Чтение онлайн

Только Гаджиева Елена и еще одна новенькая сидели одни. Рядом с Еленой лежала ее норка, как будто она не могла с ней расстаться. А новенькая мне не понравилась. На ней была короткая юбка выше колен. Волосы, сразу видно, в химической завивке, распущенные до пояса. Еще у нее была неприятная родинка над губой.

— Хадижа, какое у тебя кольцо! Покажи, покажи! Тебя засватали? — незаметно подошла ко мне Мадина.

— Мадина, ты так подходишь! — вскрикнула я. — Когда засватают, я тебе первой скажу.

— Обязательно мне первой скажи. А то я переживать за тебя буду, Хадижа. — Мадина обернулась на Джамилю и Раису, возле которых они с Наидой всегда терлись. Зимой Джамиля наконец вышла замуж и с тех пор стала еще высокомерней.

Мадина улыбнулась. Как будто я не знаю: она сдохнуть от зависти готова, когда кто-то у нас на курсе выходит замуж.

— За себя почему не переживаешь? — спросила я. — Что-то я не вижу ни одного бриллианта у тебя на пальцах.

— Мы просто переживаем — ты же с Сабриной дружила. Вдруг тебя постигнет та же участь. — Ее слова, сказанные с притворством, подползали ко мне, как тихие змеи по траве. Точно так же я один раз в детстве сидела на камне, смотрела на горы, вокруг было тихо, только птицы пели, потом опустила голову — а у моих ног извивалась змея.

— Я буду знать, Мадина, как сильно ты за меня переживаешь, — я улыбнулась, — и первой позову тебя на свою свадьбу. Может быть, и ты когда-нибудь позовешь меня. — Я специально с выражением произнесла «когда-нибудь», чтобы она знала — с такими ногами-бутылками и лицом-чуреком ей долго свадьбы ждать придется.

Она тоже улыбнулась и отошла.

Сдохни, подумала я ей вслед.

Джамиля с Раисой наклонились друг к другу и зашушукались. Ничего, шушукайтесь, думала я, вот когда выйду за Махача, тогда узнаете, тогда вы не как змеи будете извиваться, а ковром стелиться у меня под ногами. Особенно Джамиля. Пусть подавится своими овощными ларьками, все равно им до семьи Махача далеко.

Всю неделю я только и делаю, что жду. Постоянно думаю о Махаче. С тех пор он больше не присылал мне эсэмэс. Я спрашиваю себя — почему? почему? почему? Только этот вопрос вертится в моей голове. А перед глазами у меня плывет Сакина в свадебном платье. Мое сердце становится похожим на атласную подушечку, в которую тетя втыкает иголки, чтобы не потерялись. Вопросы, которые приходят в мою голову, — как иголки для сердца. Скорее бы уже все стало понятно.

Еще я боюсь, что Сабрина бросила университет и больше никогда в нем не появится. Я останусь на курсе одна — мне больше не с кем дружить. Даже у этой новенькой подруга нашлась — Гаджиева. Хотя сразу пошли слухи, что новенькая — непорядочная. В первый же день ее с занятий увезли какие-то парни на машине. Она всем рассказывает, как будто засватана. Лично я не верю, что с таким поведением можно замуж выйти. Аллах, какой у нее язык! Она такие вещи про себя говорит! Она рассказывала Гаджиевой, что встречалась с одним богатым парнем и еще сделала два аборта от него. Даже ее родители об этом не узнали — они в селе живут. Я ушам своим не поверила, когда Буталибова это на своем языке принесла. И, короче, эта новенькая еще как будто сказала, что, прежде чем она выйдет замуж за того сельского чабана, за которого ее родители засватали, она тут в городе как следует погуляет, а потом зашьется. Если так посмотреть, у нас на курсе много непорядочных. Хотя порядочных больше.

Как мы сегодня хохотали на латинском! Аминат Казиевна стояла возле окна и диктовала окончания. Неожиданно она замолчала и еще ближе подошла к окну.

— Вы посмотрите… вы только посмотрите… — тихо проговорила она.

Она схватила со стола блокнот и на своих коротких ногах быстро-быстро поспешила за дверь.

— Наверное, война началась, — сказал Сулик.

Мы все бросились к окну. Возле остановки стояла длинная иномарка с открытой дверью, и низкий парень в кепке за руку тянул в нее одну нашу однокурсницу. Она улыбалась и как будто не хотела садиться. В тот момент, когда он ее уже почти затянул, из университета выбежала Аминат Казиевна и стала вытаскивать эту девушку из машины.

