Чтение онлайн

399 После назначения себя Верховным Главнокомандующим вместо в. к. Николая Николаевича (август 1915 г.) Николай II большую часть времени проводил не в Петербурге, а в ставке в Могилеве. Влияние Александры Федоровны и Распутина на государственные дела в этот период стало особенно заметным.

400 Солдатенко Александра Иосифовна – жена сотника собственного е. и. в. конвоя. В письме от 06.09.1916 г. Александра Федоровна писала мужу: «Дорогой мой, пожалуйста, откажи в приеме ш-me Солдатенко – помнишь, я тебе говорила, что убеждена в том, что Граббе желает это сделать. Представь себе, этот гнусный человек имел глупость сказать Нини, его другу, что он надеется, что я сейчас больше не приеду в Ставку и что надо будет познакомить тебя с ней для того, чтобы она могла стать твоей любовницей… (Вот почему, без сомненья, он снабжает тебя возбуждающими книгами для чтения). Не говори ему об этом, но держись от нее подальше…У нее очень скверная репутация – Н[иколай] П[авлович Саблин] знает, с кем она "жила” раньше, теперь она живет со вторым мужем, – он говорит, что его ноги не будет у ней в доме… я бы не позволила ей там оставаться – это дурной тон для Ставки и подает повод к сплетням. Сегодня в кинемо она, наверное, опять появится. Прости, что пишу тебе все это, но я хочу, чтобы ты остерегался Граббе…» На это Николай 08.09.1916 г. ответил так: «Любимая, ты можешь быть вполне уверена, что я с ней не познакомлюсь, кто бы этого ни пожелал. Но и ты также не позволяй А [не] надоедать тебе глупыми сплетнями – это не принесет никакой пользы ни тебе самой, ни другим».

401 Сведения о планировавшемся в Ставке покушении на Николая II отсутствуют в других источниках.

402 А. Н. Оболенский – петроградский градоначальник.

403 Личность не установлена.

404 Великий князь Кирилл Владимирович (1876–1938) – сын великого князя Владимира Александровича, двоюродный брат Николая II. В 1905 г. женился на своей двоюродной сестре Виктории, дочери герцога Эдинбургского, уже побывавшей замужем за герцогом Эрнстом Гессен-Дармштадтским. Николай II не разрешил этот брак, поэтому лишил Кирилла всех прав члена императорской семьи, в том числе права на престолонаследие, что было оговорено особо. Однако в 1907 г. царь присвоил супруге Кирилла титул великой княгини Виктории Федоровны, а в 1909 г. вернул ему права члена императорской фамилии, но возвращение прав на престолонаследие специально не оговаривалось. В 1915 г. Кирилл стал командиром Гвардейского экипажа. 01.03.1917 г. привел экипаж к зданию Таврического дворца, первым из членов царской фамилии изъявив лояльность новой власти. Это не помешало ему в 1924 г. в эмиграции провозгласить себя императором всероссийским. Умер в Париже.

405 Великая княгиня Мария Павловна (1854–1920).

В последние годы современный читатель имел возможность познакомиться с многочисленными публикациями, посвящёнными теме, связанной с историей сибирского крестьянина Григория Ефимовича Распутина (1869–1916), ещё при жизни ставшего легендой. А в советское время о Гр. Распутине и о «распутинщине» писали хотя и не много, но хлёстко; это был «отрицательный герой» предреволюционного периода. В 1990-е гг. наметилась и получила развитие иная тенденция: говорить о «старце Григории» преимущественно как о «праведнике», «невинно оклеветанном» врагами царя и противниками монархической государственности. Так миф о «злом гении» Николая II кардинально изменился на миф о «мученике Григории Новом». Исторический Распутин при этом оказался, как и прежде, «в тени» переписанной сказки. Данное обстоятельство, конечно, психологически объяснимо: человеку свойственно больше доверяться сказке, чем пытаться разобраться в мотивации тех, кто её творил и популяризировал.

Историк, в отличие от интересующегося прошлым читателя-дилетанта, доверяться сказке не должен (если, разумеется, не преследует определённые идеологические цели). Историк должен проанализировать все имеющиеся в его распоряжении источники по теме, определить их достоверность и пустить в научный оборот. Прилагательно к теме, связанной с Григорием Ефимовичем Распутиным, одним из таких источников является «Дневникъ Распутина», впервые опубликованный петербургскими исследователями Д. А. Коцюбинским и И. В. Лукояновым ещё в 2008 г. За прошедшие годы с этим «Дневникомъ» ознакомились тысячи читателей, среди которых было немало профессиональных историков. Реакция на публикацию далеко не всегда была корректной. На мой взгляд, это можно объяснить тем, что большинство историков восприняли её как популяризацию «очевидной фальшивки». Не вдаваясь в подробности указанного восприятия (об этом разговор пойдёт далее), отмечу только одно: даже «фальшивка» в принципе заслуживает внимания исследователей, если в ней нашли адекватное отражение реальные события прошлого. К сожалению, при первой публикации, по трудно определимым ныне причинам, исчезли кавычки из названия – «Дневникъ Распутина», что, безусловно, сказалось на восприятии документа и исследователями, и неискушёнными читателями. Ныне, к счастью, эта оплошность исправлена.

Впрочем, возвращаясь к истории Григория Ефимовича Распутина, отмечу факт, не подлежащий ни малейшему сомнению: жизнь и судьба сибирского странника уже более ста лет привлекают повышенное внимание историков и публицистов разных стран.

