Чтение онлайн

Подъезжая к центру, огибая кварталы и пролетая по улицам, я слышала, как в ушах звучит ликующий голос: «Это был секс! Аллилуйа! Это был секс! Амен!» (на мотив “It’s Raining Men”). Знать ничего не хочу о бывшей жене и детях Билла Строппа, о его шинных магазинах, о любимых блюдах и травмах детства. Мы просто два тела, слившиеся в поисках наслаждения, свободы и чувства удовлетворенности. Временно.

Когда я подъехала к «Пони», там было почти пусто. Помощники официантов разносили приборы и салфетки к обеду, менеджер раздвигал шторы, впуская в зал яркие полосы света. Отец Ли сидел в отдельной кабинке в глубине зала. Это было отделение для курящих. Видимо, кабинка была выбрана за ее укромное расположение, — я ни разу не видела, чтобы он курил. Он встал мне навстречу, нервно улыбнулся.

— Кофе?

— Конечно.

Отец Ли позвал официанта, долговязого старшеклассника с темно-русым хвостиком на затылке. Мы оба смотрели, как он наливает мне кофе, потом наполняет чашку отца Ли.

— Я уже подготовился к холодам, — начал он.

Эту фразу я слышала не меньше пятидесяти раз за последний месяц. Здесь все так говорят, классический пример начала неторопливой провинциальной беседы. Обычно всегда киваешь, соглашаешься, говоришь что-нибудь столь же бессмысленное вроде: «Да уж, кроме шуток». Но по правде говоря, зимы я жду не дождусь. Я не против, чтобы она длилась двенадцать месяцев в году. Двенадцать месяцев безразмерных свитеров, легинсов с поясами на резинке, пальто и пиджаков, скрывающих мою здоровенную задницу. Впрочем, хватит уже о погоде.

— Отец Ли, так что произошло?

Он пристально смотрел в чашку, словно ответ вот-вот отразится на поверхности кофе.

— Я могу только предполагать, — начал он. Тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от чашки. — Мишель очень ревнивая женщина. Девять лет назад, когда я был помощником пастора в методистской церкви Оунсборо, была допущена одна… неосторожность… с прихожанкой. Как видите, у Мишель были основания. Для ревности, я имею в виду.

Я вспомнила свои звонки ему домой. Как возмущенно Мишель отвечала, когда я просила позвать к телефону ее мужа.

— Значит, вы думаете, это она стоит за фотографиями?

— Да. Она следила за вами.

— Наняла частного детектива?

Он кивнул.

— У нее есть фотографии нас обоих у меня в офисе: мы держимся за руки, молимся вместе. Есть и фотографии, где я у вас дома после смерти Мэри.

Я вздрогнула.

— Но э-э… предосудительными можно счесть только те, которые сделаны в мотеле. Их она и послала Роджеру.

— Но вас-то там не было!

Отец Ли пожал плечами.

— Ей все равно. Мишель считает, что у нас был роман. Она возненавидела вас и хотела вам навредить. — Он взял меня за руку. — Вэлери, я даже не знаю, что сказать. Я могу только искренне просить у вас прощения.

Еще бы, чуть не заорала я. Вы крутите романы, а расплачиваться приходится мне! Может, я родилась под несчастливой звездой? Или проклята? Может, я попала в кармический круг очищения и расплаты за грехи? Господи, ну почему, почему я? Почему все эти люди вечно извиняются передо мной за обманы и предательства? Почему я не могу жить нормальной жизнью домохозяйки Среднего Запада без всяких приключений? Просыпаться каждое утро рядом с верным лысеющим мужем, отправлять Пита в школу, съедать низкокалорийный завтрак, пылесосить дом, готовить кастрюлю супа для благотворительного обеда и полноценные питательные блюда для семьи, вечером отбыть секс в миссионерской позиции с моим верным лысеющим мужем и спокойно заснуть. Но это не для меня. Я связалась с распутным дерьмом, ранее называвшимся моим мужем. Все остальное — только следствия, грязные пятна от этой ошибки.