— Типус в кепке! — кричала она. — Ни стыда, ни совести!

— Э, чё еще за типус?! — стал кричать в ответ он.

Мы не слышали, что Аминат Казиевна говорила ему дальше. Ее седые волосы поднялись, как перья у воробья. Парень тоже ей что-то отвечал, но Аминат Казиевна при каждом его слове на шаг подходила к нему, как будто собиралась клюнуть. Когда она подошла к нему впритык, он быстро прыгнул в машину и уехал с сильными пробуксовками. Аминат Казиевна побежала за машиной и стала записывать ее номер в блокнот. Мы хохотали как сумасшедшие.

Она вернулась вся в красных пятнах.

— А если бы я не успела?! Увез бы в неизвестном направлении! — говорила она. — Вы только посмотрите, метр с кепкой, только с горы спустился, а уже к у-ни-вер-си-те-ту на ли-му-зи-не подкатил… — Аминат Казиевна выставила вперед грудь и так, раскачиваясь, пошла к окну, чтобы показать, как он подкатывал. — Но ничего, я тут возле окна стою, все вижу. Здесь у меня все номера записаны. — И потрясла в воздухе блокнотом.

Она вернулась к окну, и мы снова начали записывать окончания. Теперь я поняла, почему во время пар она всегда стоит у окна. Такая же любопытная, как бабушка. Ей какое дело до других?

Прошла неделя, и я уже думала, что Сабрина никогда не придет, но сегодня она пришла. Когда она появилась в аудитории, я сначала подумала, что это еще одна новенькая. На ней была длинная юбка, платок, который она завязала так, чтобы спрятать все волосы, и ни грамма косметики на лице. Не только я смотрела на нее во все глаза, все повернулись и смотрели.

Сабрина мне улыбнулась наполовину. Платок на ней был завязан так туго, что кажется, держал опухшие бледные щеки, чтобы они не провисали. Клянусь, я не узнала бы ее, если бы встретила в городе. Я так хотела спросить, где она была, что с ней случилось за этот месяц, вопросы уже прыгали с моего языка, но я заставила себя молчать — слишком много посторонних ушей было вокруг.

На перемене никто к нам не подходил, и я тихо спросила у Сабрины, где она была. Она ответила, что болела, но я не поверила.

— Сабрина, это правда, что Исмаила убили? — не выдержала я.

— То, что его убили, — это правда, — сказала она и отвернулась.

Я сначала думала, что разговор закончен — Сабрина смотрела на стену, а не на меня.

— Мой Исмаил для меня — герой. — Она повернулась ко мне и сказала это тихо.

Аллах, если он боевиком был, других людей убивал, какой он тогда герой? Я думала, когда Сабрина узнает, чем он на самом деле занимался, она откажется от него. Она так часто смеялась над закутанными, а теперь сама пришла в платке. Вот почему я не могла поверить собственным глазам. Что эти женщины с ней сделали, чтобы она так изменилась? Все, кто проходил мимо нас, смотрели на Сабрину как на умирающую. Как будто она смертельно болела и они пришли выразить соболезнование. У нас на курсе было сколько хочешь непорядочных, но таких закрытых в платок еще не было.

Я еле дождалась конца третьей пары, чтобы поговорить с Сабриной без ушей. Оказалось, что она спешит домой делать намаз. Она раньше никогда не молилась. Я все равно пошла за ней.

— Может, время пройдет, ты другого человека встретишь и еще будешь жить с ним счастливо, — сказала я ей, когда мы оторвались от других студентов.

— Зачем? — спросила она. — Я уже была счастлива.

— Вай, когда ты была счастлива, Сабрина? Сколько раз ты с ним встречалась? Ты даже замужем за ним не была!

— Всевышний послал мне это испытание за мои грехи, — сказала она. — Кого-то он испытывает беднотой, кого-то голодом. У меня он забрал любимого человека. В любом случае, никто раньше времени не умрет. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

— Сабрина, ты откуда такие слова взяла?! — удивилась я. — Ты раньше никогда так не разговаривала. Зачем теперь так говоришь?

— Раньше я многого не понимала, теперь понимаю, — сказала она.

Я не могла узнать ее. Раньше она громко разговаривала, сразу ругалась, если что не нравилось, даже несколько раз я слышала от нее запрещенные слова. Что теперь с ней случилось? Она разговаривала тихо, как будто ее больше ничего не волновало, смотрела только себе под ноги.