Чтение онлайн

25) Оставьте меня в покое (англ.)

Снаружи: Светло. Хижина-столовая.

Внутри (меня): Вакуум.

Возраст:120 лет.

На поход от хижины до столовой мне понадобилось более получаса. Я настоящая развалина. Да здравствуют курорты для престарелых. Беттина и Джоан уже в столовой. Спрашивают, как все прошло. Демонстрирую им свои последствия отжима в стиральной машине. Смеются. Я не могу больше говорить. Тем более по-английски.

Девять часов утра. Приходит Франциско. Замечает, что я дрожу. Говорю, это со вчерашнего вечера. Выглядит обеспокоенным. Замечает, что, видимо, доза была великовата. Ведь из-за диеты я стала очень восприимчивой. Благодарю его за то, что превратил меня в стиральную машину в режиме отжима. Замечу, даже все демоны слились. Натуральная центрифуга.

Рассказываю Франциско о послании аяхуаски. Он говорит, что, вероятно, оно заключалось не в том, чтобы вообще не пить больше аяхуаску, а в том, чтобы не пить ее в ТАКИХ количествах. Ах да, извините. Мне действительно есть еще над чем поработать, прежде чем я стану переводчиком с языка растений. Но все равно, скоро эта строка появится в моем резюме. Значит, получается, если ая-хуаска передала мне это послание, то она с самого начала знала, что доза слишком большая, с того самого момента, как вошла в мое тело? «Да», - отвечает Франциско.

Говорит, что испугался за меня вчера. Да ладно. Ему было видение, как я превращаюсь в жидкость. Я в шоке. Я же и словом не обмолвилась по поводу моих вчерашних превращений, откуда он знает?

–  Вот этому тебя и научат растения! Ах, ну конечно.

–  Так и что же ты видел?

–  Ну вот, вчера я видел, как твое тело становится жидким...

Вспоминается фильм «Терминатор». Два. Франциско утверждает, что превращение в жидкость - это последняя фаза очищения. После этого становятся ангелами, потому что это смерть. Хмммм. А для меня пока не время становиться ангелом. Это мне известно. Вечно я спешу куда-то.

Рассказываю, что я почувствовала. Почувствовала сама. Улыбается. Увидев, что я превращаюсь в жидкость, он быстро положил одну руку мне на голову, другую - на плечо. Чтобы дать мне своей энергии. Чтобы заставить меня «вернуться». Самое плохое заключалось в том, что, прикоснувшись ко мне, он ничего не ощутил. «Тебя там больше не было, - говорит он, - но, благодаря моей энергии, тепло понемногу вернулось в твое тело, ТЫ вернулась в твое тело! В этот самый момент ты и ощутила прикосновение рук к голове и плечу...» Very, very strange (26).

26) Очень, очень странно (англ.).

А еще он говорит, что все те видения и ощущения, которые он способен переживать, - это особенность восприятия, которую и я могу в себе развить при помощи растений и диет, если продолжу учиться. Не знаю, осталось ли у меня желание...

Десять часов. Дрожь понемногу отступает. Появляется рис и цветная капуста. Голодно. Ням-ням, как же вкусно. Двадцать шесть часов без еды. Думаю о тех, у кого нет выбора. И ем. Ладно.

Приходит Дженет. Такая же изможденная. Диарея не проходит. И никаких видений. Говорит, что чувствует себя униженной. Ладно. Мне по сравнению с ней повезло.

Весь день я сплю. И рисую круги в тетрадке. Чтобы посмотреть. Как там моя дрожь. Чтобы понять, изменилась ли координация движений после такого курса очищения. Тяжелый случай. К тому же явный приступ творческого бреда. Поскольку я отродясь не была способна нарисовать нормальный круг. В смысле круглый круг. Да и вообще, почему совершенство круга должно заключаться в его ровности? Разве, например, ровный ритм по сути своей совершенен? Разглядываю получившиеся круги. Один мне нравится больше других. Большой и кривой. Касаюсь его. Он получился одним махом. Одним движением. Одним криком. По-моему, он - совершенство. Мне нравится внутреннее напряжение, которое чувствуется в его форме, выбивающейся из ровных рамок, такое же напряжение я ощущаю в песнях Руперто. Оно похоже на ритм, который то приближается, то удаляется так, что слышится дыхание музыки.

