Чтение онлайн

А я совершенно не ревновала мужа, пока верила ему. Я считала себя достойной его даже в большей степени, чем он того заслуживал? Он думал иначе? Я не понимала, что неудовлетворенное мужское самолюбие погонит его к другим женщинам? И это при том, что я любила его, берегла, ценила? Парадокс.

…Музыка дает возможность через искусство заглянуть в вечность и запечатлеть ее в своем сердце.

…Оперетта поднимает настроение, после нее хочется жить и радоваться! Хмель есть в ней. Когда устаешь от суеты и мелких обид, хочется слушать пленительно-веселую темпераментную музыку, и «присутствовать» при динамичном, стремительном разворачивании беспечного, бесшабашного, легкомысленного сюжета с незатруднительными поисками добра и счастья. Душа просит легкого безобидного счастья. Какое это манкое, красочное, праздничное действо! Как легко уходить от серьезной трудной жизни в яркое, чуточку запретное! Душа тянется к нему, потому что там чувствуется приятный момент свободы. Юмор, полет и разгул фантазии, вихри страстей, легкая эротика без пошлости, милые, трогательные, роскошные образы, вносящие эстетику необыкновенной элегантности и тонкости, обаяние таланта артистов, фейерверк эмоций, не опускающихся ниже уровня чувств зрителей! И все это мощно и радостно обрушивается на тебя, вызывая незабываемый восторг! Ах! Это не поддается выражению словами. Искренние, искрометные чувства увлекают, кружат голову, волнуют сердце! Мне необходим этот допинг. И еще откровенная буффонада… «Все хорошо, прекрасная маркиза! Все хорошо, все хорошо!»

*

– Зачем ты язя и плотву отдал шоферу? Я, когда их ловила, мечтала, как буду их жарить и обсасывать ребрышки. Мог бы сначала у меня спросить, что я хочу себе оставить.

– Ты бы отдала уклейку?

– Да, шофер любит солить ее к пиву. Он мне на прошлой рыбалке с восторгом об этом рассказывал.

– Тебе жалко отдавать более крупную рыбу?

– Не жалко. Ты отдал плотву, потому что тебе не нравится ее вкус, а я ее люблю, но обо мне ты не подумал. Тебе хотелось похвалиться крупным уловом или неловко дарить мелкую рыбу? Я видела, шофер был очень доволен уклейкой. К тому же мне легче почистить три крупных рыбы, нежели полсотни мелочи. Я тебе об этом уже не раз говорила.

– Не слышал.

– Ты слышишь то, что тебе нужно и пропускаешь то, что касается меня.

– Я о каждой мелочи обязан помнить и у тебя на всё разрешения спрашивать? Скажи, какая часть рыбы поймана тобой, а какая мной, чтобы я мог ею распоряжаться по своему усмотрению.

– Вся рыба наша. Но мне было бы приятно, если бы ты, прежде чем раздавать ее, поинтересовался моими желаниями. Мне не каждый раз удается поймать рыбу, которую я съела бы с большим аппетитом. Для больного человека это важно.

– Килограмм рыбы пожалела! – закричал муж.

– Не повышай голоса, пожалуйста. Мне кажется, было бы неверным, так пугающе категорично интерпретировать мои слова, – грустно заметила я. – Не передергивай. Я не жадная. И не стыдно тебе говорить глупости? Хочешь заставить меня нервничать? Я не ругаю тебя, только прошу считаться с моими желаниями, тем более, что их не так уж много. В семье все должны друг о друге заботиться. Мое замечание не справедливо?

– Не существует строгих критериев справедливости!

– Как и критериев порядочности, доброты и сочувствия, – добавила я сдержанно, но ноги мои дрожали, будто жили своей отдельной жизнью.

– Опять шум подняла! На своем настаиваешь! Хочешь поругаться?

– Я не настаиваю на своем, а предлагаю тебе задуматься над тем, что я говорю. Я ссору не затеваю. Я разговариваю тихо. Заметь, это мне приходится отвечать на твои вопросы, которые ты задаешь на повышенных тонах. И вопросы твои не всегда корректные. Я двумя предложениями исчерпала бы тему, но мне приходится терпеть твои выпады, отбиваться от нападок. Это не метод достижения положительных результатов спора. Давай оставим пререкания и оба замолчим.

– Рот затыкаешь! Я не нападаю, я защищаюсь!

– От себя? Ты этот прием используешь ежедневно. Просто запомни мою просьбу и всё.

– Не повторяй сто раз, не дурак.

