Чтение онлайн

30 марта, вторник.

Не стоит включать Шуберта 379 , если знаешь, что Л. против шума. Да и не очень-то хочется. Холодный пасмурный день – самое то для чтения у камина. Вчера я прогулялась до моста [Саутхиз] и обратно через редколесье – словечко Гилберта Уайта. У него странные пропорции, из-за чего холмы кажутся величественными горами, черепаха – слоном, дуб – лесом и т.д. Приятный эффект, напоминающий замедленную съемку, – будто смотришь через увеличительное стекло. Все в 6 раз больше своего истинного размера. Величайшее удовольствие для читателя. Фразы четкие, словно звон колоколов. А ведь у него не было никаких научных инструментов – только глаза. Вопрос в том, когда и как внезапно развилась наука. XVIII век – это почти средневековье.

Этель звонит и говорит, что перечитала «Годы» под руководством мисс Хадсон 380 и уже не находит их невразумительными, а считает превосходными… Неужели хоть кто-то поверит? И все же я чувствую некоторое облегчение. Во-первых, это избавляет меня от необходимости спорить. Я принимаю что есть. Во-вторых, раз уж мисс Хадсон неожиданно получила удовольствие от книги, значит, «Годы» действительно будут хорошо продаваться. Сегодня наш последний день в уединении. Вечером могут доставить лондонскую почту. Квентин придет на ужин. Собрание Лейбористской партии; я даю голове отдохнуть, пока мы не вернемся. Но в четверг придется немного напрячься – весь путь до Минстеда и обратно пройдет в разговорах, но что тут поделаешь, когда умирает человек. Я имею в виду, что Джанет 381 умирает. Как странно лежать здесь, спокойно созерцая отдаленный, но неизбежный конец, а Эмфи 382 и вовсе за ним наблюдает. Но я склонна думать, что она по-своему тихонько счастлива, за исключением Эмфи, читая по привычке свои аннотированные издания Вордсворта 383 и Мередита. Кажется, именно их она читала вместе со мной в парке в Фирле 30 лет назад.

31 марта, среда.

Слава богу, сегодня мне лучше. Ясность и стабильность – я сейчас греюсь на солнышке у окна. Все равно не буду писать до понедельника. Утро словно июньское. Деревья издают странный шелест, как будто лопаются почки, трескаются ветки. Каркают грачи. Деревья еще голые и яркие. Вчера вечером пришли письма. Лорд Оливье 384 : «Будучи не в духе и не в настроении браться за серьезные книги, я прочел “Годы”» – такая вот бессмыслица. Первые посетители – Хью 385 ; вечеринка Салли Чилвер. Сегодня пришло уклончивое письмо от Спэрроу 386 и извинениями и просьбой не читать рецензию, которой он ей не гордится. Л. назвал его «мелкой свиньей». Этель увлечена Дотти. Да будет так. Квентин вчера вечером порадовал меня, похвалив «Годы» за поэтичность и назвав «На маяк» самым странным романом, который он когда-либо читал. Хорошая встреча. Мистер Мэйсер Райт 387 принес каминные решетки и кочерги. Луи 388 в восторге. Очевидно, что писать я не могу. Рука отказывается держать ручку.

2 апреля, пятница.

Сама себе удивляюсь! Сегодня я вполне сосредоточена и бодра, мысли льются через край, потому что в пятницу Эдвин Мюир 389 в «Listener» и Скотт Джеймс 390 в «Life & Letters» 391 так чертовски расстроили меня, отвесив свои пощечины. Оба они знатно унизили меня: Э.М. сказал, что «Годы» мертвы и разочаровывают, – то же самое, в сущности, сделал и С. Джеймс. Свет померк; меня прибило к земле. Мертв и разочаровывает – значит, меня раскусили, и эта одиозная мешанина, которую я назвала книгой, оказалась сущим провалом, – впрочем, так я и думала. Нет в ней жизни. Она гораздо хуже горькой правды и яркой оригинальности мисс Комптон-Бернетт 392 . Эта боль разбудила меня в четыре утра, и я сильно переживала. Весь день, пока я ехала к Джанет и обратно, прошел как в тумане. Но около семи он развеялся. В «Empire Review» 393 была хорошая рецензия в четыре строки. Лучшая из моих книг – помогло ли это? Нет, не думаю. Но восторг от того, что по тебе проехались, вполне реален. По какой-то причине я чувствую себя бодрой; веселой; возбужденной; боевитой – даже больше, чем от похвалы. Конечно, мне было приятно услышать от Л., что никто из наших друзей не читает «Listener». В любом случае мое настроение поднялось, стало спокойным и ровным, а я снова почувствовала себя неуязвимой, твердо стоящей на ногах, бойцом.

Мне никто не писал. Итак, я чувствую, что пощечины закончились и можно начать все сначала. Остался только Дезмонд, если, конечно, он приедет, а потом – абсолютная свобода.

Очень интересный визит к Джанет [и Эмфи]. Обе они настолько бодры, веселы и даже очаровательны, насколько это возможно. Джанет округлилась и похорошела, с красивым… Позвонили Кейнсы – Мейнард читает «Годы» и полон энтузиазма. Что ж, это радует… А главное, дает больше шансов «Трем гинеям». Сейчас я готовлю свою радиопередачу, дату выхода которой мы пытались перенести, но вернемся к Джанет и Эмфи. Маленький солнечный домик с соломенной крышей, полный красивой мебели. У Эмфи так горят глаза, словно она всегда жила своей жизнью. Э. совершенно непринужденна; разговорчива; человечна; непосредственна. Порхает, как обычно, из комнаты в комнату, и перебивает, вольная птица; один глаз слезится, но никакого уныния – неподдельное веселье и радость. Джанет, видимо, и правда умирает, но они не знают, как долго она еще протянет. «Какая скука, – говорит она, – подхватить эту заразу как раз в тот момент, когда мы планировали провести приятную старость вместе. Мы столько всего хотели сделать». Они собирались поехать в Голландию и посмотреть на птиц. И это не было позерством; никакой скованности; все очень естественно. Мы немного поговорили с Джанет, потом с Э. Последняя сказала, что не верит, будто смерть кладет всему конец: «Что такое 70 лет? Так мало – так мало. Для чего все это, спрашиваю я себя, если на этом все закончится. О нет, мы продолжим жить – я уверена. Иначе и быть не может – как бессмысленно… – говоря это, она опирается локтем в сером джемпере на край стола; стекает слеза. – Джанет в это не верит – она не ходит в церковь. А я хожу. Я только посмотрю, готова ли она принять тебя. Да, мы всегда были бедны. Но потом приняли решение отказаться от походов в театр и лишней одежды. Мы хорошо питались: мама всегда говорила, что по молодости это особенно важно, – а потом нам приходилось зарабатывать на жизнь. Это было так здорово – знакомиться с интересными людьми. Очень немногим девушкам в наше время приходилось работать».

Немного посплетничали с Джанет, ибо времени было мало, о прошлом и настоящем; о ее вере, благодаря книге Херда 394 , в некую общую жизнь, а не в индивидуальную. Какое-то мистическое выживание. Молодежь хочет этого. Никакой религии. Кэтрин Асквит 395 зовет в гости, но я сомневаюсь, что она готова к визитам. Я вполне счастлива; есть некоторый дискомфорт; не могу сидеть или гулять.

Странный переход от мысли о том, насколько я плохая писательница (после Мюира), к представлению о себе как о великой писательнице (после Мейнарда). В общем, быть плохой означает большее чувство свободы, но не славы. Разница между тем, чтобы прислониться спиной к стене и беззаботно парить над своими владениями… Парить над владениями – каково это? – самая звучная поэтическая строка 396 .

3 апреля, суббота.

Теперь мне предстоит выступить в эфире 29-го числа. Речь пойдет о следующем: слова не могут быть ремеслом. Я собираюсь пренебречь названием и поговорить о словах, о том, почему они не позволяют превратить их в ремесло. Они говорят правду; другого толка от них нет. Нужно два языка: язык вымысла и язык фактов. Слова – это не люди… Они не зарабатывают денег, требуют уединенности – почему?! Для сцепления друг с другом, для продолжения гонки. Мертвое слово. Пуристы и импуристы 397 . Есть только впечатления, но не утверждения. Я тоже уважаю слова. Слова вызывают ассоциации. Блаженство уносит прочь 398 . Мы легко можем создавать новые: «squish–squash», «crick–crack» 399 . Но в письменной речи их использовать нельзя 400 .

4 апреля, воскресенье.

Еще одна любопытная особенность. Мейнард считает «Годы» моей лучшей книгой; говорит, что одна только сцена Элинор и Кросби превосходит весь «Вишневый сад» Чехова 401 , и это мнение очень умного человека, пускай сказанное от чистого сердца, волнует меня гораздо меньше, нежели нападки Мюира, которые медленно, но верно проникают в душу. Дело не в тщеславии, а в каком-то другом чувстве, и оно исчезнет сразу после выхода следующего номера «Listener». Л. ездил в Тилтон и там вдоволь наговорился с близкими друзьями. Мейнард нездоров; судорога в сердечной мышце. Пальцы ног не разгибаются. Лидия встревожена. Странно, ведь на Рождество он сказал, что здоров как никогда. Разговоры о том, что делать с Джулианом, который всем кажется подавленным. И никаких газет сегодня утром – сколько же на меня вылилось злобы, что я весь день была в легком раздрае. Но если Дезмонд и возьмется за меня, он позволит себе немного благосклонности и уныния. Скорее всего, он не возьмется. Поскорее бы избавиться от рецензий! С огромным удовольствием читаю Бальзака 402 . Возвращаются силы читать романы.

Мейнард назвал «Годы» трогательной книгой; более нежной, чем все остальные мои работы; она не озадачила его, как «Волны»; символизм не напрягает; очень красивый язык; нет лишних слов, только нужные; он еще не закончил. Но как совместить два противоположных мнения: что это самая человечная книга и самая бесчеловечная? Ох, забыть бы все и писать – завтра я просто обязана сесть за работу.

9 апреля, пятница.

[Лондон] «Твоя отрада вряд ли хороша – она, конечно, слепоте сродни» 403 . Да, но моя отрада не слепа. Именно об этом достижении я думала в начале четвертого утра, когда мне исполнилось 55 лет. Я лежала без сна, такая спокойная и довольная, как будто выбралась из водоворота событий, погрузилась в голубое тихое пространство и пребывала там с открытыми глазами, в безопасности, готовая ко всему, что может случиться. Такого чувства у меня прежде никогда не было, но с прошлого лета оно возникало несколько раз – в глубокой депрессии, когда я как будто выходила из нее, откидывая одеяло, лежа в постели и глядя на звезды, – в те ночи в Монкс-хаусе. Конечно, днем это [?] раздражает, но что поделаешь. Так было вчера, когда пришел старина Хью и ничего не сказал о романе «Годы». Он стал толще, грубее. Я не чувствовала в нем прежнего добродушия – думаю, Голливуд немного испортил его. Пришел Ишервуд. Мы болтали о королевской семье: Хью будет писать репортаж о коронации для «Daily Mail» и получит ?200 за 2000 слов. Потом он рассказал нам правдивую историю о Фрэнке Воспере 404 и мистере Уиллесе 405 – содомия – внезапный порыв у борта корабля – как располнело его лицо, как он боялся стать уродом. Вот за что я люблю Хью. Но его дар рассказчика изнашивается. Мистер Дэвидсон 406 , пастор в бочке, приглашает его на обед. Хью не слишком интересуется человеческой природой. Его вечно что-то раздражает. Тем не менее вечеринка прошла очень живенько, а когда она закончилась, я прогулялась по площади – первая летняя вечерняя прогулка – и полюбовалась нашими патриотическими клумбами с красными, белыми и синими гиацинтами. В мае мы едем во Францию.

14 апреля, среда.

