Чтение онлайн

Мне тоже было страшно за наше настоящее. Потому что моя дочь постоянно меня провоцировала на агрессию. Она делала все возможное для того, чтобы я ее побила. А я делала буквально невозможное для того, чтобы вовремя остановиться и не поддаться на провокацию. Так мы и жили первый год в жутком напряге. На улице дочь на мне висела и на моей энергии познавала новый мир нового для себя города, новой школы. А дома, наедине со взрослой женщиной, то есть мной, она чувствовала себя маленькой и беззащитной и напрямую реализовывала все десятки раз обговоренные в детском доме страхи и извращения.

В первый же день, как только мы оказались с дочкой дома, она у себя в комнате построила наподобие пьедестала, сложив все диванные подушки друг на друга. Восседая на этих подушках (когда я ее увидела, мне почему-то сразу вспомнился отрывок из фильма «Джентльмены удачи», в котором Евгений Леонов впервые встретился в тюрьме со своими сокамерниками), моя дочь произнесла почти предвыборную депутатскую программу нашей будущей жизни. Она заявила, что у нее все рассчитано и что все должно идти по плану. Разумеется, по ее плану. И дальше, загибая ловко свои пальчики, мне было объявлено, что я должна завтра купить ей мобильный телефон, послезавтра я должна буду ей купить компьютер. Еще ей нужно много конфет, сладостей, «лизунов», и что нам скоро пора будет ехать в Египет. Моя дочь уверенно произнесла свою речь и нельзя сказать, чтобы эта предвыборная депутатская программа меня не ошарашила. Я едва сдержала то ли смех, то ли слезы, и единственное, что я позволила себе сделать, так это с огромной силой выдернуть из-под нее самую нижнюю подушку. Дочка полетела на пол кувырком. Оказавшись на полу, она растерянно смотрела на меня и в это время я произнесла: «Так вот зачем тебе нужна была мама? А я думала, что мы нужны друг другу, чтобы любить и помогать». Потом я как можно более спокойным голосом сказала, что иду на кухню готовить ужин и прошу ее подумать, зачем ей нужна я, то есть мама.

— Мама, а что такое «ежовые» рукавицы?

— Это когда строго относятся к человеку и не дают ему делать что-то беззаботное или дурацкое? А где ты услышала такое выражение?

— В детдоме.

— Мама, а как понять «держать в черном теле»?

— В черном теле? Может быть, это не кормить сладким и вообще довольствоваться малым, только самым необходимым, не позволять излишеств и не стремиться к удовольствиям?

— А ты собираешься меня держать в «черном теле»?

— Я собираюсь относиться к деньгам и вещам бережно и покупать только то, что нужно. Сладости и фрукты лично мне нужны. И тебе они тоже нравятся. А всякие чупа-чупсы и чипсы мне не нужны и мне все равно, нравятся они тебе или нет. Их я покупать не намерена! А ты как думаешь, что такое «черное тело»?

— Мне девочка одна рассказывала в детском доме, но я забыла.

— Мама, а когда ты меня начнешь бить?

— А что, я должна тебя бить?

— Нам в детдоме много раз говорили, что если мы будем себя плохо вести, то нас будут бить.

— А хорошо вести себя не пробовала?

— Нет, мне интересно, как ты меня будешь бить? По лицу? Как моя прошлая мама?

— А что, если я не буду тебя бить, я не смогу стать твоей настоящей мамой? Если честно, мне не нравится, что ты всячески стараешься нарваться на грубость. Скажи, я выгляжу как грубая женщина?

— Нет, ты у меня очень умная!

— Тогда зачем мне тебя бить?

— А как же тогда? Я ведь плохо себя веду, да?

— Да, иногда ты злобное существо и тебя хочется придушить. А иногда ты слон, топающий и орущий. Но иногда ты добрая и отзывчивая. А еще ты очень смышленая!

— Да, я ужасно топаю!

— И еще ты здорово решаешь головоломки!

Откуда я узнала о жестоком обращении с детьми из детского дома? Я знаю о том, что происходит по телевизору не потому, что я лично смотрю телевизор. Нет. Лично я телевизор не смотрю вообще. Новости я узнаю по Интернету, которому тоже доверяю все меньше и меньше. Так вот, не проходило и недели, чтобы мне в тревоге не звонила моя мама или подруга и рассказывала очередную телевизионную жуткую историю о том, какой кошмар произошел с очередным детдомовским ребенком. Когда ты лично не погружаешься в проблемы воспитания приемных детей, тебе не кажется, что передач по тематике детских домов много. Но похоже, что эта тема на ТВ прописалась. И прописалась уродливо. Потому что в тревоге и беспокойстве нет ничего доброго, ценного и действительно полезного. Если в задачу «людей из телевизора» входит превращение нормальных людей в невротиков, то им это удается слишком хорошо. Но лично мне неприятна сама мысль о том, что «важные» персоны обсуждают людские беды. Не потому, что они в них не разбираются. А потому что они в них в принципе не собираются разбираться. Впрочем, это на их совести. А я как могла, так и снимала тревожное состояние и без того беспокойных дней моих близких и родных. Поверьте, телевизионные страхи слабее реальных во сто крат. Потому что они быстро забываются, как плохой сон. Но реальные страхи остаются и ждут своего часа, чтобы захватить твое сердце.

