Чтение онлайн

— Паника — это в походе самое страшное, — сказал он. — От паники люди такие глупости совершают, что потом сами удивляются. Паникеров среди нас нет. Я теперь в этом убедился!

Все было, конечно, правильно. Только я капитану не поверил. Я шел следом за ним и хорошо видел, что он тоже волнуется, хотя и старается не показывать виду. Он сам не знал, куда идти. Но я не стал его разоблачать. Нельзя подрывать авторитет капитана похода. Даже если он липовый.

Мы снова доверились компасу и, когда наша тропинка стала уходить вправо, смело покинули ее и пошли прямиком по лесу. Кучум куда-то исчез. И я понял, почему он недавно топтался на месте: ему совсем не хотелось зря кружить по нашим собственным следам.

Часа через два лес опять поредел, и мы вышли на огромное моховое болото с редкими чахлыми сосенками, посреди которого, метрах в пятистах впереди, высился холм, поросший сосновым лесом.

— Вот он, Остров! — сказал Виктор. — Отец рассказывал, что тут во время войны была партизанская база. Сходим, посмотрим?

Кто же откажется? Конечно, мы захотели побывать на этом Острове, подобно куполу возвышавшемуся среди болота.

— Стойте! — сказал капитан. — Нужно вырубить шесты. Без шестов по болотам ходить не полагается.

— То по зыбунам без шеста не пройдешь, — сказал Виктор. — А это болото сухое, прочное. По нему теперь просто так ходят, без всяких шестов.

— Все равно, — упрямо повторил капитан. — Готовьте шесты!

Я достал из рюкзака наш походный топорик и, поискав глазами, выбрал стройную, толщиной сантиметров в пять елочку. Была она высокая, тонкая и почти совсем без сучков. Как раз для шеста! Я уже замахнулся топором, как Виктор остановил меня:

— Ты что, не видишь? Она ведь живая! Из нее знаешь какая ель вырастет? Руби вот эту…

И он показал мне на такую же ростом, но хилую, почти уже засохшую елочку. Росла она рядом с большим деревом и ей, видимо, не хватало питания или света.

— Она и без нас погибнет, — пояснил Виктор. — И вот эту тоже можно срубить. Видишь, они обе рядом растут, им тесно. Ту, которая посильнее, надо оставить, а вот эту, что отстает в росте, не только можно, но и нужно срубить. Другой елке жить станет легче. Это у лесоводов прореживанием называется, рубкой ухода.

Третье деревце для шеста я уже выбрал самостоятельно. Это оказалось даже интересно: определить качество деревца, его, как говорят лесоводы, благонадежность. И тут же решить, надо или не надо его оставлять в лесу, представляет оно ценность для леса или не представляет. Пожалуй, Виктор прав, лесовод — профессия ничего себе, достаточно интересная.

Теперь я уже по-другому смотрел на лес и видел, как много в нем хилых, обреченных на гибель деревьев, которые нужно убирать, чтобы они не мешали расти здоровым и крепким, не заражали их разными грибковыми и другими болезнями. А как часто люди, не думая об этом, рубят молодые, здоровые деревца именно потому, что они красивые и здоровые!

— Дураки! — сказал про них Виктор. — В молодом да здоровеньком еловом деревце смолы много. Шест получается и тяжелый, и липкий. А ежели подсохшую елочку срубить, то и шест будет легкий, и руки в смоле не испачкаешь.

Вскоре каждый из нас получил легкий, хорошо очищенный от сучков шест. Мы снова взвалили на спины рюкзаки и начали переход по болоту. Виктор, держа шест перед собой, шел теперь первым. А нашу группу, как самый тяжелый из нас, тоже с шестом в руках, замыкал капитан. И это было правильно. В случае чего он мог бы помочь вытащить провалившегося. Но болото и в самом деле не было топким. Виктор уверенно шел впереди и громко рассказывал:

— Когда-то тут озеро было. Потом заросло, стало зыбучим болотом. Отец рассказывал, что еще во время войны сюда не каждый мог сунуться. Партизаны по тайным тропкам ходили… А теперь ничего. Иди смело!

Был уже час дня, когда под ногами у нас оказалась песчаная почва Острова, поросшая сухим, жестким брусничником.

— Давайте устроим лагерь на самой вершине, среди сосен! — предложила Ольга. Это, конечно, было здорово: поставить палатку на высоком месте, откуда все вокруг видно. Но именно здесь, на самой вершине холма, уже устраивал лагерь кто-то другой задолго до нас. Вокруг черного кострища валялись старые газеты, консервные банки, бутылки, грязные обрывки целлофановых оберток и пакетов.

— Фу! — сморщила нос Татьяна. — Пойдем отсюда, выберем другое место.

Но Виктор, сняв рюкзак, молча стал собирать оставленный кем-то мусор. Хотя мне и было противно касаться всех этих отбросов, я стал помогать ему. Мы вырыли ямку, сложили туда банки, бутылки, весь мусор и забросали землей. Место стоянки теперь выглядело совершенно иначе.

— Ежели каждый станет костер на новом месте разводить, то скоро в лесу и грибам расти будет негде, — сказал Виктор.

Тучи на небе сгущались. Мог пойти дождь, и мы решили поставить палатку и остаться тут на ночь. Я, Леонид и Виктор принялись оборудовать лагерь, а Оля с Татьяной и Женькой пошли собирать сухие сосновые сучья для костра.

Прежде всего мы выбрали такое место, чтобы во время дождя вода не подтекала под палатку. Вместо стоек мы использовали стволы двух сосен, росших неподалеку одна от другой. Натянув между ними главную палаточную веревку, мы быстро закрепили колышками углы палатки и сложили в нее рюкзаки.

К этому времени вернулись Татьяна с Олей. Они насобирали не только дров, но и целую кучу великолепных, с плотными коричневыми шляпками белых грибов. Это были настоящие боровики, с ножками как бочоночки. Здесь, вдали от дорог и деревень, их никто не собирал, поэтому грибов было множество.

Самым последним вернулся к палатке Женька. Он притащил большую охапку сухих сучьев и, отдуваясь, бросил их рядом с уже горевшим костром. Капитан в это время изо всех сил дул на огонь. Он стоял на коленях, опершись руками о землю и наклонившись к самому костру. Брошенные Женькой сучья упали так неудачно, что один из них, подскочив, ударил капитана прямо в лоб. Он вскочил, схватился рукой за ушибленное место и даже замахнулся на Женьку с досады:

— Чтоб тебе провалиться!

Женька испуганно попятился и тут же, у всех на глазах, действительно провалился. Совсем недалеко от палатки он вдруг исчез, ушел в землю по самую шею. Высовывалась только его круглая голова с оттопыренными ушами. Мы все так растерялись, что некоторое время молча смотрели друг на друга: Женькина голова с вытаращенными от испуга глазами — на нас, а мы — на нее.

Первым пришел в себя Виктор. Одним прыжком он подскочил к провалившемуся и схватил его за руку. Я ухватил Женьку за другую руку, и мы вдвоем выдернули его наверх. Я сделал шаг в сторону и почувствовал, что тоже проваливаюсь. Но теперь это было уже не так неожиданно и потому не страшно. С помощью Виктора и капитана я тоже выбрался из этой странной узкой и хорошо замаскированной ямы.

Костер, грибы, обед — все было забыто. Мы принялись раскапывать эту подземную ловушку.

— Наверное, это партизанский тайник! — объявил наш капитан. — Тайники всегда устраивают так, чтобы их не было видно.