Чтение онлайн

– Напишем ей сейчас же, – добавил он. – Сообщи ей, что ты выпускник Кингз Колледж и заинтересуй ее переводом. Она, наверное, бедна как церковная мышь!

– Как бы не перебрать, – заметил я. – Ведь это значит, что мы вводим в дело третье лицо, почти незнакомого человека. Может, лучше написать по-русски? Ведь Берия хорошо говорил по-русски?

Борис замотал головой.

– Нет, это не будет выглядеть убедительно, не стоит рисковать. Берия мог бы писать такое только на родном языке. И если мы выпустим дневники на русском, мы объявим, что это перевод. Потом дневники могут попасть в самиздат, и цена их упадет.

– А как это напечатать? Ведь они проверят шрифт на старость?

– Мы будем печатать на старых лентах. У меня их целая куча в столе, все выцветшие.

– А какова моя роль?

– Самая главная, мон шер! Я обеспечиваю факты, а ты будешь писать. Ты писал когда-нибудь порнографию?

– Так, по мелочи. Дежурные половые акты – для того, чтобы на обложке можно было изобразить голую женщину.

– В дневниках тебе придется изобразить настоящее порно! Дай волю фантазии. Представь, что ты Берия и тебе стоит только щелкнуть пальцами, как тебе доставят любую женщину, а потом ты можешь делать с нею все, что пожелаешь. – Он удовлетворенно хмыкнул. – Потом мы найдем американского издателя и попросим его перевести парочку миллионов в швейцарский банк и не задавать лишних вопросов. О'кей?

– Замечательно, если, только, конечно они не захотят узнать, как дневники попали к нам.

– Чепуха. Ты, скажем, тайно вывез их из-за железного занавеса, из какой-нибудь восточноевропейской страны. Таким путем многое попадает на Запад. Но, конечно, ты должен держать в секрете имя того, кто тебе передал дневники. Это то, что надо – чем больше тайны, тем более убедительно все будет выглядеть. И уж поверь, если материалы будут зажигательными, эти американские издатели сами не захотят ломать себе голову по поводу того, подлинные они или нет. Но помни – никому об этом ни слова!

– Никому, – поклялся я. – Как в могиле.

– Как в могиле Берии! – заорал Борис и потом это весело повторял, пока мы не вошли в офис радио «Свободная Европа».

– Нам надо все тщательно спланировать сначала, – говорил Борис, с шумом поглощая свой бульон.

В последнее время мы обедали в маленьком ресторане посреди Инглиш Гарден, в котором в это время года почти не было посетителей.

– Например, – продолжал он, – это чертово ЦРУ. Об издателях не стоит беспокоиться, а вот ЦРУ… Они, конечно, нами заинтересуются, но если повезет, нас примут за агентов, имеющих в своих руках оригинал. Нам важно, чтобы они не только поверили в подлинность дневников, но и в то, что знают источник, из которого они к нам попали. Но если они узнают, что это подделка, нам не поздоровится! Возможно, они не могут нас отдать под суд, но им ничего не стоит добиться запрета на наш въезд в большинство стран, они смогут договориться со швейцарцами и наложить арест на наши деньги.

– Да зачем ЦРУ это нужно?

– Им нужно все. А личные записи Берии могут дать им целую массу полезных сведений, особенно, – тут Борис ухмыльнулся, – если в них имеются жаренные фактики о нынешних лидерах в Кремле.

– Ну нет, Борис, нам это ни к чему. Это для тех, кто занимается пропагандой, это для молодчиков из ЦРУ. Личные воспоминания – совращение малолетних, изнасилования – это замечательно, это пойдет. Но нам не стоит дискредитировать советское правительство. Ты говоришь о ЦРУ. А как насчет КГБ? Как они прореагируют?

– Думаю, это не имеет значения, – сказал Борис, как мне показалось, слишком поспешно. – Когда на Западе выходят подобные публикации, их реакция всегда однозначна: это происки ЦРУ. Помнишь, «Записки Пеньковского»?

– Я уверен, что они были сфабрикованы ЦРУ.

