Дневник самоходчика
Шрифт:
Тщательно камуфлируем машины. Завтра полк в полном составе выезжает на боевые стрельбы. Все готово!
Стрельбы прошли нормально. Наш наводчик стрелять умеет. 250 часов вождения.
Вечером состоялось полковое комсомольское собрание. Меня избрали членом комсомольского бюро полка.
Заседание комсомольского бюро. По-деловому обсудили вопрос о боеготовности всех подразделений и полка в целом. Машины все до единой в порядке, и настроение у ребят боевое: пора Гитлера кончать, да и отдохнули достаточно.
Хозяйственники сегодня порадовали: вымыли весь полк в усовершенствованной бане-землянке, где — в отличие от первой, предновогодней, — было тепло и не скапливалась холодная грязная вода на полу.
Совершив обратный марш в Бельск, мы без промедления погрузились, и эшелону тотчас была дана «зеленая улица»: нас ждут. Машины держим на прогреве. Все в полной готовности.
Мы входим в состав 29-го гвардейского танкового корпуса генерал-майора Малахова и приданы 31-й гвардейской танковой бригаде. Она укомплектована новенькими Т-34-85 с сильной 85-миллиметровой пушкой. Совместно с этими машинами нам уже приходилось действовать вместе в Латвии и Эстонии.
Сообщили нам наконец и имя командующего нашей 5-й гвардейской танковой армии: генерал-полковник Вольский Василий Тимофеевич.
А 1-й Украинский, наш сосед слева, уже наступает южнее Варшавы, и мы нетерпеливо, напряженно ждем своего часа. Судя по тому, сколько и чего было сосредоточено в районе нашей дислокации, пытаемся строить предположения о масштабах начавшегося наступления.
Глухой ночью разгрузились на безвестном полустанке и сразу на марш.
Где-то впереди, в направлении нашего движения, идет страшная «молотьба»: перекатывается волнами непрерывный тяжкий гул канонады. Это общевойсковые армии вгрызаются в глубоко эшелонированную оборону противника, прорубая «коридор» для 5-й гвардейской, по которому она в нужный момент должна проскочить в тыл врага. Выйдя затем на оперативный простор, наша танковая развернется во всю свою мощь. Общее направление движения — к морю, вдоль Польского коридора, с целью отрезать всю восточнопрусскую группировку фашистских войск от главных сил, которые ведут сейчас упорные оборонительные сражения на фронте от Вислы до Одера.
Обо всем этом мы уже знаем из приказа, с которым нас ознакомили на одной из остановок во время марша.
Конкретные задачи, поставленные перед каждым экипажем, ясны до предела: от колонны далеко не отрываться и тем паче не отставать, если жизнь дорога; впереди идущие машины из виду не терять; все, что ни встретится военного — воинские части, обозы, эшелоны, аэродромы, а также действующие предприятия, электростанции, высоковольтные линии и т. п., — бить, давить, выводить из строя. Решительно продвигаться вперед. Атаковать с ходу, внезапно. Сильно укрепленные узлы обороны обходить: ими займутся наступающие следом армии. Наше дело — дезорганизовать глубокий тыл противника.
Настроение у всех нас приподнятое, чуть ли не праздничное, хотя никто и не ожидает от немцев встречи с хлебом-солью. Нам неизвестно, что там, в Германии, насчет этого думают, но нежданные гости с Востока, которых нацисты и за людей-то не считали, все-таки прибыли и много чего имеют сказать им, завоевателям и грабителям, убийцам и насильникам, заботливо выращенным в разбойном гитлеровском райхе…
Эти сутки завершились форсированным маршем на сближение с противником. Мы следуем со своей 31-й бригадой. Машины новые, и все пока идет как по маслу. Обильный снегопад превратился в сильную метель, что очень помогло нам воспользоваться «коридором», по которому под сильным, но бесприцельным огнем с незначительными потерями прорвались во вражеский тыл наши танки, самоходки, бронетранспортеры из механизированных бригад и даже проскочили заправочные машины и ремлетучки, а немцам дало возможность (дороги им лучше известны, что и говорить) оторваться ночью от наступающих им на пятки походных танковых колонн.