Франциско пришел позвать меня на обед. Беспокоить меня из-за такого пустяка!

Снаружи: Джунгли. Около трех часов дня.

Внутри (меня): «Оставьте сообщение после сигнала».

Мы ищем чуллашакикаспи. Дерево с щупальцами осьминога, чей дух-озорник похищает хорошеньких девочек. Франциско сказал, что я готова его «принимать». Хорошо. По идее, чуллашакикаспи должно научить меня, как петь икаро. Жду с нетерпением, тем более что ахосача по-прежнему не желает со мной общаться. Может быть, чуллашакикаспи даст мне и мое собственное икаро. Через сны. Которых я пока все так же не вижу. И их тоже. Ладно, проехали.

Франциско нашел чулла... Что-то странное он там творит. Взял мачете и лезвием плашмя слегка постукивает по стволу дерева. Будто хочет его разбудить. Потом пытается срезать кусочек коры. Получается плохо. Говорит, это потому, что дерево еще не проснулось. Нужно еще немного постучать. Тук, тук, тук, тук, тук. Давай просыпайся, лежебока. Тишина. Попытка номер три. На этот раз кора отстает почти сама! Франциско смотрит на меня. И лукаво улыбается. Чувствую, что выражение лица у меня, прямо скажем, удивленное. «Видишь, вот теперь оно проснулось!»

А сейчас нужно его поблагодарить. И подлечить его. Франциско просит меня собрать немного земли и приложить ее как компресс на сделанный нами разрез. Это поможет. Кора восстановится через три-шесть месяцев. Ну вот.

Берем кору и возвращаемся в столовую. Готовим снадобье. Я счищаю наружную часть, чтобы осталась только внутренняя. Красно-коричневого цвета. Суперкрасивая. Разрезаю на несколько кусочков и бросаю в воду. Настаивать нужно всю ночь. Завтра, в пять утра, Франциско принесет. Потом нельзя будет двигаться, говорить и есть до полудня. Чтобы войти в контакт с этим озорником. Красть меня ему лучше не стоит...

Снаружи: Рассвет. Лежу, спрятавшись под сеткой.

Внутри (меня): Принцесса, запертая в замке.

Ровно пять часов. Луч света будит ночь. Может, это фонарь Франциско? Да, узнаю ритм его шагов. Он принес мне снадобье. Предварительно перелив настой в белую кружку. Железную, эмалированную. Подношу ее к свече, стоящей на деревянном столике. Чтобы посмотреть, как же выглядит эта жидкость. Прозрачная, желтоватая, с парой частичек коры, плавающих на поверхности...

Франциско велит пить медленно, отдавая себе отчет в том, что делаешь, открывая свою жизнь очередному духу. Выпиваю. Жидкость абсолютно безвкусная. Значит, по вкусу духа узнать нельзя! Мне приказано возвращаться в гамак, под сетку, и никуда не ходить до полудня. Вот так всегда.

Франциско уходит. Очень похож на кота. Сегодня он поедет к Иоланде, своей жене, в Икитос. И к своим шести дочкам. Одна из них уже интересуется шаманством. Ей всего восемь, а она уже знает кучу растений.

Франциско почти каждый день рисует. Он пишет свои видения под аяхуаской, сны, которые посылают ему растения, истории, которые они рассказывают. Он ничего не рисует случайно. За каждым знаком, каждым растением, каждым духом стоят шаманские секреты. Посвященному они понятны. Карта сокровищ, партитура знаков, которые я стараюсь расшифровать...