Дневник войны
Шрифт:
Работы сейчас немного, поэтому и остается время для мрачных размышлений… Практической работы мало — в воздухе в течение последних двух недель совсем спокойно. Наукой занимаюсь без большого напряжения. Закончил большой отчет за 1941 год — достойный, думаю, памятник минувшего года. Работа отняла почти два месяца. Сейчас готовлю его к докладу в Горздраве 11 июля.
2 августа докладываю в Пироговском «Прободные язвы». Заканчиваю с Шором просмотр гистологических препаратов. И как легко все эти отдаленные планы могут лопнуть! До какой степени все это шатко и зависит от обстановки… Томительная неопределенность, напряженное ожидание событий, ощущение песчинки в буране — все это очень тяжко!
Вспоминаются минувшие годы, лето в Евпатории, счастливые и неоцененные дни. «У нас ведь было счастье» — только что это спел по радио Хозе: передают из Филармонии «Кармен»…
Малышка моя с дочулькой все там же. Вчера был ровно год, как я расстался с Ируленькой. Последние дни как-то особенно часто и мучительно хочется увидеть ее, услышать ее голосочек и поцелуть носики…
Вот и июль проходит… Кончились белые ночи, вечерами уже веет предосенней прохладой. Все больше говорят о подготовке к зиме. Настроение довольно спокойное, и временами не чувствуешь зловещего дыхания войны.
Весь июль в Ленинграде прошел спокойно. Лишь отдаленная канонада в последние дни напоминала о войне. Значительно реже стали падать и снаряды на улицы города. И только амбразуры, построенные по всему городу, предвещают грозные события. Настанут ли они для нас?.. Вспоминается июль прошлого года, когда заколачивались витрины по городу. Настроение было тогда много хуже — теперь кажется, что все уже нами испытано и ничто особенно не может испугать своей новизной… Вот разве что химия?
Сейчас сидели с Николаем и вспоминали жуткие дни зимы, когда мы как кроты ютились в темном рентгенкабинете, без света, без тепла, без воды, без хлеба… Вспомнили, как ночью привезли прободную язву желудка. После двухчасовых переговоров вымолили ток на полчаса! Как Николай стремглав побежал в рентгенкабинет, где мы и жили и оперировали, и по дороге, споткнувшись о валявшийся труп, растянулся на снегу. Как, натянувши перчатки, мы с ним едва успели зашить отверстие, как свет погас и заканчивать операцию пришлось уже при свече…
Хочется верить, что эта зима будет встречена более подготовленно…
Закончил подготовку к докладу в Пироговском, который, как и намечено, идет 2 августа. Работа получилась интересной. Посмотрим, как ее примут в Обществе…
Безумно тоскую по семье, брежу дочуленькой, разговариваю с ней, зову ее… Когда же наконец я расцелую их!.. Тоска одиночества временами становится невыносимой!
Дома все относительно благополучно. Старики живы, хотя основательно подкосились оба. Об эвакуации без меня не может быть и речи. А обо мне пока и речи нет.
Страшун улетел в Москву — посмотрим, что-то он нам привезет…
Вот и август вступает во вторую половину — следовательно, лето уже на исходе. Быстро же оно прошло!
Сегодня повеяло прошлогодним сентябрем — в 2 часа дня начался артобстрел, снаряды ложились совсем рядом — метрах в 100–200. Через час привезли около пятнадцати раненых и столько же — прямо в прозекторскую… Обработка шла хорошо, на двух столах. Впервые широко применили стрептоцид — местно.
А до сегодняшнего дня было довольно тихо, и временами мы забывали о войне.
Весь июль был дождливый, а в августе установилась хорошая летняя погода. Особенно хороши августовские вечера. Теплые и темные, навевают столько воспоминаний о прошлом…
2 августа докладывал в Хирургическом обществе «Прободные язвы». Все прошло хорошо, хотя «изюминка» — гистология язв — не дошла… Сейчас принимаюсь за работу по гипосульфиту для удлинения сроков консервации крови.
Закончил фильм «Панариций» — собираюсь свезти его в Москву… Но это, увы, пустые мечты.
Вернувшийся из Москвы Страшун привез кое-какие новости. Первые три курса все же эвакуируются в Барнаул или Красноярск, но только… без преподавателей-клиницистов. Я, впрочем, по-прежнему не хочу уезжать — очень уж хочется встретить мою маленькую семью здесь, в обновленной квартире, в первые же недели мира!..
Муся с дочулькой переехали в другое место — тоже под Уфой — и устроились хорошо. Получаю от них частые и хорошие письма. Зовут к себе настоятельно стариков, я уже психологически настроился на их отъезд, но осуществить это вряд ли удастся — уж очень это для них сложно и громоздко.
Но что же нас ждет впереди? Какова будет осень и какова зима? Неужели повторение прошлогодних? Тогда уже вряд ли мне придется продолжить этот дневник…
Итак, уже настала осень. Днем она еще «золотая» — много солнца и временами даже жарко. Но вечера уже прохладные, а по ночам, как и сейчас, барабанит дождь… Осень приносит и более мрачные мысли о предстоящих испытаниях — бытовых и общих… Очень гнетет невыносимая тоска по своим близким, перспектива встречи с которыми пока беспросветна. Расчеты на командировку в Москву пока не оправдались, а других путей для свидания нет. Когда-то оно еще состоится, да и состоится ли вообще… А между тем дочулька растет в моем вкусе, приобретая очень многое из того, что я и хотел ей привить, пишет замечательные письма и вообще проявляет совершенно явный литературный талант.
Старики пока со мной — за лето они немного «отошли», ехать не хотят, да и сам я их боюсь отпускать. Каково-то им будет зимой?!
На работе все идет благополучно — оперируем сейчас немного, в воздухе с середины августа совсем спокойно. 8 сентября отмечали печальную годовщину первой бомбы, упавшей на Ленинград, но этот день прошел без приключений. Студентов все еще нет — работают на оборонных трассах. Спокойная жизнь в клинике омрачилась крупной неприятностью с Сосняковым, однако надеюсь, что все обойдется благополучно.
Продолжаю заниматься понемногу и наукой. 13 сентября демонстрирую в Хирургическом обществе «новый аппарат для лечения контрактур коленного сустава». Получилась интересная реализация идеи, возникшей «однажды ночью»… Посмотрим, что скажут в Обществе. 19–20 сентября состоится городская конференция хирургов.
Больше месяца не прикасался к дневнику — не было событий, достойных записи. Дни за днями быстро отлетают, скоро, глядишь, и год кончится. Оно и лучше, что время так быстро бежит!
Осень в Ленинграде удивительно спокойна — за последние три месяца была лишь одна тревога, 29-го в 7 часов вечера, да и она прошла спокойно. Временами о войне и забываешь — к темноте уже привыкли (как странно было бы видеть сейчас залитый огнями шумный город!), вечера тихие, бесшумные.
Только что вернулся из Филармонии — слушал Пятую симфонию Чайковского, пел Нечаев. Дирижировал Карл Элиасберг. Приятно было забыться на два часа и послушать музыку в прекрасном зале Филармонии. Публики было немного, сидели в пальто — и все же хорошо!