Чтение онлайн

Вспоминается доклад Гере. Всего за неделю до 5 июля он говорил, что немцы вряд ли начнут наступление и высказывал радужные надежды на второй фронт. Но разве десанты в Сицилии - это второй фронт? Не даром наши газеты дают сообщения об этом петитом, верстая на одну колонку.

15 июля.

Дорогой хватили зверской грязи. С утра пошел дождь. Затем рванул ливень. Шоссе закрыто - ремонтируется. Ехали по объездным дорогам. Почти на каждом шагу они была перегорожены застрявшими машинами, преимущественно цистернами. Нас никто не обогнал - в такую погоду торопятся только газетчики. Ломили через грязь и лужи, как ледокол, машину накрывало грязью с верхом. Навстречу машины изредка попадались - большинство везло остатки наших сбитых самолетов.

У деревни Николаевка, застряв в грязи, мы явно услышали канонаду тяжелых орудий. Как узнали позже, это палили наши, перейдя в атаку на некоторых участках фронта.

Днем прибыли на место, в Политуправление, вблизи с городком Свобода, село Опалиха. Встретили тепло. Огромное количество знакомых. Только парикмахера старого нет - а я-то дорогой рассказывал Макаренко, что как только парикмахер Каминский начинал меня брить - немедля играли зенитки. Сейчас вместо него девушка - Раиса. Сел я бриться - и как по щучьему велению - пальба.

Встречавший меня первым кинооператор Казаков, увидев знакомое лицо с "лейкой", решил сделать мне приятный сюрприз. Он отвел меня в сторону (для секретности) и доверительно сообщил:

–  В село Н-ское привезли "Тигра". Можно снимать, как угодно и делать с ним, что хотите. Не прозевайте!

Это особенно забавно, если учесть, что за все дни боев не удалось снять ни одного "Тигра" хотя подбиты были многие десятки. А редакции требовали. Но все танки находились либо на территории противника, либо на ничьей земле. И вот дня три назад одна команда эвакуировала "Тигра". На него немедленно набросились тигры-репортеры. Они его щелкали со всех сторон, задымили все вокруг шашками и взрывателями. Но всех перещеголял Кнорин из "Красной Звезды". Он снимал, как и все, и улетел в Москву. На следующий день (13 июля) в газете "Красная Звезда" на первой полосе появилась панорама из четырех "Тигров", на второй - боевой эпизод с "Тигром". А это был все тот же несчастный замученный один единственный танк-эталон.

Газетный народ встретил нас с подъемом и весьма дружески. Живут газетчики и киношники в деревушке со странным южным названием Кубань, и Макаренко я сказал, что - выходит - он никуда и не уезжал со своего фронта. Впрочем, газетчики называют это логово "Голливудом". За год, что мы не виделись, многие получили ордена: Рузов награжден "Отечественной войны" 2 степени, Олендер - 1 степени и т.д.

Начальник отдела агитации и пропаганды политуправления подполковник Алипов расплылся в улыбке при виде меня:

–  Вы всегда приезжаете в острые переломные моменты.

Над нами тихонько носятся штурмовики, изредка проходят немцы. Глухо доносится канонада. На участке одной армии наши части перешли в наступление. Об этом смутно говорили все. Меня спрашивали, что делается на Брянском и Западном.

Вечером легли спать на сеновале: Женя Кригер, Оскар Курганов, Трояновский и я. Вдруг Павел Трошкин вспомнил, что Льющенко из "Комсомолки" сказал, что в сводке есть сообщение о том, что наши части севернее и восточнее Орла прорвали фронт и углубились на Орловско-Курском направлении и, после ряда контратак, перешли мы в атаку.

Ага!!

16 июля.

В 4 часа утра Оскар вместе с известинцами уехал на передний край глядеть наступление. Макаренко с Коршуновым поехал к танкистам. Я решил заняться авиаторами. Чудный погожий день, солнце. Село красивое, все в зелени. Бабы вокруг роют окопы.

