Чтение онлайн

…Приехал отец детей, опять с запахом алкоголя. Сидел в комнате с сыном, потом я полчаса проветривала комнату от этого ужасного запаха.

Начала программу 'Люби себя, если хочешь, чтобы тебя любили другие'. Купила себе новое пальто, дочке красивую кофточку, бабушке стильный пуловер на Рождество. Очень ждала праздников, надеясь, что вместе с наступлением Нового года закончатся старые заботы…

…В больнице я взяла с собой ноутбук и работала днем, поэтому моего отсутствия на работе особо никто не заметил. Удаленный контроль тоже работал эффективно. Рабочий телефон тоже был со мной, поэтому я очень много работала днем. Эмме назначили многочисленные обследования, в это время я узнала о билирубине, у дочери этот показатель значительно превышал норму. Из-за него, как оказалось, развилась механическая желтуха и так долго держалась желтизна. Обследования заняли долгие три недели. Последним решающим был магнитный резонанс. После него мы уже могли точно знать, что происходит с нами и что будет дальше.

В это время я многому научилась: взятка – это норма, если хочешь, чтобы твой ребенок жил. Это был мой первый опыт 'благодарности'. Как мне было неловко материально мотивировать врача! Я просто никогда этого не делала и не знала правил игры. Я знала только одно – моя дочь должна жить. План реализации благодарности я обсуждала с многими людьми, кроме одного. Верно, мужа! Его не интересовали проблемы благодарности, он сидел с маленьким сыном на больничном и заливал проблемы. У него не было времени даже подумать о конкретных действиях для спасения дочери. Он наслаждался своем пьянствованием, звонил мне в больницу, как обычно, пьяный и плакался о несчастной участи бедной дочери. Когда он звонил, услышав его пьяный голос, я не тратила свое время и нервы, и бросала трубку. Когда он звонил трезвым, обычно утром, просила не звонить в неадеквате. Он, конечно, обещал, но ситуация постоянно повторялась. Мне уже стало все равно, я осознавала, что муж сам без моего контроля не справится с пьянством. Я поняла, что он будет пить в любом случае, особенно сейчас, когда есть повод. Меня уже не беспокоили наши отношения с мужем. У меня не было ни желания, ни времени, ни сил, ни энергии даже думать об этом вообще.

Очень ярко помню, как один вечер я лежала с Эммой в палате больницы, держала ее маленькую ручку в своих, и просила, чтобы болезнь перешла от ручки Эммы на меня. Она была такой хрупкой и красивой в этот момент – настоящий ангелочек. Мне было так плохо, но я старалась улыбнуться. Дочь, глядя мне в глаза, спросила:

'Мамочка, что с тобой? Почему ты такая грустная? Все же хорошо! Меня же вылечат!'

Эмма была еще маленькой, я объяснила на доступном ей уровне, что происходит с ней и почему нужны различные обследования. Ведь я не была медиком. Она мне верила, верила, что все, что делают врачи, делается для ее блага. Мы с дочерью сначала верили, что вылечимся только лекарствами. Но после нескольких обследований наш врач решил, что нужно делать операцию, потому что то, что выросло и находилось внутри, мешало и мешает Эмме жить спокойно, долго жить. Потому что то, что внутри, очень опасно для организма моей дочери. Доктор объяснил мне, когда я пришла в его кабинет в очередной раз:

'То, что выросло внутри, мешает нормальному образу жизни ребенка, симптомы говорят сами за себя. В случае, если после резонанса окажется, что это всего лишь киста или доброкачественная опухоль, это будет очень хорошая новость. Но в вашем случае, образование нельзя устранить лекарствами, потому что она выросла слишком большой и не позволяет вывести желчь, как следует. Организм сам себя убивает – возникает интоксикация всего организма. Поэтому, несмотря на характер роста опухоли, ее нужно удалить, однозначно.