– Знаю, что неглупый. Но почему-то я по десять раз тебе говорю об одном и том же, но ты снова и снова забываешь и делаешь по-своему или вовсе ничего не делаешь. Ты не устаешь от создаваемых тобой сложностей? Похоже, они тебе нравятся. Тебе скучно без них? Понимаю, от скуки и мухи дохнут. Если бы всерьез занимался семьей, скучать было бы некогда. Не интересно? Так и я не визжу от радости, занимаясь домашними делами. Вы, мужчины, часто хвалитесь тем, что разбираетесь в тонкостях политики, а, мы, женщины, далеки от нее. Так что же вы ее такую дипломатичную, изворотливую и умную не применяете на практике, в семьях? Или все же используете? Политика – искусство приоритетов. У тебя, например, агрессивная американская «метода» в почете: лгать, замалчивать, выставлять только свои победы, не замечать чужих мнений, не брезговать в разговоре подлогом, угрожать и так далее. Хотя, о чем я говорю! Это ведь тоже политика, но далеко не мирного сосуществования.

Мы перед гостями страны стараемся показать всё лучшее в нас, а американцам наплевать на весь мир. Как они встречали у себя гостей олимпиады в семидесятые годы? Наших спортсменов, завоевывавших мировые первенства, поместили в тюрьму, в жутчайшие условия. Они своим поведением говорили: «Мы лучшие! И это не обсуждается. А вы все тут…» А мы их в «Олимпийскую деревню». Роднину и Зайцева на стадионе встретили молчанием. Зато после выступления все зрители встали! Народ оценил, а политики…

Устала. Без интереса смотрю телевизор. Вдруг слышу: «Она родилась в городе Москва». Диктор забыл в русском языке раздел «склонение существительных» и падежи? Москвы, Москве, Москву, Москвой… Мне такое звучание ухо режет. Музыка в предложении теряется. Неужели он не чувствует? Великий, могучий свободный правдивый язык с этим справится?

И тут под американцев косим? Они упрощают свою грамматику и любят рубленые фразы. Похоже, последнее время у меня на них аллергия. Лечиться надо.

Лежу и думаю: «Человек считается умным, если он умеет общаться, понимает нюансы взаимоотношений между людьми. Бывают гении, для которых кроме науки ничего не существует. Им многое прощается, к ним нужен особый подход. Но мой муж обыкновенный. И себя я не считаю особенно умной. Но я всю нашу семейную жизнь стремлюсь к миру в семье, к осмыслению пусть даже примитивных бытовых проблем с целью их преодоления. А Митя разве не обязан делать то же самое? Мама мое поведение назвала бы умением стоять между двумя крайностями и постоянно держать их в поле зрения. Мне на самом деле достался человек крайностей или просто не очень умный?.. Все-таки не хватает в нем внутренней наполненности, духовности. С ним так трудно!

Мелькнула неожиданная мысль: «Хочешь-не хочешь, но обиды в семьях с годами накапливаются и выплывают во все учащающихся ссорах. И чувство вины разрастается. Я имею в виду порядочных людей. От него никуда не деться, оно раздражает. И, в общем-то, неплохие, но слабые мужчины, не выдерживают его негативного давления и, желая от него избавиться, убегают из своих семей и заводят другие, в которых у них еще нет ни грехов, ни огрехов. Некоторые из этих мужчин, наученные горьким опытом, в новых семьях начинают вести себя более умно и тем осчастливливают любимых и себя. А кому-то «повезет» вляпаться в очередную авантюру. И прости-прощай мечта о счастье «вселенского» масштаба.

– Митя, странное у тебя воспитание. В тебе не заложены самые простые этические нормы и бытовые правила поведения в семье, будто ты где-то на луне жил.

– Я интеллигентный человек!

– Интеллигентный человек, прежде всего, порядочный, снисходительный, неспособный, оскорбить, обидеть. Он не обязательно высокообразованный. Интеллигентность состоит в том, чтобы стараться понять другого человека и помочь. А ты, пока я не расплачусь, все продолжаешь меня долбить, говорить глупости, лишь бы за тобой осталось последнее слово.

– Разделение обязанностей. Ты первое произносишь, за мной – последнее, – рассмеялся Митя.

– А какое оно – правдивое или нет – тебя не волнует. И то, что ты его за счет убыли моего здоровья мне навязываешь, тебя не беспокоит. Даже моя тяжелая болезнь не заставила тебя задуматься и смягчиться. Не ты же болен… Попытайся увидеть еще кого-то, кроме себя. Или это тоже не по твоему ведомству?.. Русскую интеллигенцию всегда отличала больная совесть.

– Почему?

– Не знаю. Может, потому, что она питалась от государства, а западная зарабатывала частным образом?