Чтение онлайн

Я давно так не смеялась.

А теперь о серьезном.

За мной ухаживает парень с именем погибшего соседа — Муслим.

Он весел, несмотря на все беды. Ему 19 лет. Муслим говорит, что любит меня. Завел разговор о моих родственниках, и о том, что хотел бы жениться.

Но мы вдвоем с мамой. Родных нет. Мама — русская. Ему такой брак не разрешат. Не то время. И мои личные планы несколько иные. Я ответила, что пока не окончу школу, замуж не пойду! Рассказала о желании учиться в вузе.

У нас обнаружилось разногласие.

Муслим, считает: учиться не обязательно. Твердит, что жизнь — короткая!

Мне не хочется обижать его. Это хороший человек. Встречу ли я такого еще?

Не пожалею ли о сказанном сегодня?

Бедный мой, такой далекий и родной Аладдин!

Я забываю тебя! Я уже не сержусь!

Возможно, у тебя были серьезные причины не прийти ко мне. Ты лучше знаешь.

Будь жив и здоров! Хорошо?

Встретимся в Раю?

Начинаю новую тетрадь:

То полдень, то полночь в природе.

Все стало сегодня вверх дном!

Большая медведица бродит,

Как призрак под Южным крестом.

Тяжелые, мокрые травы

От ветра встают на «дыбы»,

Налево иду, как направо,

К Судьбе ухожу от Судьбы.

Вчерашним иль завтрашним жаром

Мне губы опять обожгло!

Сомнение дождиком ржавым

С дрожащей ресницы стекло.

А песня о счастье кричала!

В чужом освещенном окне.

Но в ней ни конца, ни начала

Узнать не позволили мне.

Автор — неизвестная мне молодая поэтесса 70-х годов.

21 августа 2001

Привет, Дневник!

Живем в новом подъезде с Золиной и ее мужем, похожим на борова. Джим часто напивается и ее гоняет. Она прячется у нас. Как-то гонялся за ней с топором.

Я ничем не торгую. На рынке постоянная стрельба.

Мама не хочет, чтобы я шла туда.

— Лучше поголодаем, — говорит она.

Наши новые соседи — странные люди! Муж и жена приходят к нам, развешивают у нас то, что постирали. Раньше они делали это во дворе.

Мама долго убирала балкон, недоступный для пользования из-за битых стекол, кирпичного щебня и мусора. Теперь он чист. И пригодился!

Уже могу записать два случая.

№ 1.

У нас был алебастр, примерно половина мешка. Дали килограмма три Золине. Объяснили:

— Мы стену укрепляем между комнатами. Стена разбита.

Через десять минут возвращается Золина с ведром.

—Еще! — говорит. — Мне надо еще!

Мы отказали. Она обиделась. Мужу нажаловалась.

Мол, они нас пустили в «свой» подъезд, а мы — наглые твари, не отблагодарили.

В тот же день Джим встретил во дворе мою маму и говорит нагло:

— Хватило вам алебастра?!

Мама отвечает:

— Хватило!

Не хотелось из-за своего добра ссориться. Мама хотела уйти. Да не тут-то было!

Джим заявил:

— Я дал жене денег. Она съездила на рынок и купила все, что нужно. Нам от вас ничего не надо!

— Вот и хорошо! — отвечает мама. — У нас на автобус денег нет. И на хлеб. Ремонт в квартире требуется большой.

№ 2.

В квартире человека, куда мы перешли жить, стояла ванна.

Печь и колонку Джим продал скупщикам краденого, а ванну — не успел.

Пришел хозяин квартиры. Попросил Джима сохранить ванну. Сосед, пообещал. Но в тот, же день явился к нам, сказал: «Ванна здесь моя!» И унес ее к себе. Семья Нуры из любопытства, сразу явилась.

— Где ванна? — нас спрашивают.

Он пропил эту ванну на другой день. Нас «подставил».

Нет, не будет нам здесь покоя!

К нам, на второй этаж, забраться нашим же соседям — легко. Поэтому мы поставили всюду железные решетки. Вбили в края балкона гвозди, чтобы те, кто полезет к нам, поранили руки. И еще я спрятала канат на балконе — чтоб самим можно было спуститься по нему — на случай, если ворвутся в дверь. Входная дверь слабая. На помощь звать некого.

Во дворе живут две чеченских семьи. Их близкие родственники и друзья расселились рядом, по целым чужим квартирам и частным домам.

Мы одни.

Всем нравится наш старинный книжный шкаф. Джим уже требовал его себе. Говорил: куплю или заберу так. Но мы не отдали. Попутно соседи заглядываются и на два коврика. Пятиметровый ковер вынесли, а эти, маленькие, остались.

Обиженный за алебастр Джим в хорошем подпитии громко рассуждал, что я не мусульманка. А мусульманин у меня один дед.

Только вчера последний кусок нашего хлеба я отдала его беременной жене. Больше у нас нет ни денег, ни хлеба. Просто мама сказала, что женщине в положении не в чем отказывать нельзя!

Читала Мережковского «Тутанхамон на Крите», о жрице Дио, и «Юлиан отступник».

Когда я прочла, как христиане разбили храм языческих богов и убили ребенка, я заплакала. Вообще плачу я редко. Юлиан дал обещание заботиться о ребенке умирающему старику, который не видел, что мальчик уже мертв. Я знаю, чего стоит давать обещание умирающим. Мне понятна вера цезаря в языческих богов. Он просто увидел, каково новое «гуманное» движение.