Дневники Джинна
Шрифт:
Тишина в салоне тут же доказала мою правоту, у остальных просто было нечего возразить. Видимо, они еще не доросли до этого.
– Ты украл его любимую машину – ты просто плюнул ему в глаза, Лекс. Нет, он пока не вычеркнет тебя из своего завещания, еще рано, – продолжал Макс, тщательно подбирая слова, выделяя нужные ударением, – скажи мне одну вещь, Алекс. Насколько великой должна быть твоя глупость, чтобы снова и снова выводить из себя отца? Тебе никак не надоест драить клумбы и красить лестницы? Хочешь теперь причесывать газоны?
– Замолчи! – шипел Лекс, даже не пытаясь спрятать дрожащие руки, – я не его личный щенок! И не собираюсь перед ним лебезить. Чем больше он меня наказывает, тем сильнее получает в ответ. Наступит день, когда он больше не сможет мне приказать! Наступит час, когда я раз и навсегда займу его место!
– Наступит минута, – весело продолжал Макс, – когда ты без перчаток раскидаешь под кусты можжевельника три машины навоза. И очень скоро!
– Он блефует! – пропищала Анжелика, ей, как представительнице слабо-глупо-прекрасной половины семейства Златоновских, все постоянно великодушно прощалось, – после трех машин этой гадости Лесика не пустят в школу. Он будет вонять сильнее Колтина!
– О, юная Златоновская! – спокойно улыбнулся Макс, переводя на нее взгляд своих синих глаз, – ты оказалась для отца весьма большим сюрпризом. Не скажу, что особо приятным. Тебя не наказывают, потому что предпочитают не замечать. Федор хотел только сына, дочь – лишь дополнительный балласт, который нужно сбросить точно в срок и строго в нужные руки. Но об этом думать пока рано. До свадьбы, как до Китая пешком. Тебя даже нет в отцовском завещании.
– Что?! – выкрикнул Антон, не довольный таким «сюрпризом», Лика все еще сидела на его коленях, – а-а-а! Снимите с меня эту мерзость! Она меня укусит! Шлепните ее по башке!
Анжелика взвизгнула и отвесила ему звонкую пощечину гораздо быстрее, чем заметила блестящую голову желтоглазой змеи, что ползла вверх по руке Антона. В салоне начался переполох: все, кто бы не пытался ударить змея, промахивался, попадая по визжащему Тони. Бедняга закрыл каштановую голову от летящих подзатыльников, змей дополз почти до самой шеи. Его желтые глаза с вертикальными зрачками, казалось, что-то искали.
– Кальтазар! Семь человеческих детенышей в одной повозке и один спящий безбородый гном. Кальтазар, где ты? – шипела змея, теперь ее треугольная голова смотрела сверху вниз на Тони с Анжеликой, беззубая пасть открывалась все шире и шире, – придется глотать по двое. Не трепыхайтесь, деточки. А-а-а! Рыбья башка!
На этом прекрасном моменте Макс резко схватил змея за хвост и бесцеремонно вышвырнул в окно, благо оно оказалось заранее разбито тиграми.
– Итак, юный Барсых, продолжаем разговор, – добавил Макс, словно его не перебивали, Лика и Тони облегченно облокотились на спинку сиденья, – если Алекс плохо раскидает навоз, все будет переписано на его сестру. Но, я бы ее и с этим не взял.
Анжелика принялась громко возмущаться, какой у некоторых отвратительный вкус, слишком длинные волосы и ужасное воспитание. Тони интенсивно поддакивал.
– Кстати, Барсых, – улыбнулся Макс, – знаешь, о чем в данный момент говорят по телефону Мадам Танк и твой отец? Она слышала, как ты кричал с яхты: «Топи быстрее эту тупую толстуху!» Сейчас твой отец сидит в кабинете, у него дергается левая бровь. Она всегда дергается, когда Барсых старший нервничает. Он резко встает, быстро открывает старый шкаф и… – лицо Тони плавно поменяло красный цвет на зеленый оттенок, – … достает тот самый кожаный ремень с тяжелой медной пряжкой.
