Чтение онлайн

А очерк его на растопку пошел,

И все журналиста забыли.

И только седой старичок метранпаж,

Качнув головою, заметил:

"Остер был когда-то его карандаш,

И с честью он смерть свою встретил"

А жизнь фронтовая плыла и текла,

Как будто ни в чем не бывало,

И новый товарищ поехал туда,

Где вьюга войны бушевала.

А в октябре - ноябре, во время Киевского окружения, и сами авторы сложили безвестно свои головы.

В. Поляков, И. Френкель. Южный фронт, 1941 г. (на мотив "Умер бедняга в больнице тюремной")

Работал бедняга спецкором военным,

Долго родимый страдал.

Днем он и ночью работал бессменно:

Заметки он с фронта писал.

Вот присылают ему три заданья,

С грустью он сел в грузовик.

Тихо сказал он друзьям: до свиданья!

И головою поник...

Только проехал он два километра 

Думал дела на мази 

Вдруг под порывами сильного ветра,

Села машина в грязи.

Вылез, бедняга, а грязь по колено,

Стал он машину толкать.

Долго толкал он ее постепенно,

Она продолжала стоять.

Все же под вечер на фронт он явился,

Скудный добыл материал.

Но телеграфа в тот день не добился-0

Время лишь зря потерял.

Сутки не ел, был обстрелян нещадно,

Долго бомбили его.

Было обидно до слез и досадно 

Он не привез ничего...

Встретив, друзья его долго молчали,

Что же им было сказать?

Всю глубину журналистской печали

Трудно в словах передать.

Надо будет достать еще песенки южан. У низ есть чудная песня "Давай закурим". Да, один коллекционирует песенки, а вот Фаб. Гарин на Калининском фронте завел "вдовье поминание" - список журналистов, погибших на фронте. У него - 55 фамилий.

Немцы начали пробовать налеты на Москву. 5 сентября вечером была тревога - от 7 вечера до 7:45. Летело 70 бомбардировщиков, сбили на подступах!! Зенитки не били. Вчера утром ( в 9 ч.) была тревога - кончалась через час без стрельбы.

Говорил по вертушке с Дунаевским. Он в Архангельске. Началась война в Арктике. Рейдер обстреливал Диксон, был и налет. Были попытки и на другие пункты. Бомбится Архангельск часто. Город пострадал, порт, дорога, заводы нет.

С фронта приехали Лидов, Эстеркин (Курганов), Калашников. Калашников был под Ржевом. Говорит - мало сил - и у нас и у них. Немцы висят в воздухе и непрерывно бомбят передний край. Большие жертвы. Наша авиация почти не противодействует. Продвижения у нас там нет. Чуть левее - по направлению к ж.д. Ржав -Сычевка мы за пять дней продвинулись на шесть километров, вообще же в этом месте ( у дороги) наши войска продвинулись вперед от Погорелова Городища на 90 км. Пленные, взятые у Ржева, рассказывают, что под Ржев прибыла танковая бригада, предназначавшаяся на африканский театр: танки ее окрашены в желтый цвет.

Приехал Устинов с Брянского фронта. Там тихо, местные действия. То же говорит и Врошунов, прибывший с Северо-западного фронта.

Интересны фронтовые словечки.

–  Брехливые новости - "сарафанное радио", "солдатский вестник" (это еще и в смысле узун-кулака, т.е. длинного языка), "агентство ОГГ" (одна гражданка говорила).

–  ВПЖ (военно-полевая жена).

–  Продукт 61 (водка).

12 сентября.

Был сегодня во 2-м гвардейском бомбардировочном полку авиации дальнего действия (дивизия покойного Новодранова). Ему вручали гвардейское знамя.

Вечером, на газу разговорился по душам с летчиком Героем Советского Союза капитаном Молодчим. Молодой 22-летний парень, бомбил Берлин, Кенигсберг, Будапешь, Варшаву и т.д. Был, между прочим, в этом году первым над Берлином - 27 августа. Шло тогда туда 16 самолетов, остальные не выдержали огня и бомбили Штетин.

