Чтение онлайн

Сегодня встал, как всегда, потом купались в 8, а после чего пили кофе и учились до завтрака. К завтраку приехал доктор Никитин, который оставался совсем недолго. Он и приезжал только проститься. Утро от 11–12 прошло почти исключительно за печатанием фотографий. Это занятие довольно увлекательное, но которое требует массу времени. Днём до чаю, который мы пили дома в четыре часа, я тоже печатал, фиксировал фотографии.

После чаю я немножко погулял, а потом читал до обеда, который был, как всегда, в половине 8-го.

Сегодня долго и много обсуждался вопрос о том, как нам ехать до Севастополя, на лошадях, как уже было решено, или поехать на пароходе. И решили единогласно, что лучше ехать на пароходе, но на каком? Сначала думали — на катере морского начальника, адмирала Вирена [77] , но после разговора с ним оказалось, что тот самый катер занят и что ехать на нем нельзя, так что теперь вопрос в том, будет ли Тётя довольна тем, что мы поехали на пассажирском пароходе, или нет, а во избежание неприятного случая мы послали телеграмму ей с вопросом об этом.

День сегодня протек очень мирно и, можно сказать, даже скучно, никто и никуда нас не звал, хотя и предполагали, что т. Минни пригласит нас завтракать, так что мы хотели предложить ей, можем ли мы у нее обедать завтра.

Вечером мы думали пойти к гр[афине] Олсуфьевой, а она больна и примет нас завтра вечером, но это, пожалуй, и не будет, если мы поедем в Харакс.

Еще три дня до отъезда — среда, четверг, пятница, и в дороге два и даже три — суббота, воскресенье и утро понедельника, и там, в Москве, уже спать, а сегодня через неделю, пожалуй, и о уроках надо будет подумывать. Хотя это меня совсем не огорчает и даже, можно сказать, радует. Опять гулять в Нескучном, по улицам, на танцклассы, к Клейнмихелям, или езда в театр. 10 1/4 часов вечера.

Крым. 26 сентября 1907 года. Среда

Сегодня, увы, в последний раз купались в 8, потом кофе пили, а потом я занимался почти до самого завтрака, который был, как всегда, в 12. После завтрака, в два, мы поехали все смотреть водопад Учан-Су. Я уже там второй раз, так что много не буду говорить. Жаль, когда мы приехали, там были отвратительные какие-то дамы и кавалеры, которые часть пути ехали с нами верхом, причём, как они подъедут, мы от них. В лесу мы после осмотра водопада покушали сандвичей и фруктов, попили воды и пустились в обратный путь. На полпути мы заметили какую-то женщину, которая лежала на дороге с 12 ч., как она говорит, она была больна и так слаба, что не могла совершенно встать, и поэтому всему м. Джун., охотница до такого рода приключений, предложила её взять с собою до её дома, что и сделали. Но в скором времени мы встретили экипаж с полицейским, который ехал за ней, и, взявши женщину, повез в ялтинскую больницу.

Оказалось, что у неё отрава от плохой рыбы, а не холера, как мы думали, потому что у неё были судороги.

Вернулись перед самым обедом, после которого пошли все к гр[афине] Олсуфьевой. Мы там застали чрезвычайно интересного, милого и уютного князя Ливена. Он ужасно всем нам понравился, замечательно умно говорит, отлично объясняется по-французски, и я бы мог его слушать ещё целую ночь.

К т. Минни. мы решили сходить не сегодня, а завтра к завтраку, и остаться там весь день. Они предлагали нам сегодня поехать в Ялту смотреть какие-то игры, но мы отказались ввиду того, что предполагали ехать на Учан-Су, а завтра утром хотим поехать на лесной пожар утром. Он всё ещё продолжается, растянулся на 15 в[ерст], и 150 десятин лесу погорело, вот что рассказывает Бекир. 11 3/4 часов вечера. На счет поездки на пароходе опять новая перемена, мы едем на «Эриклике», так как он свободен. Конечно, это приятнее.

