Чтение онлайн

— Ох, миледи, вы спали прямо в одежде, зачем же так поступать с таким великолепным платьем, оно все помято. — убивалась горничная, переодевая свою госпожу в домашнее платье, которое сегодня было значительно светлее, нежели приходилось носить последние три месяца.

Энджин так ждала этого дня, когда проснется утром после праздника Колиндора, и наденет свое любимое желтое платье с цветочками, но теперь ей было все равно. Вчерашний день, как будто бы разделил жизнь на «до» и «после». Все то, что было так важно до него, теперь потеряло всякий смысл, и казалось таким глупым. Ну какая разница, в каких тонах надето на ней платье, какого цвета стены в комнате, и даже одергивания гувернантки, все было таким незначительным, и как раньше она только из-за этого убивалась.

— Оно тебе нравится? — спросила Энджин прислугу, которая держала платье в руках и с восхищением его рассматривала.

— Да, миледи, очень нравится!

— Тогда забери его себе. Это мой тебе подарок, в честь вчерашнего праздника. — сказала юная графиня, которая больше не видела в нем ничего прекрасного.

— Спасибо Вам госпожа! — залепетала Мариша и плотно прижала платье к груди, не заботясь уже о том, что так помнет его еще больше.

Закончив с утренним туалетом, и приказав ничего не трогать в комнате, Энджин гордо шагала в столовую, где прислуга уже во всю накрывала завтрак. По пути, ее встретила мисс Франциска.

— Доброе утро, миледи и позвольте поздравить Вас с помолвкой! Надо же, сам виконт сделал Вам предложение. — произнесла гувернантка, с таким видом, будто бы это она счастливая невеста, а не ее воспитанница.

— Доброе утро, мисс Франциска. — сухо ответила Энджин, и сделав реверанс хотела было уже обойти ее, но та остановила:

— Вас ожидает графиня Марамолли, идемте в кабинет вашего батюшки.

И юная графиня послушна пошла за гувернанткой. Она спокойно зашла в кабинет, в то время как ее сердце билось в бешенном ритме, сейчас ее ожидал тяжелый разговор с матерью. Элеонора Марамолли всегда пользовалась кабинетом своего мужа, когда нужно было отчитать управляющую или другую прислугу выше обычной горничной, а также для самых серьезных разговоров, ей почему-то казалось, что в кабинете мужа, она выглядит убедительнее, и соответственно произведет большее впечатление.

Вот и сейчас, мать сидела за рабочим столом графа Питера Марамолли, самого которого в кабинете не наблюдалось. Она сидела с осанкой, которой позавидовала бы сама королева.

— Садись. — резко сказала она и указала на одно из кресел возле стола, стоящих как раз напротив нее. Я села, а гувернантка осталась стоять.

— Ты можешь идти. — сказала графиня, посмотрев на мисс Франциску, и та, сделав книксен, поспешно вышла из кабинета.

Энджин с матерью остались наедине, но легкости в разговоре это не добавит, скорее наоборот. Энджин нервно перебирала пальцы, ее ладони вспотели, и она молила лишь об одном, скорее бы закончилась это немая экзекуция.

— Ты вчера повела себя неподобающем образом, ушла без разрешения. Сбежала. — начала свою тираду графиня Марамолли.

— Простите маменька…

— Что-то последнее время, я слишком часто слышу от тебя эти слова. — сказала Элеонора, еще выше подняв горделивый подбородок. — Впрочем, скоро это будет не моя проблема. Как ты успела услышать, перед своим побегом, мы с папой нашли тебе жениха. Ты выйдешь за муж за виконта Бурдоро.

— Но, матушка…

— Что? Ты еще смеешь мне противоречить? — взревела Элеонора.

— Нет, матушка. — быстро и тихо промямлила Энджин, у которой уже начинали трястись пальцы, а глаза наливаться слезами, от чего та, быстро хлопала ресницами, чтобы не расплакаться, и не словить тем самым, еще одно наказание.

— То-то же, не смей никогда перечить матери, а в будущем и своему мужу, что бы нам с отцом не пришлось краснеть перед королем, за твою невоспитанность. — строго продолжила свою нравоучения мать.

— Как скажите матушка.

