Чтение онлайн

Я бродил по зданию, разминая ноги. Когда я проходил мимо туалетов, оттуда появилась Таня.

– Эй, Годфри! Фотоаппарат с собой? – спросила она, оглянувшись.

– Нет, он у Пэдди.

– Сходи возьми. Я буду ждать тебя здесь.

Я думал, она хочет сделать пару снимков от входной двери, однако по возвращении меня втолкнули и женский туалет, а затем в одну из кабинок.

– Все в порядке, здесь пусто. Давай сделаем несколько жестких снимков, – сказала Таня, задирая юбку и расставляя ноги.

Конечно, надо было отказаться и объяснить, что нас опять арестуют, но иногда вы просто не можете действовать иначе, верно? Кроме того, я с ума сходил от скуки, а такая фотосессия меня развлечет.

Она встала на сиденье унитаза и присела на корточки, а я кинулся ей под юбку и принялся щелкать затвором.

– Теперь растопырь, – сказал я.

Одной рукой Таня выполняла мое требование, а другой держалась за стену кабинки, чтобы не упасть.

– Нравится? – спросила она, потом засунула туда палец и вытерла его о мое лицо.

Мы хихикали и старались вести себя тихо, что было непросто: Таня все время соскальзывала и грохотала пластмассовым сиденьем. Положение было самое идиотское: мы находились в здании суда и делали ровно то же, что нас сюда и привело. Господи, если нас опять схватят, то вкатят уже по полной. Ну и хрен с ними, зато об этом я буду рассказывать своим внукам!

Не знаю, кто первый начал и как вообще так получилось, только не успели мы отснять и десятка фотографий, как мои трусы оказались спущенными, и я, прижав Таню к двери кабинки, драл ее почем зря.

– Давай, давай трахай меня! – задыхалась она, а мне очень хотелось ответить: "А я и трахаю!"

Вдруг мне стало все равно, услышит нас кто-нибудь или нет. Я трахал потрясающей красоты порномодель, и пусть остальной мир идет к чертям! Я знал наверняка – наверняка! – что у меня никогда не будет столь великолепной партнерши, и я не остановлюсь ни ради чего, пока не сделаю все как следует. С этого мгновения жизнь моя пойдет под горку. Пусть хоть на пять лет сажают, мне плевать!

Таня сладко дышала мне в лицо и озорно улыбалась, а я выкладывался по полной. Ее тело было упругим и легким, и она отзывалась на каждое мое движение как настоящая профессионалка. О-о, великолепно... Великолепно... Сначала Таня с Синди сделали мне минет, потом была констебль Кенсингтон, а теперь еще вот это. Можно сказать, не таясь: у меня началась светлая полоса, и я наслаждался каждой ее минутой. Спасибо тебе, Господи! Спасибо, спасибо, спасибо...

– О-о, Годфри, ты хоть куда!

Не помню, говорила ли она что-нибудь подобное, но я решил, что это замечание здесь вполне уместно.

Таня ерошила мои волосы, мы целовались, и я уже не мог разобрать, где ее язык, а где мой. Потрясающе! Вы слышите? Потрясающе! Таня переключилась на мою ушную раковину, и мы чуть не упали. Неожиданность всего происходящего, наша непотребство и, что уж там, неосмотрительность заставляли наши организмы выделять какое-то дикое количество адреналина. Я и раньше слыхал про "опьянение страстью", хотя до этого мгновения не знал, что это значит. Весьма, весьма рекомендую!

– Ты такой большой, Годфри! – возможно, сказала Таня.

И тут вмешалась действительность: в дверь кабинки постучали. Таня и я застыли, перестав дышать. Через пару мгновений Таня крикнула:

– Минутку, я уже скоро!

Затем она взглянула мне в глаза и кое-что сделала. Это я унесу с собой в могилу. Возможно, в сравнении с предыдущим – ничего особенного, но именно это я вспоминаю в первую очередь, когда думаю о том дне. Вот мы стоим, прижавшись к двери кабинки, наши тела переплетены, мы задыхаемся от страсти... Она наклоняется и целует меня в губы... Еле ощутимо, осторожно... Это была сама страсть. Я любил ее в эту минуту.

– Таня? – спросил голос из-за двери.

– Да? – ответила Таня, не отводя от меня взгляда.

– Кто там с тобой? Годфри?

Я узнал голос Саманты.

– Нет, – сказала Таня и опять меня поцеловала.

Саманта вошла в соседнюю кабинку, взобралась на унитаз (хит сезона) и заглянула через стену.

– Что вы делаете, идиоты! – воскликнула она.

– Детей... – ответил я, и мы с Таней рассмеялись.

– А ну валите оттуда! Хотите, чтобы вас повесили?

Какое-то время подумав (не очень долго), я ответил:

– Но я еще не закончил.

Таня улыбнулась, и мы потихоньку задвигались вновь.

– Плевать, выходите!

– И не подумаем! – ответила Таня, откликаясь на каждое мое движение.

– Если вы сейчас же не прекратите, я приведу сюда секретаря суда! – пригрозила Саманта, однако я сказал ей, что пусть приводит хоть Лоуренса Аравийского [17] – меня ничто не остановит.

– Слушай, ведь ты наш представитель? – спросила Таня, подняв на нее взгляд. – Так давай представляй наши интересы: постой на шухере!

– Это какое-то сумасшествие, так себя вести нельзя... – сказала та.

– А ты посмотри на нас! Я забавлялся.

– Мать вашу!.. – воскликнула Саманта. Она слезла с унитаза и вышла из кабинки.

– Идете вы или нет?

– Позже... – сказал я, двигаясь со всевозрастающим азартом.

– Я не шучу! Сейчас приведу секретаря!

– Не приведешь.

Судя по всему, этот ответ Саманту добил. Помешкав еще немного, она сказала:

– Ладно, только поскорее!

– Конечно. Последи там, мы скоро выйдем!

– Вряд ли... – выдохнула Таня. – О да! – простонала она. – Давай! О господи!

Мне стало смешно. Пока Саманты не было, она вела себя куда тише. А теперь вдруг потеряла всякую способность держать варежку закрытой.

– Да! Нет! Только не останавливайся! Чудесно... – говорила Таня мне и Саманте. – Да! Да! Да! О господи! Нет, нет, нет! Да! Нет... Давай!

Я понятия не имел, что она там бормочет. Отзывы на мой счет были самые лестные – это все, что я знал.

– Господи... Год... Господи... – продолжала кричать Таня. – Да-да – да! Давай, Год, я сейчас кончу! Не останавливайся! Еще! Еще! О-о-о-о-о-о-о! – провыла она мне прямо в ухо, потом вся напряглась, откинулась на дверь и – бессильно на мне повисла...

Вдруг я вышел из берегов. Меня словно виагрой накачали. Я снова, снова и снова припечатывал ее к двери. Вырвался на финишную прямую! В этом галопе Тане оставалось только изо всех сил держаться. Она кусала меня за уши, целовала в шею и в два счета расправилась с моей тщательно набриолиненной прической. И вот я вонзился в нее последний раз... Кончил!

– ДА! – закричал кто-то из нас, не помню уже кто.

На несколько райских мгновений мы замерли в этом положении, и эндорфины омыли нас с головы до ног. Потом мы еще раз поцеловались и счастливо разъединились.