Борис пожал плечами:

– Кто знает. В том-то и дело, что никто в подобных случаях не знает наверняка. Так же было со стариком Никитой – никто никогда не сможет сказать, что он написал сам, а что добавило ЦРУ, или КГБ, или, возможно, те и другие. Но в случае с Берией большинство из тех людей, которые могли бы доказать подлинность дневников, уже на том свете. А те, кто еще живы, предпочтут помалкивать. И КГБ может заявить что угодно – кто их будет слушать?

– Меня больше волнует не то, что они скажут, а то, что они сделают.

Борис выразительно пожал плечами.

– Ну что они могут сделать? Убьют парочку американских издателей с Пятой авеню?

– Не издателей – возможно, нас.

– Ну что они могут нам сделать? Выследить и убить нас, как они это сделали с Троцким? Во времена Берии это было бы возможно, но сейчас они работают в другом стиле.

Я ждал, что он еще скажет, но он был поглощен своим бефстрогановым. Я подумал, что для человека, убежавшего от Советов и впоследствии заочно приговоренного к десяти годам тюремного заключения, он был слишком оптимистичен. Ну в самом деле: не закроют же советское правительство и разведка глаза на публикацию скандальных политических мемуаров и не ограничатся лишь публикацией дежурного опровержения.

Я повернул разговор в другую сторону.

– Ты говоришь, что ЦРУ обязательно выйдет на нас. Как?

Борис оторвался от тарелки, вытер рукой рот.

– Через издателей. Я думал о том, как нам лучше доказать подлинность книги. Тебе надо будет съездить в какую-нибудь восточноевропейскую страну. Я предлагаю Венгрию. Венгрия сегодня самая либеральная страна в Восточной Европе – несмотря на 1956 год. Ты бывал там. А теперь появился повод поехать вновь – на случай, если американцы начнут задавать вопросы. А венграм все равно, к ним ежегодно приезжает около миллиона западных туристов, и они не собираются проверять каждого. Да ты и ничего страшного не совершил в свои студенческие годы – подумаешь, провез несколько флаконов пенициллина!

Но есть и другая причина, по которой я выбрал Венгрию. Я уже говорил тебе, что чем больше секретности по поводу происхождения книги, тем лучше. Возможно, нам следует подбросить кое-какие детали. Надо предоставить конфиденциальное письменное свидетельство от какого-нибудь лица в Венгрии, указывающее, как книга попала к нему. И я знаю подходящего человека. Старый венгерский коммунист, ветеран Испанской войны, в которой он сражался на стороне Красной Армии в чине полковника и был награжден орденом Ленина. Был в фаворе до 1952 года, потом ушел с государственного поста и был посажен на пару лет в тюрьму. Очень храбрый человек и к тому же шутник! Арестовал по ошибке настоятеля Кентерберийского собора Хьюлита Джонсона, приехавшего в Венгрию с официальным визитом. Ты обязательно должен вытянуть из него эту историю!

– Ты хочешь, чтобы мы на самом деле познакомились?

Он кивнул:

– Ты с ним поладишь – он был одним из руководителей восстания и был депортирован в Россию на шесть лет. Теперь он живет в Будапеште, находится на пенсии и пишет стихи.

– Как ты с ним познакомился?

Борис сказал, ковыряя в зубах:

– Он был фронтовым другом моего отца. Еще школьником я впервые повстречал его. Когда я стал жить на Западе, мы поддерживали связь через третье лицо. Потом, в прошлом году… – Он помедлил, глядя на меня из-под тяжелых ресниц. – Хочу тебя предупредить, Том, то, что я тебе скажу, должно храниться в тайне. Если ты проговоришься… – Он крикнул, чтобы принесли пиво. Я ждал.

– В прошлом году этот венгр связался со мной. Ему удалось проникнуть в Россию – окольными путями – и к нему в руки попала рукопись. – Он понизил голос и назвал имя русского писателя, чьи работы были запрещены в СССР, по широко публиковались на Западе и были хорошо известны в мире. – Этот венгр провез его последний роман, который выйдет осенью. Нас интересует, как он провез рукопись. А он сделал это весьма остроумным способом. Если ты будешь тактичен, он может согласиться описать способ доставки рукописи в конфиденциальном свидетельстве, которое мы предъявим американцам. И скажем им, что провезенная рукопись является дневниками Берии.