Чтение онлайн

– Видимо, за городом большой воздушный бой идет, – пробовала угадать Роза.

– Уж ты скажешь! – засмеялся Мишка. – Вот не терплю панику! Может, наши самолеты сейчас над Берлином!

– Уж ты тоже хватил, Мишка, только в другую сторону, – сказал я. – Если б было по-твоему, то не у нас, а в Берлине была бы тревога.

– Ой, тише, ребята!.. – тихо произнесла Розалия, и ее глаза сразу расширились.

Точно из глубоких недр земли, откуда-то издали послышалось несколько глухих ударов… Это было похоже на нечто страшное и ужасающее, которое тяжелыми шагами приближалось к нам… Мы замолчали.

Снова послышался шум, но в виде одного удара: то, очевидно, был одинокий выстрел зенитки. Но он был уже ближе и более звонким.

– Слышишь, Левка? – спросил меня Боря.

– Слышу.

Не успел я ответить, как послышался приглушенный грохот, и стены убежища глубоко вздрогнули… Пол затрясся, а с потолка рядом с нами трахнул об пол кусок известки.

– Это не зенитка, – сказал я.

– Уж не бомба ли? – произнес Мишка. – Только от взрыва фугасной бомбы может быть в земле такое сотрясение.

– Боже, неужели немцы прорвались в город? – спросила Люда.

А черт их знает, – ответил Стихиус. – Где-то близко упала… Народ в коридоре стал просыпаться, разбуженный сотрясением, начались толки о случившемся, но это пока был лепет полуспящих существ, так что ничего путного и связного никто из них не мог сообразить.

Вдруг в нас все замерло… Совсем над головой, будто бы тут наверху, рядом грохнули оглушительные пять залпов, звонких и с раскатистым эхом. Мы посмотрели машинально вверх на потолок.

– Эге! – сказал Мишка. – Это зенитка на нашем доме заработала.

В это время раздался второй сотрясающий удар… Стены и пол как бы стали уходить из-под ног… Послышались крики и ругань…

– Вторая фугасная где-то близко упала, – сказал я.

Предполагаемому взрыву бомбы ответили точно такие же пять залпов зенитки.

– Черт подери! – обрадовался Мишка. – Автоматическая зенитная батарея! Здорово! Вот я и услыхал ее! По пять снарядов сразу выпускает! Эх, красота!

– Да, это автомат! – согласился я.

– Эх! Автомат! Одно слово, что стоит! – восторгался Мистихус.

Я тоже был заинтересован тем, что происходило наверху; не было сомнений, что там, в воздухе, разыгралась трагедия Москвы… Теперь я не сомневался, что дожил и переживаю первую бомбардировку своего города. Короче говоря, в эту ночь фашистам удалось прорваться и устроить налет на нашу столицу.

Оглушительный грохот вновь потряс воздух… Многие вскочили на ноги!

– Полдома нет, – сказал я. Все дружно рассмеялись, но часть проснувшихся интенсивно выругалась по моему адресу, так как сейчас, якобы, не время было шутить. Это говорили явно те, кто впал в полную трусость и панику.

Розка тоже струсила, и мы все всласть поиздевались над ее слабостью. Мишка еще даже сказал ей, мол, пока есть надежда на то, что можно будет еще отыскать какую-нибудь целую кастрюлю в развалинах ее квартиры.

К нам прибежал Володька, невысокий, чумазый, курносый мальчуган из 19-го подъезда и доложил, что хитростью вылез на улицу и видел, как по небу бродили лучи прожекторов.

– Значит, налет, да? – испуганно спросила Розка.

– Чего спрашивать? Ясно, налет, – ответил он. – Слышали два взрыва-то какие были? – спросил он.

– Еще бы не слыхать, – ответил Мишка.

– Это фугасные бомбы близко две упали.

– А откуда знаешь? – спросил я.

– Говорят так дежурные, что на улице. Ну, я, может, еще вылезу, – сказал он. – Потом приду. – И он скрылся.

– Нам бы удрать, – шепнул я Борьке и Мишке.

Те не успели мне ответить, как где-то над головами прозвучала трель коротких звонких выстрелов с таким громким и звучным эхом, что похоже было, будто стреляли в пустом огромном зале.

– Очередь пулеметная, – сказал я.

– Да, да! Зенитный пулемет, – согласился Мишка.

Минут на пятнадцать нам пришлось замолчать, так как сверху послышался такой умопомрачительный грохот, состоящий из выстрелов автоматов и простых зениток, что, казалось, будто половина Москвы взлетела на воздух. Это продолжалось около четверти часа. Потом все сразу умолкло.

Время было около 2-х часов. Прошло полчаса в гробовой тишине, потом – пятнадцать минут – выстрелы не возобновлялись.

– Может, их отогнали, отбой скоро, может, будет? – подумала вслух Люда.

Но вот снова издали послышались громоподобные раскаты.

– Немцы-то, подлецы, планомерно волнами налетают! Здорово! – сказал Мишка. Видимо, было так, ибо периоды полной тишины и громоподобных концертов чередовались. Мы с Мишкой считали эти «волны» и были удивлены такой продолжительностью налета; было уже около четырех часов тревоги, а до отбоя было еще, видимо, далеко – очевидно, крупные воздушные силы немцев обрушились на Москву.

Вскоре примчался Володька, который рассказал нам о падении большого количества зажигательных бомб у нас во дворах дома; в подтверждение он показал нам искореженный стабилизатор (хвост) одной бомбы, который он выклянчил у дежурных. Это был металлический круг с ножками зеленого цвета, и сам он состоял из какого-то блестящего сплава – то, видимо, был горючий сплав из определенных металлов. Мы разглядывали эту диковинку как пришельца с Марса: ведь это был кусок вражеской нам страны – он родился где-то на военном заводе в Германии и направлялся к Москве на фашистском самолете, чтобы падением своей бомбы вызвать воспламенение наших московских очагов жизни…

В убежище спустился только что вернувшийся на автомашине со своего завода Мишкин отец. Мишка помчался за ним, а, вернувшись, шепнул мне на ухо полученные сведения:

– Сейчас папа мой ехал по улицам, и у библиотеки Ленина перед самой машиной упала зажигательная, а другая врезалась в тротуар у самого входа в метро. Он говорит, что кругом нашего дома пожары!.. – добавил Мишка удрученно.

– Ну-у! – ужаснулся я. Сердце мое сжалось при этом известии… горели здания родной Москвы! До чего она дожила! И ей, несчастной, пришлось испытать ужасы войны… Когда, бывало, случался где-нибудь случайный жалкий пожаришко, то это считалось уже большим событием, и туда стремились как к редкому явлению, чтобы посмотреть, как это, дескать, дом загорелся… а теперь? Теперь пылал не один дом, пылали многие дома в городе, лишая своим горением людей крова и имущества. Но самое тяжелое было то, что это не были несчастные случаи, а причиной были – война, налет врага на город, полет фашистской машины над советскими улицами и разрывы немецких фугасных и зажигательных бомб.

Внутри у меня было как-то не по себе… Я был подавлен известиями о пожарах в городе.

Канонада уже давно стихла, и в убежище многие уже заснули. Наша веселая группа тоже прикусила язык: все устали и хотели спать. Прошел час томительного ожидания, но отбоя все не было. Наконец, когда мы уже стали сходить с ума от тоски и однообразия, пронеслась весть об отбое тревоги. Часы показывали около четырех часов утра.

Мы сразу же помчались к лестнице и, поднимаясь почти первыми наверх, слышали ласкающие слова диктора по радио, которое стояло на столе у дежурного по убежищу: