Чтение онлайн

Читал речь нового президента США Кулиджа, в которой он американскую цивилизацию ставит против европейской, чтобы сдержать войну, и рекомендует Европе для ее процветания усвоить себе американские порядки, цель которых — дать возможность проявления «индивидуальной инициативы». Вот, значит, как можно определять капиталистический строй: порядок, обеспечивающий наибольшее проявление индивидуальной инициативы. Напротив, соц. строй можно определить как гос. порядок, защищающий интересы трудящегося большинства от господства индивидуальных интересов. Определение идеального государства: «Порядок, обеспечивающий наибольшее проявление индивидуальной инициативы в интересах трудящегося большинства». Под этим определением одинаково подпишутся и социалисты и капиталисты, хотя, впрочем, должен выйти большой спор при раскрытии понятия «трудящегося большинства». Дело в том, что труд разделяется на деятельность, подчиненную воле другого (работа) и самовольную (инициатива). Работа по своей инициативе, вот настоящий достойный человека творческий труд.

Исходя из этого, сделаем новое определение идеального государственного строя: «порядок, обеспечивающий всем трудящимся наибольшее проявление личной инициативы».

И опять под этим определением подпишутся одинаково социалисты и капиталисты. Американский капиталист скажет, что нигде в мире не обеспечена возможность рабочему сделаться инициатором, как в Америке. Социалисты русские тоже ответят, что в СССР и кухарка может управлять государством.

Разберем:

Америка. Раб откладывает сбережения, посредством их делается сам инициатором. Следовательно, каждому способному предоставляется возможность выбиться из рабского состояния и сделаться господином раба. Достигаемая этим порядком наибольшая производительность ценностей изменяет к лучшему и положение тех, кто не способен проявить инициативу. Впрочем, за исключением идиотов, безнадежно больных и дегенератов едва ли у многих в какой-либо области не найдется личной инициативы.

СССР.

СССР против самого разделения во времени элементов творческого труда (подчинения и господства) данной личности (т. е. сначала одно: я — рабочий, потом другое: я — инициатор). Все одновременно, и рабочие и «инициаторы», различаясь между собой в разнице оплаты разноклассифицированного, но однородного по существу труда, являются господами производства ценностей, так как эти ценности накопляются для сознательного их распределения. «Каждая кухарка управляет государством» — сказано в том смысле, что личность, обреченная своими способностями на самый неинтересный и простой труд, сознает себя в целом, в частном деле своем видит целое. Американский рабочий, достигая мастерства в работе с целью личного благополучия только в ритме труда (бессознательно), может догадываться, что, достигая совершенства в труде, делаясь его господином, он в конце концов работает на общее благо. На известной ступени утомления и накопления ценностей, попадающих в его личное пользование, такой человек утрачивает чувство ритма творческого труда, и дальнейшее поведение его определяют сами находящиеся в руках его ценности. (Банкир, перелетая Ла-Манш, что-то вспомнил деловое, сказал по радио, потом ему захотелось в сортир, он открыл не ту дверь и полетел в Ла-Манш.)

Кратко: личная инициатива кончается избыточным накоплением ценностей, которые разлагают первоначальное естественное творчество их создателя и отдают его личность во власть самих денег. СССР эти избытки ценностей направляет в коммуну и освобождает сознание их владельца для участия в управлении распределением их на общую пользу.

Существует подоходный налог, посредством которого государство удовлетворяет коммунальные нужды. Вместе с накоплением ценностей и улучшением уровня личного благосостояния граждан растут их потребности в общественности и сознание в распределении ценностей. Американский капитал мало-помалу организует производство во всем мире и устраняет войну интересами самого производства. Недостатки социализма заключаются в том, что он, маскируясь интересами производства, вносит в них элементы морали, чуждые успеху самого производства, и тем делает его невозможным. Эти чуждые элементы заключаются в переоценке значения разумного сознания человека на данной ступени развития масс. Нельзя <требовать> от масс, находящихся целиком еще во власти инстинкта размножения и необходимости родового обеспечения жизненными средствами, чтобы они могли пожертвовать этим для осознания высшего назначения на земле человека.

Процесс творчества:

Всякий личный успех в любой отрасли труда сопровождается чувством общественным, кажется мне хорошо, значит должно быть и всем хорошо.

Один ли я начинатель — я причина ли своего делания? Нет, мое дело — это ответ. Знаю, что на многое могу ответить, если спросят меня, и если я молчу, то, значит, меня не спрашивают. Вначале бывает вопрос — «божественный глагол» — слово, вопрос, и потом я отвечаю своим делом.