–  Страшно?

–  Я самый паршивый трус из всех, кого знаю. Повернуть обратно хочется до смерти. Заставляешь себя идти в огонь только мыслью о том, что это приказ, да еще приказ Сталина. Ну а над целью забываешь обо всем. Лишь бы сбросить погорячее, где почернее. Вот вы летали много? Давайте я вас свезу на Берлин. Гарантирую, что придем обратно, ну м.б. с дырочками. Я тут недавно чуть ли не 150 пробоин притащил. Ну, согласны? По рукам! Куликов (штурману)- разними... Сколько я сбил самолетов? Ни одного. И до конца войны не собью ни одного. Это - не мое дело. Я - бомбардировщик. И когда я вижу далеко-далеко немца, я, как заяц, в кусты: в облака, в низину, в сторону, готов даже обратно идти на немецкую землю, а потом где-нибудь свернуть домой.

Приехал Саша Морозов с Черноморского флота. Рассказывает любопытные вещи. Три наших последних катера, уходивших из Севастополя, подломали в пути моторы. Несет. Глянь - берег. Оказывается - турецкий. "Ну, думают, труба, интернируют. Прощай, война!". Одначе, встретили гостеприимно, отвели гостиницу, а командира - гостем губернатора, обед, прием. "Что вам нужно?" "Да вот, моторы барахлят".

Сменили, отремонтировали, указали курс к дому. Прибыли.

Врет, наверное, Саша...

Ехал он поездом до Баку, оттуда - Красноводск, Ташкент, Москва. В Баку на пристани 40 000 эвакуированных, в Красноводске - 25000 (ждут поезда, поезд - раз в двое суток, а все остальные поезда - нефть)

В Красноводске люди бросают свои вещи. Комендант - майор, подбирает их, сортирует, меняет у "кочевников" на продукты и организует из этого фонда питание раненых - ежедневно кормит 1000- 1500 человек.

Любопытно перевозят нефть. Наполняют в Баку цистерны, кидают с рельс в воду, сцепляют тросом - буксир и айда в Красноводск. Там - краном наверх, на платформы и ту-ту - поезд. Говорят - идея Ширшова.

Забавно, как много и охотно все говорят о еде. Вспоминают меню прежних обедов, а ежели кто-нибудь обедает или ужинает у знакомых даровитых, то немедленно дразнит слушателей подробным перечислением блюд.

28 сентября.

Давненько не писал. Все руки не доходили. Мой начальник Лазарев уезжал "на войну" и поэтому мне пришлось быть за все. Дела наши военные остаются без особых перемен. Немцы по-прежнему жмут на Сталинград, но в их печати уже появились нотки о том, что "Сталинград потерял сове стратегическое и экономическое значение", а посему -неважен, что "мы его, конечно, возьмем, но это не обязательно должно быть скоро, т.к. мы экономим и жалеем людей". Вся мировая печать пишет о том, что немцы сейчас будут форсировать битву на Кавказе - за Грозный, Орджоникидзе, Баку. Там и впрямь дела активизировались, силы туда подброшены. В районе Моздока мы было одержали некоторые успехи: отбили обратно три крупных станицы на левом берегу Терека: Червленную, Калиновскую и Наурскую, ликвидировав тем самым угрозу флангового охвата Грозного с севера. Но сейчас немцы там опять жмут, встречая, правда, очень сильное сопротивление.

На Западном без перемен, все еще чешемся у Ржева. Кстати, Полевой на днях прислал захваченные у немцев документы: подробные описание зимней битвы за Ржев. Немцы признают там, что зимой Ржев был накануне падения.

Давай закурим. И.Френкель, Южный фронт, 1941 г.

Теплый ветер дует,

Развезло дороги.

И на Южном фронте оттепель опять...

Тает снег в Ростове, тает в Таганроге,

Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать.

Об огнях пожарищах,

О друзьях товарищах,