— Через три дня, Валиант Бурдоро, пребывает в наш замок, чтобы познакомится с тобой лично и провести обряд помолвки. Он прибудет в сопровождении своей двоюродной сестры, которая сейчас живет в самом замке Энерей. Я думаю, что не должна напоминать тебе о правилах приличия и ты будешь вести себя так, как и полагает юной графине и невесте. Надеюсь, тебе все понятно? — закончив свою тираду, спросила графиня.

— Как пожелаете, маменька, я вас не опозорю.

— И, последнее, что я хотела тебе сегодня сказать. Свадьбу сыграем первого числа месяца Лисички, в замке Бурдоро.

— Уже так скоро?

— Я понимаю твое волнение, всего два месяца осталось, но не переживай, мы успеем со всеми приготовлениями. Свадьба пройдет на высшем уровне, как и подобает, когда женится член королевской семьи. Через тря дня мы обсудим все нюансы. Теперь если у тебя нет ко мне вопросов, ты можешь идти.

Энджин встала из-за стола, сделала реверанс и поспешила покинуть кабинет. Пока она поднималась в свою комнату, напрочь позабыв про завтрак, ее терзали мысли. Как ее мать могла подумать, что она обеспокоена сроком свадьбы, из-за подготовки? Да ей плевать на нее, она просто ошарашена тем, что она так скоро, всего два месяца, да что там, месяц, пролетит незаметно, а за ним и второй, и она покинет этот замок навсегда, больше никогда не вернется домой, в свою теперь такую родную и любимую розовую комнату.

Поднявшись в комнату, она упала на так и не убранную прислугой постель и наконец-то разрыдалась. Она лежала на постели и даже представить не могла, как в будущем будет делить ее с мужчиной. Нет, она знала, что такое случится рано или поздно, но она представляла себе это совсем иначе. Ей виделось это в радужном цвете, так как это пишут в ее любимых сказках, она ждала, что она влюбится и выйдет за муж за самого желанного человека на земле. А теперь ее просто продают как товар, престарелому виконту, и только из-за примеси в нем королевской крови. Это так мерзко, ощущать себя товаром, да еще проданным своими же собственными родителями, которые по сути, должны были бы желать ей счастья, а тем временем обрекают на несчастье, на всю жизнь.

Она плакала и плакала, билась в истерики комкая простынь, ровно до того момента, пока руку не кольнул больно шип от иглы на розе, и она «ойкнула». Она взяла розу в руку и удивилась тому, что роза была все еще как свежесрезанная, несмотря на то что прошло довольно много времени, она даже не под завяла.

— Ты что, волшебная? — прошептала девушка розе, прижимая бутон к губам, отчего на душе стало сразу теплее.

Посидев так немного, она и вовсе успокоилась, после чего спрятала розу под подушку и отправилась на завтрак. Пока еще она в этом замке маленькая девочка, и может позавтракать позже остальных, так как завтрак давно закончился. Энджин минуя столовую, пошла прямиком на кухню, зная, что мисс Зорана, местная кухарка, ее точно голодной не оставит. И была абсолютно права, стоило ей показаться ей на глаза, как та начала причитать:

— Это ж надо было додуматься, такую малышку за муж отдавать за такого бугая? О чем только твоя мать думает, жениху твоему давно уже пора чемоданы в мир иной поковать, а не рот на девок разевать. Вон смотри, как ты исхудала, сейчас я тебя покормлю, совсем тебя эти изверги довели…

Энджин любила болтовню стряпухи, она ей нравилась, никогда слова злого ей не сказала. Да и вообще относилась к ней как с своей младшей дочери, все время напихивая ей сладости. Когда мать не видела, девушка всегда сюда приходила, здесь на кухне, возле печи царило тепло, но не печное, другое, душевное. Тут было спокойно, тут было ощущение счастья.

Ночью Дармену приснился странный сон. Ему снилось, что он бродил в первом замке Энерей, но не в руинах, как он выглядит сейчас, а целиковым, настоящем замке. Ему снилось прошлое, замок выглядел точно так, каким он помнил его из детства. Король Альберт Энерей шел темными коридорами своего замка, его сопровождала лишь одна служанка, что несла в руках факел и они куда-то очень торопились. При этом, они шли скрытно, ночью, и часто оглядывались. Затем коридор превратился в лестницу, которая резко вела вниз, а дальше снова превращалась в темные ничем не освещенные коридоры.