Дневник Жеребцовой Полины (часть вторая, Чечня, 1999-2002гг.)
Шрифт:
Мне очень стыдно, но я согласилась. Две мои одноклассницы лично от себя дали мне по 100 рублей. Сами принесли к нам домой. Посмотрели, как жутко мы живем…
Я в шоке от их дружеского участия, чуть брезгливой жалости. Но я все же бесконечно благодарна этим девочкам. До слез. Получается, я — пятнадцатилетняя нищенка, просящая милостыню. Я принесла маме от одноклассников серого гладкошерстного кота. Страшный! Худой! Там, в доме, их было 6 штук! Мне, для больной мамы, отдали самого любимого! Мама, как увидела, заворчала:
— Что, хуже его не было?!
Но кот ей греет руки, пока я в школе, и «поет».
Я пообещала отнести кота назад, если не понравится…
Однако мама поцеловала его и заявила:
— Он такой же худой и несчастный, как мы! И такой же давно не мытый!
Так серый страшилка, кот Борзик, остался! «Борз» — Волк на чеченском языке.
Я пришла со школы, сделала маме укол, покормила ее рисом. В глазах у меня пляшут черные точки. Вижу плохо. Вышла погулять во двор.
Каталась на железных качелях. Это как — то успокаивает. Их из частного сектора притащили парни — соседи. Качаюсь и сплю.
Надо варить суп на масле на вечер и на утро. Потом — садиться за уроки.
Вместо уроков я сочинила стихи. Понятно, кому.
В нашей дружбе — зов орла таится! Чистота и прочность горных скал! Этой ночью пусть тебе приснится Все, что ты навеки потерял! Ни минуты не колеблясь в вере, «Старшим братом» я тебя звала… Почему не понял ты потери? Той, что нас на муку обрекла. О, мой брат! Ты бросил в сильном горе Девочку, совсем одну — меня… Неужели не страшишься скорых, Вечных мук, вселенского огня?!Царевна Фатима-Будур
11 февраля 2001 г
Ходила по талонам бабушки Мансура, получала хлеб.
Удивительно! Хлеб дают пенсионерам, а таким, как мы, — ничего!!!
Вчера мы всем двором помогали отъезду соседки — Андерсен.
Я увидела, как Лина и сплоченная компания, в которую входили чеченцы со второго этажа нашего подъезда и братья Борзовы, украли ее цветной телевизор.
Сообщники: шесть мужчин и одна женщина. Я велела вернуть!
Все стали мне врать, что это шутка! Потом что — то завернули в одеяло, передали в машину.
Сообщили хозяйке и мне:
— Это телевизор!
Позднее, я услышала, как они «ржали» во дворе.
Радовались, что обдурили меня и хозяйку вещей. В одеяле была тумба от кровати!
Внимание!
С этой минуты, мой дорогой Дневник, у меня враги в родном мне дворе.
Главное — не бояться!
Все эти люди долго шептались о том, что нас надо запугать и выгнать со двора. Либо убить…
Однако сегодня они явно стыдились. Лина опускала глаза, убегала.
Парни со второго этажа прислали свою маму с 20 рублями, «сахал», по — чеченски — «подаяние ради Аллаха», моей больной маме. До войны некоторые из этих людей обворовывали квартиры. В основном — «русские». Два раза нашим верхним соседом занималась милиция. Но мать выкупала его. Она много плакала, особенно из-за младшего сына. Находились заступники и друзья, работающие в РОВД.
Пожары войны пришли на помощь. Многие архивы были уничтожены.
Мама ругала меня за историю с телевизором:
— Исправить ты ничего не в силах. Зачем же лезть?!
Мне скоро — 16 лет! Кроме войны и массового воровства я ничего не видела! Очень обидно!
Стреляют в садах и на трассе.
И, словно аккомпанируя выстрелам, звучат из окон песни о войне, о героях — чеченцах.
Поет (по-русски) автор текстов и певец Тимур Муцураев.
У него гражданский надрыв, этим он немного похож на Высоцкого… Его стихи часто несовершенны. Но кто бы смог «совершенно» писать на чужом языке?!
Хрипловатый, по-горски гортанный голос завораживает.
Пытаюсь, в виде тренировки, подражать ему:
…Не страшись! Страх влечет тебя во тьму! Солнца луч не опасен никому. Минарет, тонкий месяц и — звезда, Что еще видел лучше ты, когда? Ночь пришла. Миллионы крупных звезд! В небесах для тебя построен мост… Вечный Рай! Там зеленая трава… Выбирай! Жизнь дает тебе права!Ну, как?
Эти слова на мелодию песни «Иерусалим» сочинила я сама, попытавшись поймать «вибрации» Тимура Муцураева.
«Я»
16 февраля 2001 г
Торгую три раза в неделю. Учусь в школе, делая некоторые уроки на перемене. Там же, за пять минут, заучиваю стихи и рассказываю. Учителя за это меня уважают. Знают, что в остальные дни я не могу приходить — нужно кормить маму. Она лежит дома — болеет…
На рынке соседи, торгующие видеокассетами, сказали, что меня искали двое парней.
Это Джинн и Аладдин?! Оба были в форме гантамировцев. Не нашли…
Я не верю. Ложь. Все придумано. Кому-то очень хочется сделать мне больно.
Даже если это так — видеть их не хочу! Мне они не нужны. Говорить не о чем!
Пусть останутся в прошлом, в полудетской сказке о войне и о дружбе.
А теперь мне не до них… Встречу — буду молчать.
Мама болеет. Лежит до сих пор! Очень трудно обеспечивать ей туалет.
А в школе задают много уроков.
На этих днях я должна поехать, чтобы получить гуманитарную помощь — муку (дают полное ведро). Еще соль — 200 грамм, растительное масло — 1 литр.
Все это мы получаем 1 раз в месяц.
Если со мной и с моей мамой случится беда, люди, имейте в виду: соседи у нас не только воры, они участники другого «темного» дела.
Вспоминаю такой случай.
Жил в нашем доме на втором этаже ветеран ВОВ — Тунзин Юрий Михайлович. Русский пенсионер. Одинокий. «Странная» у него получилась смерть… Я дату не помню, но знаю, что это случилось после первой войны.
Мне было 11 лет. Юрий Михайлович выехал за пенсией в другой регион. Получил деньги.