Я очень хорошо понимаю тех родителей, которые облегченно вздыхают после того, когда их дети усаживаются за телевизор. Наконец-то, думает мама, я по-настоящему отдохну от шума игр и бесконечной возни и вопросов. Какое-то время и я наслаждалась этим моментом. Но телевизор оказался бесплатным сыром в мышеловке. Потому что моя дочь, как только в ее руки попадал пульт от телевизора, полностью, с головой уходила в него. А включала она телевизор при каждой якобы свободной минутке. Например, мы пришли домой. Я переодеваюсь и иду на кухню готовить обед. Через полчаса я зову свою дочку обедать, а от нее ни слуху, ни духу. Я иду лично к ней в комнату и что же я там вижу. Моя доченька сидит в наполовину снятых горнолыжных штанах и смотрит телевизор. Моя дочь даже не переоделась еще. Свитер валяется на полу. Я подхожу и прошу дочь переодеваться, так как обед готов. Она автоматически отвечает, что обязательно, вот только досмотрит мультики. Я стою напротив нее, а она просит меня отойти, так как я загораживаю ей экран. Все мои уговоры про стынущий обед натыкаются на плотную стенку и обещания. В конце концов, мне надоедает быть незадачливым конкурентом мультиков и я выключаю телевизор, чем вызываю море якобы справедливого гнева. С горем пополам дочь выполняет мою просьбу и начинает переодеваться, идет мыть руки, садится за стол. А в ее глазах и всем внешнем виде сквозит недовольство мной, тем, что я ее оторвала от любимого дела. Под таким «соусом» из раздражения и злости любой обед будет «неинтересным».

Спустя какое-то время я завела с дочерью разговор, что я не хочу конкурировать за ее внимание с мультиками и бесконечными рекламными сериалами. По телевизору всегда найдется, что смотреть. Дочь у меня одна. И я у нее одна. А получается, что между нами стоит пресловутый телевизор! Моя дочь не вникала в проблемы, которые я с ней пыталась обсудить. И в один прекрасный день, поверьте, этот день был прекрасен не столько тем, что небо было голубое, а тем, что я решилась выключить телевизор на всю неделю. Я вынула штекер из гнезда на задней панели телевизора и объявила своей дочери, что с сегодняшнего понедельника моя дочь не будет иметь возможности включить телевизор. Я заявила, что шнур от телевизора моя дочь получит в субботу утром. И на все выходные. А утром в следующий понедельник я опять увезу шнур на работу, где с этого момента он будет «жить» в течение всех рабочих недель.

Как ни странно, но дочь восприняла мои условия спокойно, без истерик. Первая же неделя прошла без телевизора очень душевно. Теперь после завтрака моя дочь спокойно сидела за столом, и мы могли повторить выученный стих, разыграть диалог на английском языке. Потом моя дочь стала более внимательно собирать в школу свой портфель. Дневник от красных записей постепенно пустел, как деревья осенью от листьев. Такое было ощущение, что появилось огромное количество времени для творчества и общения. У нас появилась традиция после ужина играть в шашки. Мы с удовольствием под песни «Нашего радио» собирали полуторатысячные пазлы. Причем, у моей дочери даже не было импульса, чтобы посмотреть в сторону рядом стоящего телевизора и не заныть про то, что может я смогу дать ей шнур хотя бы на сегодняшний вечер. Я думаю, что знание о том, что шнуры от наших телевизоров находятся не дома, а на работе, сыграло положительную роль. К тому же, моя дочь смогла быстро успокоиться, так как убедилась в том, что в нашей квартире шнуров нет. Она перевернула всю квартиру, но ее поиски не дали результатов. А как говорится, на нет и суда нет! Так что в течение недели мы жили в трудах и творчестве.

Я всячески поощряла усердные рукодельные занятия: накупила бисера, красок, тканей и много еще милых вещиц для вышивания. Через какое-то время дочь призналась мне, что телевизор затмевал ее внимание и расхищал ее время, которого и так было не много: занятия по флейте и сольфеджио, тренировки по большому теннису не оставляли нам много времени на домашнее творчество. Но такое идиллическое настроение у нас возникло далеко не сразу. И мы очень рады тому, что оно у нас есть сейчас.

Я иногда задумывалась, что означает выражение «жизнь как полная чаша». Понятно, что люди хотят, чтобы было много всего в жизни в смысле материального достатка и благополучия. Но если одна чаша полная, то противоположная чаша пустая?! И никаких колебаний весов не происходит. Все в максимальной противоположности друг от друга. Моя же жизнь в этот период представляла собой именно колебание чаши весов то в одну сторону, то в другую. Весы как будто не могли утихомириться, принять какое-то определенное положение чаш. Пусть положение будет неравным, где-то больше, где-то меньше, но оно должно быть стабильным. И именно стабильным оно не желало становиться ни за что! Это лишало мою жизнь всякого спокойствия.

Домашняя жизнь моей дочери была беспокойной, импульсивной, агрессивной, громкой, плачущей, в общем, очень разной. Таковой становилась и моя жизнь, поскольку малейшие колебания приводили к взрыву. Эмоциональному взрыву. И единственным, что позволяло чаше весов просто раскачиваться, нежно и непринужденно, было эмоциональное сопереживание этих эмоциональных взрывов. К ним нельзя было приготовиться. Потому как нельзя было даже подумать, что совместный просмотр таких мультиков, как «Бэмби», «Спирит» или «Вольт» приведет к безостановочным рыданиям. Я могла только плакать вместе с дочкой. Пока все ее слезы не иссякали, а силы нас не покидали. Я только могла надеяться, что рано или поздно такое состояние приведет к катарсису.