– Нет! – задыхался Тони, словно кресло под ним стало на сотню градусов жарче, – я думал… думал, он его выбросил. Он обещал!
– Ты умеешь думать? – съязвил Макс, Тони вздрогнул: понял, что проболтался, – твой отец тоже думал, его сын не станет позором. Жаль, что ты не дочь. Побереги связки. Сегодня ты будешь визжать в верхней октаве громче Анжелики, когда он тебя выпорет. Молись, чтобы мать оказалась дома. Иначе не сможешь сидеть неделю!
Все переглядывались квадратными глазами: на последние десять минут, они узнали друг о друге больше, чем за прошедшие десять лет.
– Тебя порют?! Класс! – хмыкнул Денис, однозначно чувствуя себя самым счастливым среди стольких несчастных, – или этот врет?
– Привет, наш малыш Дэн! – обернулся к нему Макс, словно паук к новой жертве, тот заранее сжал кулаки, – знаешь, кто был за рулем той самой спасательной лодки с городского пляжа? Кто первый заметил Мадам Танк и узнал тебя быстрее всех?
Дэн взвизгнул, темные глазки лихорадочно забегали.
– Капитан полиции Спартин, твой отец, как раз проверял смену на берегу, – продолжал Макс, – и как же он был удивлен, когда за рулем яхты оказался его единственный сын.
– У меня спина болит, – промямлил Дэн, и без того соломенные волосы встали дыбом, – я не смогу больше отжиматься! От приседаний зад отваливается!
– Будешь бегать вокруг школы. Ближайшие месяцы без мороженого и мультиков. В детстве тебя не взяли в карате из-за избытка веса, а на танцы – из-за нехватки мозгов.
– Хватит! Довольно! – закричал Лекс, поворачивая ключ зажигания – ничего не произошло.
– Она не поедет, Алекс, – спокойно ответил Макс, его слова ранили гораздо сильнее любого оружия, – извинись перед Ником, иначе твой отец привезет навоз сюда.
– Макс, это же просто жестоко! – хотела я возмутиться, но промолчала, вовремя вспомнив, как полчаса назад эта четверка «золотой» молодежи сбила моего брата. Машина остановилась лишь потому, что Ник вовремя пробил ей колесо, а нас взяли в салон исключительно из-за тети Макса, что каким-то чудом знает кого-то с радио.
В зеркале снова заблестела широченная улыбка Никитки, он был готов расцеловать Макса. И вовсе не потому, что все враги разом запросили пощады, просто рядом оказались, возможно впервые в жизни, настоящие друзья. Друг за другом, все попросили у Ника прощение, даже разрешили ему взять остатки конфет. Темные глаза Никитки заблестели, он утвердительно кивнул. В тот же миг мотор бешено взревел, машина со страшной скоростью рванула вперед, собирая по пути все кочки.
Макс, громко закашлялся, согнувшись вдвое. На его тонких бледных пальцах я заметила мелкие капельки крови, яркие, словно рубины на снегу. При каждом вздохе в его груди что-то пугающе хлюпало и хрустело.
– Изумрудная улица! – громко объявил Лекс, не обращая внимания на кашель, его глаза кричали: «Вон отсюда! Не смей сморкаться в салоне!».
Я вытащила спящего Тимку на руках, Макс, к счастью, смог вылезти самостоятельно. Последним выпрыгнул Никитка, кряхтя и волоча велосипед, за которым Дэн громко захлопнул дверь. Автомобиль, словно полегчав на пару тонн, поспешно рванул с места, собирая по пути клумбы и мусорные баки. За ним с оглушительным противным свистом пронеслась черно-белая летучая мышь. Спотыкаясь о бордюры, следом плелась желтоглазая змея. Та самая, которую на полпути Макс вышвырнул из салона.