И вы тоже, друг мой, оставьте сомнения о себе: вас не спрашивают, и потому вы молчите. Вы не думайте только, что родились вы уродом, нет, — вы молчите, скорее всего до вас черед не дошел. Но это, помните, не значит, что вы можете сидеть сложа руки: ваше великое дело в том, чтобы всегда быть готовым к ответу.

Не всегда, но бывает, я чувствую в себе готовность ответить на всякий вопрос даже из математики, к которой я не способен, если бы меня спросили в эту минуту, я чувствую, дал бы ответ, как из уст в уста, минуя необходимость математики. И так мне еще представляется, что если бы в такую минуту чувство готовности быть способным вместить для ответа весь вопрос, то был бы пожар моей жизни, и я бы, как я, исчез в этом навсегда. Но об этом надо особо подумать: или такой полный вопрос обходит меня, или я не готов к нему и потому я не исчезаю в деле, а появляюсь и продолжаюсь в делах. Если бы я был в состоянии дать полный ответ, я был бы провидец и все, что я сказал бы <1 нрзб.>истину. А я так не могу, малыми делами отвечаю согласно с прошлым, <1 нрзб.>в ожидании рассвета из нынешнего дня как-то хозяйственно отрываю, часть назавтра сберегаю, и это хозяйственное сбережение составляет мое земное делание, я не пророк, а хозяйственно расходую себя для связи дней человеческой жизни.

В моих словах этих ничего нет загадочного, каждый, кто что-нибудь делает, если посмотрит внутрь себя и спросит себя, как у него все выходило, легко поймет меня. Даже умная собака не обжирается до отвала, а часто недоест и зароет в землю кусок, и завтра придет на это место, откопает и съест. Так и наше творчество я понимаю из хозяйства: чем более тревога за будущее, тем больше спешишь делать запас. Творчество законов — наука и творчество форм — искусство в моем понимании создаются тревогой за очень далекое будущее и потому требуют от личности почти полной готовности отказаться от настоящего для заготовки на будущее.

План поездки в Москву и Питер.

В Москве посоветоваться с Тихоновым об издании соб. сочинений. Захватить договор. В Питере уяснить с Гизом и установить денежн. отношения. С Разумн. потолковать о своей работе. (Захватить рассказы, детские тоже.) Побывать в Питере в Эрмитаже, Этнограф, музее. Адрес гостиницы в Питере.

Взять голубую кружку, нагревалку взять, чайник японский, чай, сахар.

15 Ноября.Заседал в Правлении Федерации. Наладил с Т. издание «собрания» в Москве. Купил «Кащееву цепь», оба тома. Вечером с молодежью (Лева, Андрюша, Миша, Алик, Галя Рогова) пировали у Коноплянцевых. Миша тоже сделался путешественником под моим влиянием. Сколько я их таких свободолюбцев наделал. А когда, помню, я сказал Маше (Марья Моревна), что это я через нее таким сделался, она мне ответила: «В Италии тоже сколько я таких наделала!» Все от Марьи Моревны.

Тихонов рассказывал подробности Горьковской авантюры с журналом. По-видимому, дело вышло таким образом: Горький вел переговоры с правыми (Рыков и др.); а пока переговаривались, эти правые были объявлены «правым уклоном», Горький удрал, и вся его авантюра тяжкой виной легла на Базарова. Лучшие друзья Горького теперь уже не в состоянии его отстаивать.

О Горьком. Много бегал по свету этот человек, поселяя иллюзии среди простецов, и, наконец, был привлечен к самому делу. Этого бегуна поставили лицом к лицу с последней реальностью, со смертью, а нас всех привлекли свидетелями. И он публично перед всеми оказался трусом и убежал (до весны!).

Доигрался!

Это всем нам, пишущим и не пишущим, пример возможности для каждого из нас страшного вопроса, чего-то вроде единовременного предъявления всех векселей или Страшного суда. Вот почему так боимся мы смерти, это значит, мы не самой смерти, физического конца, боимся, а смутно сознаем этот последний вопрос при свидетелях.

Допрыгался человек!

Сказать Халатову: с Ленгизом у меня договор о собрании сочинений на 2 1/2 года. Первые две книги <1 нрзб.>срок договора 1 августа. ГИЗ имеет право.

17 Ноября.Утром приехал в Питер. Дождь. Знаменская гостиница № 70. Окно, пробитое 5-ю пулями.

В Ленинград я ехал в жестком вагоне курьерского поезда. «Ляля и папа» (Крестный папа). Как он ухаживал за дочкой. Догадка пассажиров: он вдовец. Он делал то, что делают все женщины, но так как он был мужчиной и молодой, всем бросалась в глаза его заботливость, нежность. И так это было трогательно, все обратили внимание: это бывает ежедневно и между тем не бывает. Конечно, тут в матери дело, вероятно, это молодой вдовец и перенес любовь к дочери. Поезд подходит.