Сижу, пишу письма. Рузов читает вслух Киплинга стихи.

17 июля.

Вчера днем наши части попридержали ход, а во второй половине дня опять пошли в атаку. Продвижение идет медленно. Немцы зло огрызаются, часто переходят в контратаки. Силы у них здесь большие. На брянский они сняли отсюда только 2 танковых дивизии и авиацию. Поэтому очень остро стоит вопрос о закреплении.

Ребята вчера выехали в части. Курганов поехал с фотографом "Известий" Павлом Трошкиным и Женей Кригером. Они заблудились и попали на самый горячий участок. Как Оскар говорит - они увидели то, о чем раньше писали. Они были на НП полка в 500 метрах от поля боя. Танки, артогонь, авиация! Поджилки трясутся.

Отличился Трошкин. Несколько дней редакция долбала его за то, что он ничего не посылал. И вот, будучи на НП, он увидел несколько самоходных пушек "Фердинанд", подорвавшихся на нашем минном поле. Метров 300-400. Он взял командира минеров и пополз туда. До этого там убило троих и ранило одного. Дополз, снял вплотную. Молодец!

Вечером Рузов читал мне стихи Киплинга. Великолепно! Очень идет к войне. Особенно хороша "Дорога в Мандалей". Томик Рузов возит с собой.

Весь вчерашний день наша авиация косяками гудела на север. Самолетов несколько сот.

Сегодня встал рано. Спор с Кригером: что раньше делать - чистить сапоги или умываться? Умыться - запачкаешь руки, чистить - при умывании забрызгаешь сапоги. Я стоял за чистить, Женя - за мытье. Кончили тем, что пошли завтракать.

Сегодня снова наша авиация продолжала утюжить передний край. Снова и днем и ночью слышна канонада. Ребята были в отбитых деревнях - как обычно вонь, трупы, минометный и пулеметный обстрел, разрывы снарядов. Несем значительные потери. Один танковый батальон на небольшом участке был израсходован за два часа.

18 июля.

С напряжением слушаем сводку. О нашем направлении говорят глухо и между прочим. Это всех огорчает. Так мы скоро превратимся в вымирающих животных, т.к. нас никто не будет печатать с неинтересных направлений.

–  Исчезнем, как мамонты, - говорит Макаренко.

В столовой встретился с полковником Мартыновым - зам. командира 87 стрелковой дивизии. Его дивизия дерется сейчас около Понырей. Полковник лежал месяц или полтора в госпитале. Вчера выписался, поехал к высокому начальству. Одначе, столь сильна привязанность к части, что "по дороге" (сделав крюк в 100 км. с лишком) заехал на передний край и посмотрел, как дерутся его "ребята".

Утром обсуждали куда и когда поехать. Решили было мотать сразу после завтрака. Липавский сказал:

–  Нет смысла, поедем часиков в 12. Утром там делать нечего - даже под бомбежку не попадешь.

Все огороды и сады нашей деревни забиты семьями. Это - эвакуированные с переднего края. Живут они в сараях, клетях, а то и просто под деревьями, табором.

Вокруг много роют. Отрывают, опоясывая все селение, окопы полного профиля. И это несмотря на то, что мы наступаем. Правильно!

Днем был у командующего воздушной армией генерал-лейтенанта Руденко и его начштаба генерал-майора Бройко. Живут они в лесу, в целом земляном городе. Блиндажи трех-четырехкомнатные, чистота, порядок, окна со стеклами и занавесками, телефон с Москвой.

Принял меня отлично. Вышли, если на травку и беседовали около трех часов. Рассказал о тактике массированных налетов, говорил, что такое прикрытие наземных войск и господство в воздухе, что в воздухе дорогу наглухо не закроешь и проч. Постреливали зенитки, покусывали комары. Генерал высок, статен, живое лицо, блондин чуть седой, очень культурный и обходительный. В свою авиацию влюблен и чуть-чуть к ней неравнодушен.