Дневники 1926-1927
Шрифт:
По Кропоткину («Записки революционера») нигилизм явился после падения крепостного права как средство борьбы с его пережитками, это движение было борьбой за индивидуальность. «Нигилизм, без его грубоватых крайностей — придал нашей интеллигенции тот своеобразный оттенок, которого, к великому нашему сожалению, мы, русские, не находим а Зап. Европе. Тот же нигилизм, в одном из своих многочисленных проявлений, придает многим нашим писателям неискренний характер, их манеру «мыслить вслух», которая так поражает европейских читателей».
Продолжая свои «мысли вслух» перед Черных о том, как переменились времена: катехизис русской интеллигенции был, что человек с устремлением «к звездам» (Л. Андреев) не есть наш желанный человек. Но пришло другое время, когда был выброшен лозунг «грабь награбленное», тогда только человек, устремленный «к звездам», устоял от грабежа, и этот человек в унизительном виде «спец-человека» пронес доброе семя в новую жизнь. В этом факте я вижу основание, на котором возможно создать трагедию Алпатова: чтобы сохранить любовь, приходится, напр., отказаться от женщины — это раз, и чтобы сохранить в себе творческую личность — от революции, так что получается: как человек типа «к звездам», обладающий полной силой животной страсти, хочет удовлетворять себя из-за верности к «Музе» (скажем так) и не хочет примыкать, будучи революционером, к революции.
Встречая человека, мы узнаем о нем по его лицу и только потом уж объясняем явление такого лица происхождением, воспитанием и социальными условиями его роста. Лицо человека знаменует нам жизнь в ее творчестве единоличном, и когда мы хотим указать на несовершенство творения данного человека, называем его двуличным. Лицо у человека одно. И это, прежде всего: мы должны в творчестве иметь лицо — это 1-й факт творчества, а потом уже узнавать и устраивать отношения лица. Во всяком случае, из-за отношения лиц мы не должны терять своего лица. «Борьба за индивидуальность» явилась в России как социальное явление после падения крепостного права; но это была борьба за принцип, а не за свое лицо. Наше время диктатуры, когда поражено творчество человека в самой природе своей единоличия, создает эпоху новой борьбы за свое лицо, за самое имя свое.
В наше время жутко подойти к человеку, потому что не веришь в его слово, скажет для чего-то, обещает и не сделает: нельзя ему поверить на слово, потому что верное слово свидетельствует о верной личности, а у нас человек сам о себе ничего не может сказать и за себя самого поручиться.
Сила знания.
Истинного ученого знание как раз и лишает того, что называется «силой»: делает сильным знание только того, кто его применяет к цели, посторонней самому знанию, (разные техники, <1 нрзб.>, политики, особенно политики). Знание в руках ловкого человека обладает очарованием могущества. Миклухо-Маклай, поджигая на блюдечке спирт, казался дикарям человеком, способным зажечь море. Эту чарующую силу знания политики использовали среди наших крестьян, подготовив их разными книжками, они забирали их в свои руки, и те потом становились «сознательными» рабами. Вот и побег Кропоткина был построен на том, что один из друзей его завел с часовым разговор о чудесах микроскопа.
<Приписка на полях>Из юбилейного № Известий, стих. Орешина.
Погляди на мужика Да в рожь. Комсомолкой в облака Уйдешь!11 Ноября.Кропоткин. «Записки революционера».
«Действительно, в человечестве есть ядро общественных привычек, доставшееся ему по наследству от прежних времен, и недостаточно еще оцененное. Не по принуждению держатся эти привычки в обществе, так как они выше и древнее всякого принуждения. Но на них основан прогресс человечества»…
У Кропоткина где-то я нашел, кажется, в характеристике какого-то анархиста, что это был человек с глубокообщественным порывом, питал отвращение к власти, к руководству; вот это соединение чувств общественности с отвращением к главенству чрезвычайно близко мне, настолько, что простое упоминание о существовании таких натур раскрывает мне глаза на себя самого.
