Чтение онлайн

Девушка столкнулась с проницательным взглядом какого-то пациента. Он стоял в углу, недалеко от врачей. На вид ему было лет двадцать. Может чуть больше.

Он чем-то отличался от всех. Его лицо не испытывало никаких эмоций: ни страха, ни гнева, ни раскаяния, ни сожаления. Словно происходящее его никак не касалось, не тревожило. Будто всё происходит не с ним.

Но его безумный взгляд, направленный в сторону следователя, был настолько жутким, что девушке стало не по себе. Элисон быстро вышла, больше не оборачиваясь, и направилась к машине.

Следователи ехали молча. Элисон никак не могла перестать думать о девушке. В дороге она познакомилась с её делом – Кэтлин, двадцать один год, единственный ребенок в семье. Мысли о Кэтлин, почему-то не давали ей покоя.

«Что же было у тебя на душе, раз ты решилась на такой отчаянный шаг? И почему в столь раннем возрасте имела такие проблемы со здоровьем? Почему тот парень так странно смотрел?» - раздумывала Элисон.

Глава 2. Дневник

Темно-каштановые волосы, средней длины, были раскинуты по всей, маленькой, белой подушке. Прозвенел будильник, и девушка сонно потянулась к нему. Элисон любила свою работу, но вставать рано утром ненавидела. Однако выбора не оставалось. Пролежав, ещё пять минут, глядя в потолок, кое-как встала с кровати.

Чашка крепкого кофе взбодрила девушку. Поэтому подходя к участку, след от её сонливости, как рукой сняло. Её напарника ещё не было. Не удивительно: девушка всегда приходила на полчаса раньше положенного. И этот раз – не исключение.

Внимание Элисон привлек блокнот, что лежал на столе Брауна. Фиолетовый, аккуратный, с маленькими наклейками – точно не Брауна. Девушка заметила маленькую записку рядом с ним:

«Кэтлин Эванс».

«Это же та девушка, из больницы» - пронеслось у Элисон, в мыслях.

Взяв блокнот в руки, девушка раскрыла его. Некоторые страницы были вырваны, но аккуратно сложены обратно. Словно она не хотела их оставлять, но всё равно, почему-то складывала внутрь.

Недолго раздумывая, она села за стол напарника, и принялась читать.

«Я уже не помню, какой день здесь нахожусь. Вся жизнь протекает однотонно. И краски в ней, имею только серые тона.

Я не знаю, что такого сделала, и чем помешала, раз меня упекли сюда. Наверное, это проще простого: избавиться, убежать от забот и ответственности, выдавая меня за сумасшедшую.

Я бы всё отдала, лишь бы ещё разочек пробежаться по полю, собирая синие васильки. Или рисовать возле речки малиновый закат.

Я бы всё отдала, лишь бы оказаться на свободе. Ведь, находиться, за решетками, не видя жизни – хуже тюрьмы. Потому что это тюрьма твоей собственной души».

От записей Элисон прервал напарник, что наблюдал за ней. Она, почувствовав взгляд на себе, подняла глаза вверх.

– Ой! Давно ты здесь?

– Минуты три. Стою и наблюдаю, как ты меня не замечаешь.

– Я не слышала, как ты вошел.

– Я хотел поздороваться, но ты так сосредоточенно читала, что решил не отвлекать.

– Откуда это у тебя? – произнесла девушка, указывая на дневник.

– Если бы ты вчера не отвлекалась, рассматривая психов, этот дневник был бы у тебя.

Девушка ничего не ответила, но продолжила смотреть на напарника, испепеляющим взглядом.

– Вчера врачи передали. У неё в палате нашли. Сказали, может, нам поможет.

Следователь задумалась, но её вновь перервал голос Брауна.

– И да, ещё. Сегодня родители должны заехать в участок, подписать, что они не имеют никаких претензий к нам и больнице.

– Значит, ты веришь в то, что девочка это сделала по своей воле?

Лицо Брауна выражало недоумение, которое он тут же скрыл, напористо ответив:

– А у тебя есть другие предположения? Тем более экспертиза подтвердила, что не было следов насилия. Её никто не трогал.

– Да, она сделала это сама. Но, никто не отменял психологическое насилие. Вдруг, её заставили это сделать?

– Всё гениальное – просто, Элисон. Зачем тратить время на то, что и так очевидно.

Наш спор перервал стук в дверь.

Глава 3. «Заботливые» родители

В проеме двери показались две фигуры.

– Вы родители Кэтлин? – догадалась следователь, на что ей кивнули, вместо ответа.

Женщина, с золотыми волосами, которые блестели от солнечных лучей. И статный мужчина, с ярко-голубыми, как небо, глазами.

«Точно, как у Кэтлин на фото» - подумала Элисон, глядя на них.

– Нам сказали, нужно что-то подписать – начал отец девушки.

– Да, если вы не имеете претензий к врачам, и подтверждаете, что ваш ребенок мог покончить с собой, то мы закрываем дело.

– Хорошо, где ставить подпись?

Элисон опешила от такого напора и решительности. Брауна же это никак не смутило.

– Эм, секунду.

Мать девушки стояла неподвижно, и ни один мускул на её лице не вздрогнул. Однако и отец не выглядел убитым горем. Будто они говорят не об их дочери, а о ком-то животном, к которому они не имеют никакого дела.

Элисон протянула родителям доставшие из комода бумаги. Они, по-очереди подписали их.

– Это всё? Если больше ничего, прошу нас извинить. Мы очень спешим.

Элисон растерялась от такой хладнокровности. Пусть она работает в сфере полиции не так давно: около пяти лет. Но, видеть такое безразличие к собственному ребенку, ей приходилось впервые.

Всё, что смогла сделать девушка в состоянии шока – кивнуть. Браун пошел провожать родителей. Когда он вернулся, произнес:

– Ну, вот и всё. Дело закрыто, осталось только некоторые бумаги подписать. Они, кстати, отказались её вещи забирать. Так что, дневник можно выкинуть.

– То есть тебя вообще ничего не смутило? – недоумение девушки переросло в ярость.

Он вопросительно посмотрел на девушку, а та продолжила:

– Их поведение. Как-то не очень похоже, что они страдают. Им, как будто безразлично.

– Ты им в душу заглянула, чтобы делать такие выводы? Каждый переживает по-разному, Элисон. Кто-то рыдает днями напролет, а кто-то загружает себя работой, пряча свою скорбь под маской безразличия. Это не значит, что они ничего не чувствуют.

Слова Брауна заставили девушку задуматься. Ей не приходилось испытывать боль утраты, поэтому ей неведомо это чувство. Она не знает, как повела бы себя на их месте.