Чтение онлайн

– А что, у вас тут...
– Ярослав получил еще один незаметный пинок от старика и тут же поправился, - я имею в виду - у вас тут, в Закрайсветово, все законы выполняются?

– А у вас в Краегорске нет что ли?
– удивился Иван, - А зачем они тогда нужны, если на них никто внимания не обращает? Это тогда не законы получатся, а надписи на заборах. Если хочешь - иди, куда там написано, не хочешь - не иди. Так сказать, не законы, а рекомендации или, к примеру, путеводители.

– Так возьмите, да сами что-нибудь сделайте, раз вам эти дороги жить мешают.

– Ага, вон, в прошлом году, в соседней деревне взяли двое и понаделали ночью ям, чтоб мимо их домов не носились, как угорелые. И всё...

– Что - всё?

– Что, что... Нашли и осудили за порчу деревенского имущества на три года. Один теперь сапожником работает, а второй - директором завода кирпичного. Он, вроде как, организатором был.

– Что-то вы насочиняли уже, - ухмыльнулся Ярослав, - сами сказали, что их осудили, а потом говорите, что они работают.

Иван замолчал и снова посмотрел на Тимофея.

– Федорович, он точно с Краегорска? Так говорит, как будто с другой планеты свалился!
– удивился механик, - а что с осужденными делать? В доме каком-нибудь запирать что ли? И какая польза от них будет? Тот, которого назначили директором завода, всю жизнь врачом работал. На него теперь смотреть жалко. Бедолага... Ходит, не знает за что взяться, спрашивает у всех, как и что делать... Второй вроде бы обвыкся уже. Он раньше столяром был, вроде бы получается теперь сапоги шить. Может и отпустят его обратно условно-досрочно.

– А бывший директор завода сейчас где, если на его месте преступник работает?
– прищурился Ярослав.

– Как это - где? В отпуске оплачиваемом. Огородом занимается, книжки читает, путешествует. Как срок выйдет, снова вернется на свое место.

– Кто закон не нарушает, тот живет в свое удовольствие или работает на любимой работе, - пояснил Федорович, - а кто вдруг что-то не по закону делает, того на должность ставят, в которой он не соображает ничего. И чем преступление серьезней, тем и должность ответственнее. Чтоб побольше нервов у него на такую работу уходило. Вот такие дела... А вообще, все наказания на усмотрение председателя. Но чаще всего именно так все и делают.

– А зарплату? Зарплату ему тоже платят что ли?
– округлил глаза Ярослав.

– А как же? Конечно платят. Только не всю. Половину отдают тому, чье место он временно занимает. Вроде как, компенсация.

Ярослав недоверчиво посмотрел на Ивана, и уже хотел задать очередной вопрос, но Тимофей Федорович прервал их разговор, поставив на стол три кружки дымящегося чая.

– Ладно, Ванька, потом расскажешь про свои заботы. Пусть парень пообвыкнется немного, присмотрится... Глядишь, и наладит нам жизнь.

– Посмотрим, посмотрим, - с сомнением буркнул Иван и придвинул к себе кружку.

Ярослав уныло посмотрел на чай и солонку, которую Федорович поставил на стол. Ему совсем не хотелось снова пробовать эту гремучую смесь. Да и рассказы этих местных жителей больше напоминали бред сумасшедшего, чем даже немного его пугали.

– Ладно, вы тут сидите, а я тогда пойду, попробую на работу устроиться.

– Ну, смотри сам, - пожал плечами Федорович, - как пройти помнишь?

– Ага, - кивнул Ярослав, вставая из-за стола, - не потеряюсь.

Ярослав шел по идеально гладкому тротуару в сторону центра и думал об этом странном месте, в которое он попал не пойми как. Вроде бы все вокруг было до боли знакомо - обычная деревня, такие же, как и он люди, со своими проблемами и житейскими неурядицами... Но, с другой стороны, все эти местные традиции, устои и странные для него представления просто не укладывались в его голове. Как можно платить зарплату ворам? Вместо того, чтобы сажать преступников в тюрьму, ставить их на высокие должности? Почему, с первого взгляда, абсолютно логичные и правильные законы вызывают у людей такое неприятие?.. Тысячи "почему" и "зачем" роились в его голове, но он никак не мог ответить на все эти вопросы.

– Стоп!
– Ярослав аж остановился на месте, - а разве у нас не так? Разве нет у нас высокопоставленных преступников? Разве не получают у нас зарплату те, для кого она является просто приятной добавкой к наворованному? Выходит, что здесь все так же, как и там, в моем мире. Только это не скрывается и не замалчивается, а просто является нормой... Да нет, - он махнул рукой, как-будто отгоняя от себя свои мысли, - здесь совсем по-другому. Здесь это наказанием считается, а не везением. Впрочем, ладно, Федорович прав. Нужно присмотреться, да пообвыкнуться. Рановато еще выводы делать.

Он поднял глаза и посмотрел на двухэтажное здание, к которому он пришел, сам того не заметив. У двери висела невзрачная табличка, на которой было написано: "Администрация деревни Закрайсветово", а ниже небольшое объявление: "Ищем председателя. Опыт работы не обязателен. Желательно молодого, чтоб не помер внезапно."

– Ага, значит, мне сюда.

Ярослав поправил рубашку и, выдохнув, открыл дверь.

– Не заперто!
– послышался из-за двери довольно приятный женский голос. Машинально поправив прическу, Ярослав открыл дверь.

– Можно?
– просунув голову в кабинет, произнес он.

– Что - можно?
– ответила девушка, сидящая спиной ко входу. Ее светлые волосы спускались по спине до самого стула, на котором она сидела, склонившись над ворохом каких-то бумаг и документов.

– Ну, в смысле, войти можно?
– поправился Ярослав и, не дождавшись ответа, переступил через порог.

– Вы тогда так и говорите. Я ж не знаю, что вы там задумали у меня за спиной. Может вы с лопатой стоите и спрашиваете разрешение на то, чтобы опустить ее мне на голову. Я же спиной к вам сижу.

– А что, неужели сложно развернуть стол?
– почесал Ярослав затылок, - тогда вы будете видеть всех, кто к вам заходит.

Девушка, впервые за все время разговора, обернулась, сразу вогнав в краску Ярослава. Нет, он не был забитым молчуном, но почему-то, в присутствии красивых представительниц женского пола, моментально превращался в деревянного Буратино, которому забыли просверлить рот. А девушка действительно была красива. Темные брови вразлет, из-под которых, обрамленные длинными ресницами, на него смотрели огромные ярко-голубые, слегка иронично прищуренные глаза.