Чтение онлайн

Кровь бежала по его жилам, как будто он только что бежал стометровку, сердце громко билось в ушах. Тик перелистывал свой дневник страница за страницей. Он заложил пальцем последнюю страницу старой пыльной тетради и возвращался туда после каждой подсказки, дописывая по одной букве.

Одну за другой, Тик выписал первые буквы каждой подсказки — двенадцать штук. Увидев, что получилось, он не знал, смеяться ему, плакать или кричать.

В тетради было выведено: «МАСТЕРДЖОРДЖ».

Тик спустился вниз с дневником в руках, собираясь немедленно написать Софии и Полу, чтобы дать им знать, что он наконец-то — наконец-то! — все разгадал. Он положил свою драгоценную тетрадь на стол, быстро вошел в Интернет и разослал письма. Его нетерпение все росло. А чтобы сказать отцу, придется дождаться, пока он придет с работы…

«Теперь все в порядке, — подумал он. — Осталось всего три дня, и это действительно произойдет!».

Конечно, он еще не знал, что именно его ждет, но сути дела это не меняло.

Тик встал из-за компьютера и потянулся, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние недели. Ему было стыдно за всю зависть, которую он испытывал к друзьям; в самом деле, он вел себя, как маленький ребенок, пусть и только мысленно.

Но это уже было в прошлом. Осталось три дня.

Он был настолько переполнен энергией, что едва сдерживал ее, и решил пробежаться к библиотеке и посидеть там, как будто ему нечем занять мозги. Может быть, он вознаградит себя какой-нибудь книгой. Может быть, он как раз успеет дочитать ее к великому событию. Он сказал маме, что вернется к ужину, и вышел.

На полпути к библиотеке, когда солнце наконец пробилось сквозь грозовые тучи, скрывавшие его целый день, он вспомнил, что так и оставил свой дневник на компьютерном столе и подумал, не вернуться ли ему, чтобы его убрать.

Нет, он не так уж и долго будет отсутствовать. Продолжая путь, он надеялся только, что не выглядел таким по-дурацки счастливым, каким он себя ощущал.

Кэйла заметила некрасивую старую тетрадь, лежащую на компьютерном столе, и стала гадать, откуда она взялась. Выглядела она так, как будто явилась из ее любимых Диснеевских мультиков. Может быть, это был сборник пиратских карт сокровищ! Кэйла была очень маленькой, но кое-что она знала точно: пиратские карты — это весело!

Она огляделась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, схватила со стола книгу и села на пол, положив ее себе на колени. В маленький прямоугольник по центру обложки были вписаны какие-то слова, и кое-какие из них она сразу узнала: там стояло имя Тика.

«Что-то будет? — подумала она. — Он не любит, когда я трогаю его вещи».

Но одним-то глазком можно и заглянуть.

Она открыла тетрадь и принялась листать страницы, разглядывая огромное количество листков бумаги, приклеенных к страницам тетради. Но никаких пиратских карт.

Может быть, это было какое-то произведение искусства, над которым брат работал в тайне от нее, хотя очень красивым оно не выглядело. Все, что здесь было, — огромное количество странных слов.

Кэйла быстро заскучала, поняв, что с пиратами здесь нет ничего общего. Она последний раз пролистывала книгу, когда оттуда выпал один из листков бумаги, пролетел по воздуху, как будто им выстрелили из пушки, и приземлился на пол прямо перед ней. Она подняла его и увидела, что здесь было больше слов, чем на остальных бумажках. Гораздо больше.

Должно быть, бумажка отклеилась и выпала.

«Что ж, — подумала Кэйла, — теперь я в ловушке». Мама не разрешает ей пользоваться клеем, если рядом нет взрослых, а, если она попросит о помощи, мама рассердится на нее за то, что она повредила тетрадь Тика. И не то чтобы она помнила, с какой страницы было это письмо.

А вдруг Тик не заметит, что какой-то бумажки нет, раз уж там их так много? И если она ее куда-нибудь засунет или выбросит, он может найти ее и понять, что она лазала в его тетрадь.

Кэйла положила тетрадь обратно на стол и сжала в руках несчастную бумажку. Она с предвкушением уставилась на рычажок, включающий камин. Давненько она не играла с огнем…

Тик шел в направлении дома, держа в руках толстую книгу, взятую им в библиотеке. Солнце медленно заходило, и сквозь деревья просачивались первые капли сумерек. Завтра будет суббота, и после этих месяцев размышлений, загадок, волнений и беготни пара дней отдыха ему не помешает.

Он по привычке заглянул в почтовый ящик, хотя и знал, что мама уже это делала, а все двенадцать подсказок уже нашли адресата. Тик ловил себя на том, что надеется, что до вечера понедельника ничего такого не произойдет. Ему нужно было немного расслабиться.

«Легко говорить, когда ты все разгадал, — подумал он. — Не то чтобы трехмесячный перерыв после Рождества ему понравился».

Он направился ко входной двери.

Кэйла знала, что времени у нее немного. Языки огня лизали воздух с тихим потрескиванием, напоминая ей, почему она так любила что-нибудь сжигать. Теперь в доме было тепло, и камин они не зажигали. Если сейчас войдет мама, у нее точно на неделю отнимут любимую куклу. Надо спешить.

Она кинула дурацкую бумажку в огонь.

Волна уродливой черноты с огненной оранжевой линией впереди прокатилась по бумажке, сворачивая ее в шарик. В комнату вышла струйка дыма, но через несколько секунд исчезла и она, и осталась только горстка пепла.

— Кэйла, что ты делаешь?

Она чуть не подпрыгнула от звуков голоса своего брата и вскрикнула. Увидев его у себя за спиной. Ее взгляд невольно метнулся с лежащей на компьютерном столе тетради.

Тик проследил за ее взглядом и метнулся к столу. Он раскрыл тетрадь и принялся листать страницы, уже понимая, что произошло. Его лицо покраснело, а руки начали трястись так, что он чуть не уронил тетрадь. А потом из его правого глаза упала слеза. Кэйла не могла понять, почему этот большой тупой…

Яростный вопль Тика оборвал ее мысли:

— Плохая девочка! Кэйла, ты плохая, плохая, непослушная, глупая, непослушная девочка! — потом он выбежал из комнаты и вскоре уже захлопывал за собой входную дверь.

Кэйла всхлипнула.

Тик бежал, сжимая дневник обеими руками и не зная, куда он бежит и сколько еще будет бежать. Он был способен только бежать, и его шарф развевался на ветру. Его сердце выпрыгивало из груди, паника и злоба разрывали его на части, как будто ему в кровь вкололи целого слона. Было больно, и слезы стекали по его лицу, пока его неуклюжие ноги стучали по асфальту. Он дважды упал, поднялся и продолжил бежать.