Действительно, Гр. Распутин волею истории стал символом последних лет существования Российской империи, своеобразным «предтечей» революционных потрясений, навсегда уничтоживших самодержавно-монархическую государственность вместе с ее последним носителем. В контексте этой социальной трагедии и рассматривались обычно деяния Гр. Распутина – «Друга Царей», почитавшегося императрицей Александрой Федоровной, вхожего во дворец, пользовавшегося там славой «пророка» и «чудотворца».

О том, как относиться к этой славе, как ее оценивать, писали и говорили чрезвычайно много. Вскоре после падения самодержавия, уже весной 1917 г., о Гр. Распутине начали издавать многочисленные статьи, брошюры и даже книги. Это были грязные пасквили, в которых сибирского странника называли развратником и даже «любовником императрицы»; человеком, «самодержавно» вершившим государственные дела в пользу военных врагов России – немцев; сектантом-хлыстом и т. д. Большинство современников Гр. Распутина, писавших о нем в 1917 г., были настроены к «старцу» не только непримиримо (что вполне можно понять), но и изначально пристрастно (что также можно понять, но согласиться с чем – нельзя). И при жизни бывший для многих человеком-легендой, после гибели Гр. Распутин окончательно превращается в миф, историческая достоверность уступает место сказке. Реальные события переплетаются с вымыслом, правда замещается выдумкой, а личность растворяется в слухах о ней самой.

Чрезвычайно верно написал об этом современный культуролог А. М. Эткинд. «Историю Распутина, – замечает он, – написать почти так же трудно, как написать историю царя Энея или историю Иванушки-дурачка. Можно написать историю вымысла, и невозможно написать историю фактов, которых почти нет» [56] . Обративший на указанное обстоятельство исследователь, вспоминал слова русского мыслителя В. В. Розанова, одного из немногих, кто в начале XX века пытался беспристрастно говорить о феномене Гр. Распутина. В. В. Розанов подмечал, что «странник» (так он называл Гр. Распутина) «утонул в море анекдотов» о самом себе, а чем выше гора анекдотов, тем они становятся более необъяснимыми [57] . «Анекдот» становится силой страшной серьезности, «история Распутина» замещается «историей с Распутиным». Последняя, в свою очередь, может рассматриваться уже как предмет научного исследования.

Значит ли это, что собирать и систематизировать материалы, связанные с конкретными событиями в жизни Гр. Распутина – занятие бесперспективное?

Нет, так ставить вопрос было бы ошибочно. Но есть факты – и факты. Одно дело – «историческая реконструкция» жизни исторического героя, другое дело – анализ восприятия этой жизни современниками и потомками. Чем крупнее личность, чем она известнее, тем проблематичнее «анализ восприятия». Часто получается так, что через биографию известного деятеля прошлого потомки пытаются понять и оценить ту эпоху, в которой он жил. А понимание прошлого часто зависит от различных «неисторических» моментов, прежде всего от идеологии. К примеру, в Советском Союзе считалось единственно правильным подходом к истории России времен Николая II не только критиковать имперские власти, но и говорить о «вырождении» династии, карикатурно изображая и самого царя, и ближайшее к нему окружение.

Такой подход предполагал и однозначно отрицательную характеристику Гр. Распутина, причем не столько как личности, сколько как «символа». При случае цитировались слова В. И. Ленина, сказанные им в марте 1917 г. (курсив мой): «Первая революция и следующая за ней контрреволюционная эпоха (1907–1914) обнаружила всю суть царской монархии, довела ее до “последней черты”, раскрыла всю ее гнилость, гнусность, весь цинизм и разврат царской шайки с чудовищным Распутиным во главе ее. все зверство семьи Романовых – этих погромщиков, заливших Россию кровью евреев, рабочих, революционеров, этих “первых среди равных” помещиков, обладающих миллионами десятин земли и идущих на все зверства, на все преступления, на разорение и удушение любого числа граждан ради сохранения этой своей и своего класса “священной собственности”» [58] .

Обратим внимание на слова: В. И. Ленин писал о самодержавной власти как о «шайке», во главе которой стоял «чудовищный Распутин». Подобная характеристика в годы советской власти воспринималась как «окончательный приговор» и не подлежала историческому «обжалованию». Тогда предпочитали говорить о «закономерностях» исторического развития, о революции как естественном итоге развития общества и, соответственно, не обращать пристального внимания на личности тех, кто до 1917 г. стоял во главе государства и на близкий этим людям круг. Правда, в 1980-е гг. в СССР стали появляться книги, в которых давались характеристики крупным государственным деятелям предреволюционного времени, упоминался и Гр. Распутин [59] . Однако историческая «схема», утвердившаяся в предшествующие десятилетия, не подвергалась глобальному пересмотру. Появлялись и романы, в которых одним из главных героев был Гр. Распутин [60] . В начале 1970-х гг. режиссер Э. Г. Климов даже снял художественный фильм «Агония», специально посвященный влиянию на царскую семью сибирского странника. Однако официальные власти посчитали тогда показ этого фильма преждевременным (хотя в самом его начале приводились слова Ленина о «чудовищном Распутине»), и к зрителям он пришел только в 1985 г.

В годы «перестройки» интерес к дореволюционному прошлому России исключительно вырос, стали появляться статьи и материалы, рассказывающие о последнем царе, его семье и окружении. Разумеется, существенно возрос и интерес к Гр. Распутину. Обычным и репринтным способом переиздавались работы о «старце», увидевшие свет в 1917 и в начале 1920-х гг. [61] , писались новые труды. Старые отрицательные «знаки» менялись на новые, «положительные». В 1990-е – начале 2000-х гг. Россию накрыл настоящий вал литературы о Гр. Распутине. О нем стали писать и новые российские монархисты, и серьезные ученые, и писатели разных политических направлений.