— Ну и что, черт возьми, мне теперь делать? — раздался мой собственный голос. Для слез я была слишком подавлена. Хотелось просто поехать домой и лечь спать.

— Может быть, хотите помолиться со мной?

Посмотрела в его доброе, ласковое лицо и едва удержалась, чтобы в него не вцепиться.

— Как-нибудь в другой раз.

На сегодня все.

В.

Едва Пит ушел в лагерь, я позвонила Либби. Как можно сделать такие снимки? Разве это возможно?

— Хм-хм. — Она немного подумала. — Даже если шторы или жалюзи закрыты, чаще всего можно получить качественный снимок. Если взять специальную линзу в зависимости от ракурса. Для снимка нужна только маленькая щель, зазор между шторами.

Черт.

Забавно — либидо у меня возрастает прямо пропорционально уровню стресса. В полдень позвонил Билл, вызвал меня. Бурный секс у стенки в прихожей, в полном молчании, не снимая одежды. Когда я уходила, он сказал: «Забудь про деревья». «Ладно», — сказала я. Это были единственные слова, которыми мы обменялись.

На сегодня все.

В.

Пит сидит дома, у него какая-то желудочная инфекция. Счистила рвоту с ковра и со всей кровати, поменяла наволочки, простыни и опять уложила его. Потом его снова вырвало. Устроила ему постель в гостевой. Поставила новую кассету, но, похоже, никакой радости это Питу не доставило — самочувствие хуже некуда. Бедняжка. Кажется, он зовет меня. Пойду.

Вернулась. На четвереньках отскребала блевотину от ковра в гостевой, зазвонил телефон. Омар. Слушание по делу об опеке в понедельник.

На сегодня все.

В.

Встречалась с Омаром, разрабатывали стратегию. Он предполагает следующее.

Слоан будет настаивать, что Питу следует жить с Роджером постоянно из-за моего «аморального» образа жизни в качестве лесбиянки.

Слоан предъявит суду основное вещественное доказательство, фотографии нас с Дианой в номере мотеля.

Омар считает, что у Слоана вряд ли будут фотографии нас с Эдди в том же номере, поскольку это идет вразрез с утверждением о моей однополой ориентации.

В дополнении к полной опеке Слоан будет требовать немедленного и полного возвращения полученного мною состояния. Кроме того, мне будет предложено возместить уже потраченные суммы (у меня при этих словах чуть не случился сердечный приступ, но Омар уверен, что даже при самом неблагоприятном исходе судья не потребует от меня возмещения этих денег).

Слоан будет подкреплять свои требования показаниями разных свидетелей вроде Линетт.

Омар уверял меня, что Роджер наверняка НЕ получит все, что потребует. Но, требуя полной опеки, он скорее всего добьется хотя бы совместной. Требуя возврата состояния, он, вероятно, получит алименты или выплаты на ребенка. Омар сказал, что, поскольку у нас благожелательный судья (то есть благожелательный по отношению к Роджеру), нам следует лишь слегка касаться личностных оценок. Поднимать вопрос о супружеской неверности и двоеженстве Роджера надо очень осторожно. «Если это не имеет отношения к его отцовской несостоятельности, это просто бесполезно», — считает Омар.

Стратегия Омара.

Фотографии не являются доказательством однополой связи. Омар предоставит суду показания Дианы, которая под присягой подтвердит, что мы с ней не вступали в сексуальные отношения.

Питу необходима стабильная жизнь в одном доме, с матерью, которая заботилась о нем на протяжении всего судебного разбирательства.

Мое настоящее финансовое положение дает мне возможность оставаться дома с Питом, сосредоточив на нем все свое внимание.

Вследствие активной половой жизни и бывших «супружеских отношений» с Мэри Роджеру будет очень трудно, если не невозможно, стать внимательным и ответственным отцом.