Окончил чтение книги Кропоткина «Записки революционера». Эта одна из замечательнейших книг, в которой жизнь своя описана извне, т. е. в поступках и выводах только ума.
Спрятал я всего себя в бороду. Вот великая вещь, вроде шапки-невидимки, я-то все вижу, а у меня людям видны одни волоса, и часто второпях не назовут даже по имени, а просто крикнут: «Эй ты, борода!» Мужики лесные за своего принимать стали, часто слышу, с большим уважением скажут: «Вот так борода!» И им на это говорю: «Был я богат и брился, теперь же, когда придут за долгами, я только по бороде рукой проведу: вот для чего борода!» Смеются мои берендеи и мне говорят: «Для всего борода, для счастья тоже, другой хочет тебе в глаза плюнуть, а попадет в бороду».
13 Ноября.Слепая минута.
Меня страшат те вспышки ненависти, которые иногда пересекают, в общем, уютную нашу жизнь с Е.П., я боюсь, что в бешенстве когда-нибудь разломится эта жизнь. Невозможно эти вспышки предупредить, потому что дьявол врывается в слепые минуты.
Слепая минута найдется всегда, если смотрит на тебя другой человек в упор. Я думаю, в общем, что не надо мне сидеть дома невылазно, это лучшее предупредительное средство.
14 Ноября.Мороз. Ветер. Утром короткий густой снег.
И Рамакришна прибавил:
«Нет никакого вреда в «шипении» на злых людей и на ваших врагов; таким образом вы можете защищать себя и знаете, как противиться злу. Но вы должны быть осторожны, чтобы не впустить ваш яд в кровь ваших врагов. Не боритесь со злом, возвращая зло за зло».
Бог живет во всех человеческих существах, есть и добрые люди и злые, есть люди, любящие Бога, и есть люди, не любящие Бога. Мы должны признавать Божество во всех, но мы не должны смешиваться со злыми или с теми, которые не любят Бога. Наши отношения с ними не должны быть очень близкими. И будет мудро избегать общество таких людей.
«Вы должны любить всех, потому что Бог живет во всех существах. Но дурным людям лучше кланяться издали».
«Решимость и твердое стремление к цели должны лежать в основе бесстрастия к мирскому».
Если по милости Божьей человек ощутит, что не он является действующим лицом во всех событиях его жизни, то в тот же момент (я думаю, что скорее в этот момент только совершается посвящение, и дальше — путь достижения свободы) — человек иногда, будучи уже освобожденным, освобождается от рабства на всю последующую жизнь. Чувство Я (или Майя), «я» в нас есть величайшее препятствие на пути к видению Бога (NB. Вспомнить Версаль: распадение невесты в связи с явлением истины). Надо прибавить исчезновение «Я»: это было моим крещением.
Бывает, пес, долго просидевший на цепи, освобождается хозяином, но не зная, что цепь уже валяется на земле, продолжает сидеть и, когда хозяин издали уже манит его на охоту, он все сидит. Так бывает с человеком еще много хуже, чем с собакой: человек иногда после своего освобождения долго поступает как раб и страдает гораздо сильнее пса, потому что «глубиной души» сознает вечное соответствие своих поступков с самим с собой и видит их в безобразном отражении.
Из Р.
«Когда ум находится в очищенном сердце, душа замечает духовный свет. Начиная видеть этот свет, душа восклицает: «Что это такое? Что это такое?»… встает видение Божественного Существа, природа которого заключает в себе абсолютные Бытие, Разум и Блаженство. Тогда душа желает коснуться этого Существа и объять его, но это не удается ей. Как огонь в закрытом фонаре можно видеть, но нельзя тронуть, так и видение, встающее перед душой, доступно ее зрению, но охватить его она не может и не может войти в него, стать с ним одним».