Чтение онлайн

– Тогда поговорим о дыме, сказал я разжигая трубочку.

– Будучи в Британии я посетил Военно-Морской музей и видел там наконечник боевой ракеты шотландца Конгрива. Нам ракетное оружие, то же не лишним было бы.

При этих моих воспоминаниях о Британии, на лице моёго двоюродного дедушки, проявилась такая безысходность и тоска, не заметить, которую было просто не возможно. Но дедусь держался, даже когда я начал говорить, что хотел бы иметь на вооружении в Российской армии ракетное оружие. При этом он очень хотел вставить хоть одно слово и я решил дать ему такую возможность.

– Ваше величество, ракеты, которые вы видели это раритет, анахронизм они и годятся, разве, что только для

музея, где им самое место!!!…….

Я молчал и слушал, изредка посасывая трубку. Генерал-лейтенант тоже вдруг замолчал. Пауза стала затягиваться. Мне показалось, что моему дедусю нехорошо.

– Что с Вами, Константин Иванович? Вам не хорошо?

– Ах, ваше Величество….

– ОТСТАВИТЬ Ваше Величество!

Скомандовал я голосом главного корабельного старшины, которому был обучен уже в 20-м веке. Генерал вздрогнул, и чуть было не принял команду “Смирно” Я резко сменил тон. И сказал ласково, почти шёпотом.

– Константин Иванович, за несколько минут до вас от сюда вышла Маман. Она меня уже во всё посвятила.

– Я знаю, что Вы мой двоюродный дедушка, потому оставим эти “ваши величества” и поговорим просто,

как нормальные люди, да к тому же, ещё и родственники.

– Я вовсе не собираюсь заставлять Вас копировать Конгрива. И вообще применение дымных порохов, не позволит обеспечить дальности полёта более двух вёрст, и требуемой мощности заряда. Стабилизация ракеты с помощью стартового шеста, не обеспечит требуемых характеристик полёта по рысканью и углу тангажа. Дополнительное ветровое сопротивление, приведёт к резкому увеличению разброса и как следствие увеличению КВО (кругового вероятного отклонения). Я хотел продолжить но, увидев реакцию деда на мои слова, понял, что увлёкся и надо сбавить темп. Боевой Генерал-лейтенант, смотрел на меня, своего внучатого племянника, как древнегреческий жрец на вдруг ожившую статую божества в его храме.

Мгновением позже я сообразил, что надо делать и трель колокольчика приказала возникнуть Володеньке. Напитки, даже не сказал, а выдохнул я.

Константин Иванович, стал оттаивать и приходить в себя, только после второй рюмки….

Я попросил Генерал-лейтенанта Константинова Константина Ивановича, временно снизить темп работ по ракетам и переключиться на создание миномётов, ротного и батальонного калибров. Создать опытные образцы мин, отстрелять их, выбрать наилучшие. После, представить перечни и спецификации на необходимые материалы и оборудование для их серийного производства. Без миномётов, вести бои в горной местности можно, но людские потери будут слишком высоки. В 1864 году миномётов в Российской армии ещё не было.

По вопросу продолжения ракетной тематики, а у России в это время было уже ДВА ракетных завода (один в Питере, второй строился в Николаеве на Буге), мы договорились, что её развёртывание начнём в 1965 году, когда наши химики дадут нам смесевые пороха. В том, что так будет, я не сомневался!

Второе, чем я нагрузил дедушку, был вопрос подготовки специалистов ракетчиков для армии и не только для неё. Решили, что пока ограничимся созданием соответствующих факультетов в военных учебных заведениях. С созданием Российского Ракетного военного училища решили повременить.

Я решил проводить своего деда до самого крыльца. Махнув на прощанье рукой отвозящей его карете, я обернулся и увидел Ивана Осиповича Велио, который прибыл из Одессы по моему высочайшему приглашению. Не обращая особого внимания на зевак, я предложил одесскому градоначальнику немного прогуляться вокруг Зимнего и увлёк его за собой в сторону Невской набережной.

Солнечная погода, редкая для весеннего Питера, была чудесна и мы, разговаривая, вышли к Неве. Лёд на реке уже набух и потемнел, но ещё был крепок. Пройдя ещё немного мы через калитку в решётке дворцового сада вошли в Зимний.

В кабинете стараниями Володеньки уже было проветрено, но запах дедушкиного табака ещё чувствовался. Я выразил своё удовлетворение действиями Ивана Осиповича, на посту градоначальника и спросил его, как он отнесётся к новому своему назначению, на должность директора почтового департамента Российской империи. Повышение это, было не Бог весть какое, да и почта в империи была, как говориться в “загоне”. Работы на новой должности было бы не в проворот. Велио внимательно выслушал все мои пожелания, включая впечатления от работы Британских почтмейстеров, потом сказал, что он согласен, но просит два месяца для закругления оставшихся дел на прежней должности. На том и порешили. Мы тепло простились, и я на правился на “женскую” половину.

Окна выходящие на Неву были разшторены, и все обитатели комнаты сгрудились вокруг них, оживлённо жестикулируя и показывая, друг дружке пальцами, куда-то туда на Неву. (Показывать пальцами не прилично, так нас учили гувернёры) потому, что все об этом забыли, я понял, что на Неве что-то СВЕРХ интересное. Я подошёл к дальнему окну, не занятому зрителями и увидел большой столб дыма, а под ним маленький пароходик, который упрямо продирался через подтаявший Невский лёд. Он то наскакивал на него, то отходил назад, но длинный ледовый канал за ним, говорил о поступательном движении вперёд!

Я понял, что “Пайлот” купца Бритнева проходит ледовые испытания.

Наконец, некоторые заметили моё присутствие. Первой, конечно, оказалась Лиз, она быстро отошла от окна и подлетела ко мне.

– Никса ты видел? Такой маленький, а такой сильный, вон столько льда наломал!

Я решил, что всем будет интересно и предложил, пригласить капитана пароходика к нам в Зимний. Малыши захлопали в ладоши от восторга, а потом все глянули на Маман Мудрая женщина сразу поняла, что за этим приглашением кроется какая-то моя хитрость, и потому сказала:

– да, да, конечно!

Таким образом, сейчас мы сидели с Михаилом Осиповичем у меня в кабинете, пили крепкий чай и разговаривали об испытаниях первого Российского ледокола. Генеральный конструктор корабля, посетовал на малую мощность машины и массу ледокола, что не позволяло продавливать толстый лёд. Я его успокоил, тем, что если бы пароход был большим, то он не смог бы пройти под Невскими мостами.

Потом состоялась главная часть нашей беседы. Я попросил его немного подождать пока приедут приглашённые на нашу встречу инспектор-кораблестроитель работ Кронштадтского порта Иван Афанасьевич Амосов и молодой выпускник Инженерного и артиллерийского училища морского ведомства Кутейников Николай Евлампиевич.

Упомянутые, не заставили себя долго ждать, и вскоре началось наше совещание. Я ещё раз поздравил Михаила Осиповича с успешными испытаниями “Пайлота”, а потом перешёл к предстоящим задачам. Для нашего Дальнего Востока нужны такие корабли, как “Пайлот”, для рек Амурского региона, но ещё нужны другие более мощные, водоизмещением 2000-2500 тыс. тонн, способные обеспечивать проводку судов в районе бухты Золотой Рог и Находка. Там толщина ледового покрова может достигать существенно больших величин, чем на реках.