Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Дневник Тринадцатого императора. Часть 7

Федоров Олег М.

Шрифт:

В Павловске работать совершенно не возможно. Вышел из кабинета рассерженный сам на себя, пошёл к жене в жилетку плакаться. У любимой супруги старшая сестра, кому-то они косточки перемывают, оказывается Виктория, жалуется на собственного сына. Он такой, он сякой, никого не слушает, не управляемый, дерзкий и вообще, все литературные нелицеприятные эпитеты на бедного парня повесила. Я, делаю вид, что к этим излияниям особенно не прислушиваюсь, подошёл к окну смотрю в парк, любуюсь природой.

Слышу колокольчики, затем в начале аллеи появляется детская пароконная коляска. Вместо пони впряжены Вильгельм и Анастасия (дочь дяди Миши), а погоняет их моя Ольга. Посмотрел я на жену с сестрой, послушал, не изменилась ли тема их беседы, и подозвал к окну.

— Подойдите, подойдите, только тихонько и посмотрите. — Абсолютно нормальные дети и чего вы так их критикуете. — Вот сделает Пирогов с сотоварищами парню операцию и будет он как все сорванцы в его возрасте. Будет по деревьям лазить и штаны рвать, колени бить и с соседскими мальчишками драться.

Сёстры подошли к окну, Виктория глянула вниз и всплеснула руками.

— Лиз, как они его запрягли, ума не приложу, он же такой гордый, непослушный и упрямый.

Коляска остановилась под окном, видимо «лошадки» немного устали, и мы с Лизой услышали, как наша дочь произнесла целую хвалебную речь в адрес правой запряжки.

— Ты сильный лошадик, доктор тебе ручку починит, ты будешь как богатырь из сказки.

Анастасия провела рукой по голове слегка запыхавшегося «лошадика», как бы со стороны оценивая своё приобретение, и в свою очередь подхватила восхваления в адрес Вильгельма.

— Ольга правильно говорит, ты храбрый и сильный, а когда мы вырастим, вы господин лейтенант, будете нас с ней от басурманов защищать.

Что оставалось мальчишке, (хотя и в чине лейтенанта с 1869 года) которому сразу обе принцессы поют осанну. Он естественно превратился в надутого индюка, и грозным, немного по ребячески срывающимся голосом, дал команду «продолжать движение»! Девчушки со смехом и визгом одна дернула постромки, вторая изобразила из себя кучера и коляска влекомая двумя детскими силами помчалась по цветочной алее парка. Доминантой в этой невинной и весёлой забаве была дочь дяди Миши, сие было хорошо заметно даже невооружённым глазом!

Тут-то у меня, коварного злодея — самодержца всея Руси, очень коварная мысль окончательно сформировалась и оформилась. В той истории Анастасия Михайловна стала женой великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца III, естественно это был династический брак. Мы Николай Второй его таким же династическим и оставим, только мужа заменим на другого. При решительном характере и физических данных Анастасии Михайловны, «лошадика» она в маленьких бархатно-ежовых ручках будет держать цепко и надёжно до конца дней своих.

Как вам такая коррекция истории нравится. Кто в этом времени станет мужем Анастасии?! Догадайтесь ка с трёх раз?! Был любимый внучек, станет любимым племянником! Прикинув ещё раз все плюсы и минусы, я обратился к Виктории:

— Вики, (так она сама просила её называть) после операции думаю, вам следует несколько месяцев погостить в Ливадии. Там и климат мягкий и врачи соответствующие, да и Лизе с дочерью будет значительно более комфортней чем в Питере. Выходит все вместе до ноября в Крыму время и проведёте.

Сёстры обнялись, о чём-то пошушукались и обещали подумать. Я, естественно, делаю вид, что не знаю и не замечаю беременность Виктории. Блокнот мне уже давно сообщил, что в 1870 году она произведёт на свет принцессу Софию.

(Себе узелок на память завязал. Проверить, когда в Коктебеле будет завершено строительство планёрной станции. Какой мальчишка устоит, перед возможностью полетать?!).

Распрощавшись с венценосными женщинами, я отбыл в Гатчину. Там через час встреча с силовиками, хотя операция прошла в основном успешно, но ещё много неясностей.

* * *

Думаете мне очень нравиться разбираться с «уловом» Валуева и Игнатьева? Как бы не так. Но, сан обязывает и никуда от этой работы не уйти. Предварительное следствие позволило разделить задержанных на несколько групп:

— Болтуны, демагоги и прочие пустозвоны к ним примкнувшие;

— Организаторы финансовых злоупотреблений;

— Коррупционеры гражданские;

— Коррупционеры военные;

— Заговорщики и боевики;

— Наёмные убийцы и рецидивисты.

Первое, что хотелось сделать, дать верхней группе в руки кирку и отправить на строительство дорог. Остальных повесить, сделав исключение для военных в чине полковника и выше. Тех расстрелять! С таким подходом не согласились силовики. Они из приведенных групп хотят для себя ещё и информаторов заполучить. Вот и разбираются с каждым в отдельности, перекрёстные допросы устраивают, очные ставки, короче всё, что им делать, как профессионалам полагается.

Обрадованный конструктивизмом СБ и МВД, я уже хотел было махнуть рукой на все эти следственные действа, как верный адъютант предложил мне взять телефонную трубку.

Звонок Инюшина….?! Так и есть, среди задержанных татей, с полсотни его идеалистов. Развесили уши, открыли рты и внимали, как заморские и местные иуды упражнялись, порицая самодержавие, как отживший политический строй. Так внимательно слушали, что даже не сообразили, что оплот демократии тем же механизмом управления пользуется, разве что называет его по-другому.

Что же с нашими чистосердечными дурачками делать, как поступить?! На их учебу средства государственные затрачены, да и дебилов среди задержанных нет. Дать им в руки кирку, при дефиците кадров нерационально. Тут подумать надо. Что же ответить главе народников? Беру этакий тайм аут, и тяжело вздохнув, произношу в телефонную трубку:

— Николай Андреевич, я почти согласен с вами в том, что задержанные члены вашей политической организации, в покушении на мою особу участия не принимали. Более того, я совершенно уверен, что моё убийство не соответствует вашему политическому кредо! Одно но, есть факты, свидетельствующие об обратном. Давайте подождём окончания следствия, а позже вернёмся к этому разговору.

Затянувшееся молчание на другом конце провода, и далее уже менее уверенным голосом:

— Ваше Императорское Величество, как можно быть уверенным в беспристрастности ваших следователей?!

Поделиться с друзьями: