Дневник Великой Отечественной Войны Боровиковой Александры Никифоровны
Шрифт:
Находились от фронта 1,5–1,8 км, живут в землянках, тихо, сухо, светло, и чисто, такие сооружения, что на первое время без проводника заблудишься.
Ходишь, как по проспектам.
Уснула моментально.
6/XI. Встала в 9 утра, выспалась основательно, также, основательно позавтракала украинского сала.
Ох, и питание, по-праздничному.
Сижу сейчас с врачом, украшаем портрет товарища Сталина.
В общем, чувствую себя как дома.
Очень довольна поездкой.
Ознакомились, что имеется у них на вооружении.
А как тепло с нами разговаривали бойцы.
Ведь в основном, это Ленинградцы.
Бойцы все одеты чисто, у каждого чистый подворотничок.
День просидели в землянке, в Штабе.
Пообедали крепко-крепко, и вечером опять собрались – комиссар, политрук Смирнов, и другие.
Вечером сходили в тыл, на концерт на второй сеанс.
Приезжали Ленинградские артисты.
Расскажешь дома, многие Ленинградцы не поверят, и позавидуют.
Не все-то, наверно, были на концертах.
Но настроение такое, что с удовольствием я бы осталась здесь, только бы принести пользу.
Поужинала, и легла спать.
7/XI. Праздник (*24-я годовщина Октябрьской Революции, в честь этого в Москве провели Парад на Красной площади) – первый праздник в обстановке войны, да ещё на фронте, на передовой.
Спала до 9 часов, вдруг звонят, и приглашают на завтрак, в одну роту, т. е. на собрание, и в гости – это моя мечта, быть на месте боя.
Ночью была небольшая перестрелка, т. к. наши вели небольшое наступление.
Сейчас позавтракаем в Штабе, и пойдем в гости, в роту.
Днём, часов в 11, мы пошли в роту, как раз пришли во время собрания.
Встретили нас очень приветливо, и дружественно, ну, что ж сделаешь, большинство Ленинградцы, и встретили нас, как своих родных.
От полосы фронта было 100–150 метров, видно было простым глазом перебежчиков в бою, а в бинокль, совсем перед глазами.
На пути попали два раненых бойца, один с раненой рукой, а другой с забинтованной головой, идущих в Полевой Госпиталь.
В право слышно, и видно было, разрывы мин, в метрах 15–30.
Обстреливался правый фланг.
Потом мы пошли в другой домик, где младший политрук встретил нас очень дружелюбно.
Потом пошли в полевую кухню, обедать, такой жирный, и вкусный обед, что можно раз в день покушать такого обеда, и будешь сыт.
Никогда я этого обеда не забуду.
Затем на лошадях поехали в Штаб.
Пошли посмотреть на финнов в перископ, но погода была снежная, и ничего не видно.
Затем пошли в комендантскую, и беседовали больше двух часов, потом пошли к химикам, так весь вечер проходили по землянкам, всюду нас приглашали, всюду была тёплая, хорошая встреча.
Телефонисты изобиделись, что мы не зашли к ним, но не хватило у нас времени.
Сегодня Тарасову подарила от себя лично перчатки, а вторые – Смирнову.
Часов в 5 нас опять потащили в столовую.
Сначала мы не шли, но врач сказала, что обижается повар, пришлось идти.
Вечером написала прощальное письмо следующего содержания:
Бойцам, командирам и полит. работникам.
Товарищи, бойцы, командиры и политработники!
Уезжая от Вас, разрешите Вам передать прощальный привет, и массу наилучших пожеланий в Вашей фронтовой, и личной жизни, от всей души.
Искренне Вас благодарим, за радушный приём.
Чувствовали мы себя у Вас, как в родной семье, как старые знакомые, знавшие друг друга уже несколько лет.
Товарищи бойцы, командиры, и политработники, цель нашего приезда для Вас понятна.
Это связь тыла с фронтом.
Хотя в современной, создавшейся обстановке, Ленинград назвать тылом нельзя.
Вы сами часто видите, в направлении к городу, разрывы снарядов от зениток, а потом зарево пожаров.
Этого мы не скрывали, и в разговоре с Вами.
Враг бьёт Ленинград с воздуха, обстреливает дальнобойными, но жители города Ленина, рабочие, служащие, и ИТР (*Инженерно-технические работники), это единая монолитная семья, уже привыкла ко всему.
Сплоченность Ленинградцев увеличивается с каждым днём.
Единодушное мнение жителей Ленинграда, это громить врага там, где он покажется, уничтожать его на каждом шагу.
Уезжая сюда, коллектив Володарского района просил Вам передать пламенный привет, и заявил, что мы всё сделаем для фронта, несмотря на временно создавшееся трудности, и просил призвать Вас к отпору врага.
Ленинградцы уверены сейчас, что врагу, города Ленина не видать, но эта уверенность в Ваших руках, вместе с нами.
Так будьте же стойки, бесстрашны, и бдительны, овладевайте знанием бойца Красной Армии, а Ленинградцы Вас поддержат.
Просим Вас писать нам, о Ваших запросах к нам, с большим удовольствием будем отвечать.
Вклейка № 32. Записка «Любимые и родные!».
Вклейка № 33. Записка «Все силы народа – на разгром врага».
После этого обменялись адресами:
Ленинградская область.
П/о Вартемяги
П/я 80/66
Торопов АА
Чершенин
Косырев
Смирнов
В каждый подарок вот вкладывали такие листки:
Вклейка № 34. Записка «От рабочих Володарского района».
8/XI. Встала в 9 час. утра, позавтракала, скоро нам подали фургон с артистами, и мы поехали с ними.
Вышли провожать нас все командиры Штаба, это родная семья, близкая семья, к которой мы привыкли за эти дни.
Это наша родная, близкая семья.
По дороге нам не хватило горючего.
Простояли минут 35, затем поднесли на плечах горючего, и мы тронулись в путь.
Ехали прямым путём, по полосе фронта, недалеко было слышно взрывы мин, но мы доехали спокойно.
Потом с провожатыми заблудились, и случайно нашли другую нашу делегацию.
Затем поехали сразу в Штаб Армии, предварительно пообедав в походной столовой.
В Штабе Армии провели прощальную беседу, Генерал-полковник – довольно симпатичный человек.
Затем поужинали, поехали в Ленинград, и в 8:30 я была уже на Фабрике.
Эта поездка запечатлела на всю мою жизнь и это я приняла за самое лучшее поощрение.
Большое желание побывать ещё у бойцов, и командование ещё приглашало нас, так как эти поездки, и встречи с делегацией, поднимают боевой дух бойцов, командиров.
Спасибо, товарищи бойцы, и командиры, за тёплую встречу, и радушный приём.
Работать после этого для фронта буду ещё больше, и лучше, там, где потребуется, не считаясь ни с чем, ни со сном, ни с пищей.
В 11 часов вечера пошла к директору, побеседовала с ним, угостил он меня бутылочкой праздничного пива.
Потом пошла к себе, сходила под душ, потом проболтала с Адамом, а в 3 часа легла спать, было тепло.
Интересно, когда я ехала домой, по Ленинграду, темно, сыро, кругом пустота, разве, где увидишь пожарников, с распущенными рукавами.
Это, сволочь, Гитлер, опять создавал пожары в городе.
Когда я ехала у Московского вокзала, думала остаться ночевать на Боровой, но потом, думаю, может быть, и живого дома-то уже нет, лучше поеду на Фабрику, и там, где-нибудь, да есть приткнуться, и отогреться, так как я очень замёрзла.
Так прошел мой ноябрьский праздник 1941 года.
9/XI. Вот и начинается трудовой мой день.
В 7 час. утра уже звонит ко мне Ив. Анакин, вот чёрт бы его забрал, длинноногого, вот тоже мне главный инженер – курица отварная на воде, пропустил аварию, унесено 60 кубических метров древесины.