Это было очевидно, даже не будучи медиком, я это понимала. Конечно, в больнице вместе с обследованиями, спокойным режимом и моей заботой, состояние Эммы немного улучшилось. Мы с дочерью каждую секунду ожидали чуда – может быть, сейчас после обеда мы увидим красивую, коричневую каку в унитазе! Может быть, завтра, проснувшись, я увижу мою любимую дочурку с нормальным цветом кожи и розовыми щечками. В пустых ожиданиях мы провели три недели. Принимали какие-то лекарства, проходили все виды обследований, гуляли на улице по два часа в день до ближайшего магазинчика за продуктами, смотрели мультфильмы вечерами перед сном, и так каждый день. Если бы ни болезнь, это были бы самое лучшее время в моей жизни! Ведь я посвящала все свое время общению с дочерью, а не бегу на марафоне успешной жизни. Каждый день мы ходили на прогулку по заснеженным тропинкам под заснеженными деревьями. Эмма была так слаба, очень быстро уставала, но все равно очень хорошо держалась и еще пыталась помогать мне нести сумки с минимальным набором нашего дневного провианта. В это время мы с дочерью были настоящей командой, лучшей поддержкой друг для друга. Я подбадривала ее, она мне верила. Вера дочери давала мне силы держаться. Мое ободрение давало ей веру. Когда я узнала о операции, ей, конечно же, сообщила об этом очень оптимистично:

"У тебя внутри выросла плохая штучка, ее нужно извлечь из тебя, но это возможно только посредством операции. Доктор – хирург очень умный, очень опытный и все сделает очень хорошо. Ведь ты сама видела, как он каждый день с утра до вечера делает операции. Для него это обыденное дело. Как тебе нарисовать красивую картину, так ему извлечь эту штуковину. После операции ты снова будешь здорова, и мы поедем домой. В старом году вылечимся, а в новом – будем жить как все нормальные люди!"

Так я успокаивала дочь, она мне верила. Я успокаивала себя и вдохновлялась ее верой. Мужу я тоже сообщала обо всем, но поддержку не получила, поэтому даже не хочется об этом вспоминать и снова жаловаться. Каждый раз, когда звонила, слышала только какие-то пьяные бредни. Так ни разу и не услышала такие нужные слова поддержки от мужа. Силы искала в себе, вере дочери, моральной и физической помощи мамы и ее мужа. Муж моей мамы был одним из первых, кто принял вместе со мной активную позицию в борьбе с болезнью. Муж мамы, подавив в себе всяческие страхи и сомнения, тоже очень быстро понял, что главное верить только в один возможный исход – выздоровление. Мы с ним почти одновременно начали "марафон" или бег на длинную дистанцию. Точнее, я уже стартовала, но он присоединился к эстафете, прихватив с собой мою маму. Он быстрее взял себя в руки после состояния шока, моя мама еще находилась в шоке, но из состояния шока мы ее сразу вырвали, потому что Эмме нужна была сильная команда поддержки. Так что у нас не было времени на панику, потому что на кону стояла жизнь ребенка. Не могу сказать тоже самое о папе Эммы и его родителях. Они были совершенно другими людьми. Узнав о диагнозе Эммы, все они без исключения выбрали плач, пассивность и отступление, и сын, и его мать вопрошали: "Почему, почему у Эммы рак? " И все в том же роде и тому подобное… И после всей этой пустой болтовни шли слезы. Как я была раздражена этим их ужасным диагнозом – раком. Ни один человек, даже лечащий врач, не произносил вслух такой диагноз, потому что они верили в лучшее. Конечно, бабушка со стороны отца Эммы пыталась жалеть внучку, но я сразу ее остановила и перед разговором с малышкой провела бабушке инструктаж, подготовила, что можно и что нельзя говорить, как вести себя. Я сказала ей и ее сыну категорически:

"Ничего такого ужасного и необратимого не произошло, чтобы допускать плач и жалость, нужно бороться, верить и убеждать себя и малышку в выздоровлении. В присутствии Эммы говорите весело и позитивно, только о конструктивных и абстрактных темах, которые не затрагивают болезнь – говорите о различных приятных событиях дня, хороших новостях, смешных ситуациях…"

Думала про себя – как можно быть такими слабыми? Нельзя даже допустить плохую мысль, ведь мысли, как мы знаем, материальны. Надо думать позитивно! Как мне в тот момент пригодились мои знания в психологии.

По-моему, они думали, что я просто бездушна. А мне было все равно, что они обо мне думают. Я заботилась только об выздоровлении дочери и с полной самоотдачей защищала ее позитивное настроение от всевозможных беспокойств,,.