К полудню настигли поспешно откатывающегося на запад противника. Разведка донесла, что километрах в трех впереди, в широкой котловине между двумя деревнями, стоят, развернувшись в боевой порядок, свыше двух десятков «Тигров», среди них есть и «королевские». Обойти их и оставить у себя за спиной никак нельзя: заклюют. Они, наверное, только и ждут этого, затаившись в низине. Полк ИСов, поддерживаемый нашими ИСУ-152, тотчас выдвинулся вперед, охватывая низину полукольцом с фронта. И когда среди белого поля в пасмурной мгле зачернели грузные, громоздкие туши немецких машин (при всей немецкой аккуратности и дисциплинированности они не были камуфлированы), экипажи принялись за дело, открыв огонь с дистанции около 1500 метров, на которой 88-миллиметровые снаряды немецких танков не очень страшны нашей броне. Полностью скованные боем, немцы даже не заметили, как с тыла к ним подобрались на прямой выстрел Т-34-85 и неожиданно ударили по фашистским танкам. «Тигровое» побоище удалось великолепно: дно котловины и ее склоны там и здесь осветились пылающими «кострами», среди которых бестолково кружили, не зная, куда кинуться, и паля в белый свет, как в копейку, попавшие в ловушку Т-VI. Ни один из них не ушел. Всего два-три танка сумели каким-то чудом вырваться из этого ада, но были подожжены тридцатьчетверками из засад, предусмотрительно устроенных в перелесках и на окраине деревни по ту сторону котловины. Из наших тяжелых машин, что находились в поле моего зрения, совсем был выведен из строя лишь один ИС-2. Он преждевременно сунулся вниз по склону, нарвался на болванку, был подбит и, никем не управляемый, угодил по инерции в деревенский пруд, продавил лед и застрял, круто задрав корму вверх и печально уткнувшись надульным тормозом в воду, выступившую из-подо льда.
У моей самоходки (мы слишком увлеклись преследованием) сшибло снарядом средний поддерживающий каток. И счастье наше, что фрицы вообще нам борт не продырявили. Мы поскорей подтянули гусеницу и продолжали двигаться без катка, стараясь не отстать от полка, но на обледенелой дороге с крутым закруглением машину вдруг понесло, правая гусеница соскочила в канаве и сорвала еще и первый поддерживающий каток. Лихо! Только мы принялись за дело — ремонтники тут как тут. Вот молодцы! Однако отремонтировали они ходовую часть так поздно, что заночевали мы все вместе прямо в поле. 272 часа вождения.
С рассветом заторопились, не забывая о предосторожности, вслед за полком. В пути потешные картинки: лежат вповалку вдоль обочин высокие «Генералы Гранты», опрокинувшиеся на поворотах. Тут им не Африка, конечно… Гонимся несколько часов без остановки — наших все не видать. Вот это темпы! В течение дня отставших уже четверо собралось: два ИСа и две ИСУ. Стало веселее. Двигались поэтому более уверенно и быстро и все же присоединились к полку только вечером. Сделать это удалось благодаря Дмитрию Батищеву, который возглавлял по старшинству нашу «маршевую роту», но чем мой командир руководствовался в теперешней сложной обстановке — осталось для меня загадкой. Может быть, просто повезло нам? Впрочем, Суворов насчет везения свое мнение имел. Радуемся: опять мы вместе со своими, и все наши опасения и тревоги позади.
А в колонне словно только и ждали появления заблудших машин: взревели моторы — и полк снова ринулся вперед.
В поле куролесит такая завируха, что лишь на гусеницах и проедешь, да и то временами пятясь назад и с разгону расталкивая лбом глубокие сугробы. С какой скоростью наша мотопехота сейчас движется — представить нетрудно. Веду машину, изо всех сил таращась из-под отяжелевших век на крохотный красный светлячок — стоповый сигнал на корме впереди. И все-таки, как ни напрягался, чуть было не уткнулся пушкой в башню Федькиной самоходки: задремал на минуту.
Когда уже совсем невмоготу сделалось бороться с сонной апатией, колонна вдруг остановилась. Командиров машин и комбатов срочно вызвали в голову колонны. Не глуша двигателя, вылезаю из машины, чтобы глубоко вдохнуть зимнего ветру и взбодриться. Самоходки наши стоят на деревенской улице гуськом. Минут через десять возвратился Батищев и шепнул мне по секрету, что даже сама разведка на гусеничных бронетранспортерах не то увязла, не то заблудилась среди метели. Закуриваем. Мимо нас неторопливо прошли два разведчика в просторных белых масккостюмах с откинутыми капюшонами, неся в охапке съестные припасы: хлеб, консервы и — к нашей зависти — свежие яйца. Следом вынырнул из метели третий, прижимая к груди кучку морковин. «Сырая морковь им положена, чтобы зрение не ослабевало», — объяснил мой командир. Ремонтники, позвякивая инструментом в железных ящичках, протрусили вдоль колонны ставить поддерживающие катки Махневу и Буянову.