Крым. 27 сентября 1907 года. Четверг

Утром встал я в половине 8-го, потом мы пили чай, а потом поехали верхом на горы, почти на самую подошву Ай-Петри, смотреть пожар. Дорога туда была отчаянная, такая крутая, что в некоторых местах наклон доходил до 40°. Но что касается красоты природы, то это, правда, изумительно. Великолепный лес сосновый, и так легко в нём дышать! А на счет пожара, то по этой части было очень мало видно, видно было только место, где был пожар. Просто земля, вся покрытая пеплом, и кое-где пеньки курящиеся. Но, несмотря на это, я ни капельки не жалею о том, что мы поехали.

Завтракали мы в Хараксе, причём они там плохую шутку надо мною выкинули, а именно: я нечаянно проговорился прошлый раз, что я люблю очень томаты, и поэтому сегодня весь завтрак был из томатов и даже кисель из томатов (гадость порядочная). После завтрака мы оставались в Хараксе весь день. Ловили крабов, чай пили с Ксенией и Сандро в Ай-Тодоре около пристани. Обед был семейный — д. Георгий и Сандро, Ксения и т. Минни, Мария и я.

После обеда было очень хорошо, довольно много народу. Доктор Жигалов наслаждал нас своим пением. У него очень, очень хороший голос.

Увы, мы, кажется, едем на пароходе не послезавтра утром, а завтра вечером, и будем ночевать на пароходе. Мария очень довольна. Но я не особенно, чёрт возьми!

До чего может Ксения быть неприлична, это просто изумительно. Она и д. Георгий танцевали матчиш под звуки граммофона. Но так похоже, что было адски неприлично, но и чрезвычайно смешно.

Настроение у пестунов отличное, слава Богу. 12 часов вечера.

Москва. 5 октября 1907 года. Пятница

Сегодня утром у меня был только один урок, потому что батюшка по случаю обедни сегодняшней не мог прийти, и я по этому случаю пошел с Г. М., М. Н. и м. Джун. к Мюру выбирать мебель, выбрали там после долгих колебаний и, прилюбовав материю, отправились — я с Г. М. гулять и м. Джун. с М. Н. домой.

Гуляя, я привлек своей немосковской формой много внимания и, в особенности, мальчишек, они даже доходили до смелости бегать возле и указывать пальцами.

Сделав порядочный круг, мы пришли домой, и меня почти сразу Тётя позвала, там был митрополит, которого я обнимал. Он пригласил нас на заседание палестинского общества в воскресенье, на что мы отвечали, что будем с великой радостью.

За завтраком я получил приглашение ехать в народный дом слушать музыку и оперу, на что Тётя сказала, что можно.

Завтра мы едем в парадных формах встречать Вильгельма [78] на станцию, я в колете, который мне адски мал, но хотя не узок. Мне, пожалуй, придётся ехать по городу в каске, но этому, я думаю, Тётя воспротивится.

После завтрака был молебен, а потом с трех до шести у меня были уроки, после которых я разбирал книги.

Тётя вернулась, как и хотела, настроение так себе. 10 1/2 часов вечера.

6 октября 1907 года. Москва. Суббота

Сегодня день аварий с Тётей. Встал я, как всегда, в половине 8-го, потом пил с Тётей кофе, за которым Тётя мне сказала, что не нужно быть в парадной форме, потому что Вильгашка не будет, а на то, что я сказал, что все будут в парадной, она сказала, что пускай тогда все остаются в комнатах и не выходят на платформу (вот дура). Но я, в конце концов, поехал всё-таки в парадной форме, но, конечно, без каски.

От 9–10 были уроки, а потом я поехал на вокзал, встретили, приехали обратно, и я поехал в Нескучное, где с м. Куком убил там 9 воробьев, и два голубя, и ворону, а завтрак был, как всегда. С Вильгашкой приехал флиг[ель]— адъют[ант] Оболенский, весьма неумный. И чёрт знает, почему его назначили, а не Бойсмана [79] .