… Сегодня был уже четвертый день зимних каникул. Каникулы совпали с новогодними праздниками, и я уже четвертый день проводила дома с детьми. За это время я успела купить всем своим близким новогодние подарки, посетить с детьми праздничное театральное представление, купить новогоднюю елку и украсить ее, убрать дом, поучить детей кататься на коньках, а также выучить с сыном таблицу умножения до шести. Прошло уже почти две недели с последнего дня, когда мы пытались жить вместе с Бывшим, с того дня, когда он выселился из моей квартиры и поселился у своих родителей. Я живу дома со своей семьей, а он, как бездомный, у мамы. Как и в последние девять месяцев, через две спокойные недели он начал меня снова доставать, сегодня вечером звонил мне несколько раз, я не поднимала трубку, чтобы не повторилось то же, что было раньше, когда я поддавалась на его манипуляции и мне становилось так больно, что я пыталась ответить ему обратно, ругаясь с ним по телефону. Поскольку и на этот раз у него ничего не получилось с планом моего возвращения, он позвонил детям, которые, конечно же, разговаривали с ним, с детьми он не ругался, наоборот, наобещал покупку новогодних подарков. Через детей ему не удалось растопить мой лед, да и дети были настолько взрослыми, что понимали – лучше так, как сейчас, когда родители живут отдельно. Тогда он начал звонить моей маме и ее мужу, но они тоже уже хорошо осознавали, что так лучше, – я живу дома со своими детьми и собаками, со своими самыми близкими, которых я люблю и которые любят меня. Поэтому они перестали отвечать на звонки, потому что все уже привыкли ко всему этому. Такие звонки от Бывшего стали уже обычным делом: он звонил, потом ругался, приезжал и извинялся. Все повторялось в течение девяти месяцев, и никто уже серьезно не воспринимал такие звонки, все уже знали заранее, о чем будет разговор и в каком состоянии он звонит. Дерзкий и наглый он никогда не звонил трезвый. Мне понадобилось девять месяцев после факта развода, чтобы осознать абсурд сложившейся ситуации. Я развелась, но по-прежнему держала это серьезное и важное событие в моей жизни в секрете. Боялась раскрыть правду, потому что сама не верила в конец брака. Надеялась, что развод уничтожит монстра и вернет мне обратно красивого, стройного семнадцатилетнего парня, который был влюблен в меня по уши. Мой идеальный план по освобождению от уз брака частично осуществился, я довольно легко получила юридическую свободу, но перевоплощение монстра затянулось, очень затянулось – на целых девять месяцев. Тем временем я осознала настоящую цель своего плана – освободиться самой, а не изменить Бывшего. Не даром нам говорили на лекциях психологии – темперамент человека нельзя изменить. Можно только развивать способности.

После собственных наблюдений я могу добавить – изменить человека нельзя, но можно развить его способности или неспособность. Таким образом, я развивала свою критическую самооценку и его неприспособленность. Хорошо, что не наоборот, это действительно меня радовало!

Сегодня Бывший снова позвонил и спросил:

"Почему ты такая бесчувственная, или тебе просто стыдно перед твоими родителями? Ты думаешь о том, как они будут воспринимать твоё очередное прощение! Не думай, решай сама, Ведь Я тебя люблю, без тебя жить не могу!"

Я была настойчива, ответила ему:

"Я давно уже взрослая женщина и сама принимаю решения. Мои близкие поддержат меня в любом случае! Я тебя больше не люблю и не хочу, чтобы ты даже оказывался у меня на пороге, не говоря уже о проживании вместе. Моя квартира – моя крепость, и я больше никогда не пущу сюда врагов!"

Иногда, когда мой разум отключался, я почти вовлекалась, как раньше. Опять отвратительное мягкодушие начало преследовать меня, приближаясь к сердцу. Но в конце концов я победила, сегодня я выдержала и не вступила в общение. Это была моя большая победа! Я так считаю.

Тогда вечером он снова попытался позвонить моей маме и её мужу. Снова пьяный играл на струнах души, придумывал себе такой на его взгляд умный, труднопредсказуемый и коварный план:

"Втяну бывшую через её маму! ПУСТЬ ВСЕМ БУДЕТ ПЛОХО!"

Не вышло, не удалось, так как теперь его замыслы было так легко предсказать. Зачем говорить с ним, всё ясно – любит, но не выдержал, это была всего лишь одна бутылка пива, продолжал пить, потому что мы уже поссорились, что терять? Но теперь уж действительно больше не будет пить.