Я должна заставить себя исправить «Гиббона» и отправить статью сегодня. Но после стольких месяцев работы исправления почти заставляют меня корчиться в агонии. И чтобы успокоиться, я отвожу 10 минут записи в дневнике на скорую руку. Я закончила, то есть набросала свое эссе для Би-би-си, причем с некоторым воодушевлением. Старушка Этель приходила на чай [9 апреля] и оставила все свои шипы в моей плоти. Сказала, что я самая сильная из женщин, намекая на то, что мы с Л. по каким-то причинам не звали ее в Родмелл. Но я не стала писать и говорить ей об этом. Нет, я погрузилась в единение и тишину. Как странно! Было бы скучно, не будь мой разум так активен. Сегодня утром ни одного письма – с тех пор, как вышли «Годы», их всего 10–11 штук. Никто не говорит со мной о романе, никто о нем больше не пишет. Похоже, с глаз долой…* И я как-то глупо избегаю встреч с теми, кто будет или не будет обсуждать со мной книгу. Тем не менее она продается лучше, чем все мои романы. Издательство «Harcourt Brace» продало по предзаказу в Америке 12 тысяч экземпляров – мой рекорд. Честно говоря, я не знаю, что и думать об этой книге: хороша она или плоха? Честно говоря, я шоке и поэтому не буду думать, а как можно быстрее вернусь к «Трем гинеям». В голове опять свежо, словно рассвет в июне. Впереди еще один рывок.

Сегодня вечером ужин с Кингсли Мартином, Стивеном Спендером и Джулианом. К.М. взволнованным голосом спрашивает Л., почему я не хочу писать для NSN. «Из-за денег?» Они предлагают увеличить мой гонорар и количество слов. Так что же мне ответить? Правду?

* Продано, кажется, 9300 экземпляров.

15 апреля, четверг.

Стивен называет «Годы» лучшей моей книгой, и Кингсли [Мартин] тоже, но меня это не радует. А вот Стивен – да. Не так сильно, как хотелось бы. Однако скоро я смогу свести счеты с романом «Годы»: добавить, отнять, отбросить и больше ничего не говорить. Долгий интимный политический спор. Джулиан, К.М., Стивен – все называют друг друга христианскими именами [данными при крещении]. В чем наш долг? Что должны делать такие ответственные люди, как К.М.? Пацифистом быть нельзя, ибо это безответственно. Я сидела и отделяла свою позицию от их, мысленно проверяя утверждения собеседников, убеждая себя в собственной честности и справедливости. К.М. очень невротичный, темноглазый, мелодраматичный. Много путешествующий, чересчур легко возбудимый, поверхностный человек – сплошной эмоциональный вздор, неуверенность в себе, неприкаянность. Джулиан вспыльчив и язвителен; корчит странные гримасы, внезапно заливается смехом; довольно груб, но честен, недисциплинирован, но имеет козыри в рукаве. Упорно хочет ехать в Испанию; не желает спорить; жесткий; твердолобый; у него есть забавные фразы вроде «присоединиться на время распри». Гарри Поллит 407 впадает в ярость, когда его просят организовать любовные приключения Тома и Стивена 408 – вполне естественно, как сказал К.М., быть под контролем КП [Коммунистической партии] в этой войне; быть опустошенным смертями; надоедать с отношениями. В КП принимают только тех, кто предан Делу. К.М. много занимается милитаризмом, так что мы обсуждали ручные гранаты, бомбы, танки, словно генералы, опять оказавшиеся на войне. И я почувствовала, как во мне разгорается пламя «Трех гиней», потушенное «Гиббоном» и Би-би-си, – сейчас мне надо править свою речь, но после вчерашней болтовни я сегодня утром на это не способна. Стивен болтал без умолку, слишком бессвязно, но, повторюсь, доставил мне огромное удовольствие. Говорит, что «Годы» дают ему ощущение потока времени и роман очень точен, но об этом он напишет в «Left Review» 409 . Таким образом, молодежь на моей стороне. Против: Вита, Элизабет Уильямсон, Хью Уолпол. За: Мейнард, Хейворд, Котелянский, Несса, Стивен. Я перечисляю только тех, кто высказался лично, а не написал; на классификацию последних ушло бы целое утро. Любопытно полное отсутствие писем от поклонников. Но продажи в Америке только начались. Я ведь говорила, что книга там продается – ох, кажется, говорила, но мысли путаются. Читаю Бальзака, читаю мемуары Августина Биррелла 410 , а теперь с неохотой закрою «Гиббона»; как же хочется закончить. Начать ли мне другую статью? О письмах Скотта 411 ?