Чтение онлайн

— Перед тем как переместиться, Гарри посмотрел мне в глаза, — Альбус задумчиво теребил бороду. — Мне показалось, что ненависть в его взгляде не принадлежит ему. Что это ненависть Тома.

— А может, парнишка наконец понял, что ты ему мозг выполаскиваешь? Знаешь, я бы тоже на его месте слегка обиделся.

— А если Том попытается овладеть Гарри?

— Крестный, это звучит неприлично. Никогда не наблюдал за Лордом склонности к подобным маленьким шалостям.

— Не оттачивай на мне свое остроумие. Ты прекрасно понял, что я имею в виду.

— Ага, понял, — я зевнул. — Он безусловно попытается залезть поглубже в мозг Поттера. Но как попытается, так и отстанет.

— Почему?

— Ты хоть представляешь объем той пустоты, которая царит у Поттера в голове? Лично я бы на месте Лорда испугался, что она меня поглотит.

— Ты обещал позаниматься с Гарри окклюменцией.

— Раз обещал, значит, позанимаюсь, хотя я до сих пор не понимаю смысла сего действа, — я задумался. Конечно, эти занятия не приведут ни к чему хорошему, но я смогу в это время поставить какую-нибудь защиту на разум мальчишки. Я до сих пор уверен, что защищать там особо нечего, но чем Мерлин не шутит. Вдруг Лорд все-таки не побоится и попытается обосноваться в голове Гарри.

— Сев, у меня к тебе еще одна просьба, помоги целителям с Артуром.

— А что, у нас такие бездарные целители, что не справятся с банальным укусом?

— Никто не знает, что за яд у Нагайны.

— Альбус, — я с силой провел рукой по волосам. — Я вообще сомневаюсь, что у Нагайны есть яд. Это анаконда! То, что она является крестражем, может добавлять ей какие-то свойства, но это можно выяснить, только наблюдая за Артуром.

— Том мог поэкспериментировать над ней.

— Вряд ли. Нагайна — единственное живое существо в этом мире, которое вызывает у Лорда чувства, близкие к привязанности. Он не будет измываться над любимицей.

— Он сделал её вместилищем своей души.

— И что? Этим он только подчеркнул ее значимость для себя самого.

— Сев…

— Ладно, я зайду в Мунго и посмотрю, что можно сделать. Ты доволен?

— Когда ты начнешь заниматься с Гарри?

— А, я понял. Ты уже не можешь выпороть меня и поэтому решил загрузить бессмысленной бесполезной работой? Я начну заниматься с Поттером после каникул.

— А…

— А к Артуру я зайду после Рождества, когда все побочные эффекты укуса будут выявлены.

— Я хочу, чтобы ты сам сообщил Гарри о предстоящих занятиях.

— А не слишком ли ты многого хочешь?

— Не слишком.

— Хорошо, я обрадую Поттера. Сделаю ему рождественский подарок, так сказать, — не удержавшись, я хихикнул.

— Чем займешься сейчас?

— Сейчас я вместе с Люциусом отправляюсь к Аберфорду. Мы договорились праздновать Рождество у него.

— Что, прямо сейчас отмечать начнете? — язвительно спросил крестный.

— Прямо сейчас мы будем искать палочку Люциуса на феноменальном заднем дворе «Кабаньей головы». А то он мне уже мозг вынес своим нытьем, что никак не может без нее обойтись, — я поднялся из кресла и, не оглядываясь на крестного, вышел из кабинета.

Феноменальность заднего двора Аберфорда заключалась в том, что там росла крапива. Нет, само по себе это явление не редкость, но не в конце же декабря!

Аберфорд, кстати, совершенно не помнил, как вырастил это чудо. То ли вдохновение нашло, то ли перебрал тогда, но факт остается фактом. Заросли крапивы совершенно не боялись холодов и приятно радовали глаз свежей зеленью на фоне белого снега. Не было этого чуда только на небольшом пяточке, куда свалился Малфой. А вот вокруг… И эта проклятая палочка, скорее всего, именно в крапиву завалилась. Так думали мы, стоя с Люциусом на заднем дворе «Кабаньей головы».

— Ну, и что будем делать? — хмуро спросил я после очередной неудачной попытки магией избавиться от этой гадости. — Почему не действует Акцио?

– Из-за навершия, - неохотно произнес Малфой. – На нем стоят специальные чары.

– И что теперь? Сжечь эту мерлинову крапиву, что ли?

— Я тебе сожгу! Там же палочка где-то. Если крапива сгорит, то и палочке достанется.

— И что делать?

— Дергать руками. Как это действие называется?

— Прополка. Это действие называется прополка. Может, Спраут позовем? — я надеюсь, в моем голосе не было жалобных ноток.

— Не уверен, что мадам Спраут будет помогать Пожирателю выдергивать крапиву, чтобы этот самый Пожиратель нашел свою палочку.

Я согласно кивнул. Постояв еще пару минут, мы переглянулись и принялись за работу. Крапива была на редкость колючая, и очень скоро наши руки покрылись волдырями. И это учитывая то, что мы были в печатках.

Гулко матерясь, мы ползали по заднему двору кабака Аберфорда, но проклятая палочка все никак не находилась.

Руки болели и чесались. Сделав небольшой перерыв, я стащил перчатки. Мои ладони представляли собой жуткое зрелище. Воспалившаяся кожа, покрытая волдырями, напоминающими ожоги. Люциус тем временем рассматривал свои руки. Затем он задумчиво произнес:

— Я понял. Это не крапива. Это какое-то новейшее оружие массового поражения.

Я только кивнул. Самое странное заключалось в том, что моя лоза совершенно не собиралась меня лечить. Видимо, решила, что ожоги крапивы, даже такой странной, имеют лечебный эффект, и решила не вмешиваться, дабы ничего не испортить. Не знаю, какой во всем этом действии был лечебный эффект, а вот воспитательный присутствовал точно. По крайней мере, я запомнил раз и навсегда, что нельзя в пьяном виде доставать палочку и размахивать ею возле открытого окна.

Посидев прямо на снегу, мы снова принялись за свою работу. Когда последний куст крапивы упал к своим изничтоженным собратьям, я встал и уставился на Малфоя.

— Ну? И где палочка?

— Я не знаю, — в голосе Люциуса звучало явное непонимание.

Я шагнул к нему. И намерения были у меня не самые дружелюбные.

— Парни, а что это вы тут делаете? — появившийся Аберфорд спас Малфоя от мучительный смерти. Выглядел старик полностью охреневшим.

— Да вот, решили помочь тебе от сорняков избавиться, — сквозь зубы процедил я.

— А… Вон оно что. Спасибо, конечно, — Аберфорд усмехнулся. — Пойдемте уже в дом, виски скоро замерзнет, а индейка остынет. Кстати, Люциус, это не твое? — и он протянул палочку, украшенную на конце рукоятки головой змеи.

— И где ты ее нашел? — я сунул покалеченные руки в карманы мантии, впервые порадовавшись, что не снял ее, как это делаю обычно, оказываясь за пределами школы.

— На подоконнике лежала. В той комнате, откуда Малфой из окна навернулся, — хихикая, проговорил Дамблдор.