Чтение онлайн

– Угу, – кивнула Ника напряженно. То, что ее привезли в это здание, было веским аргументом при выборе союзников. Ни Алекс, ни Ирэна не собирались отправить ее домой. А эти ребята могут.

– Вы успели ознакомиться с методами тамплиеров и ассасинов. Не думаю, что вы в восторге. Давайте познакомимся ближе с теми, кто имеет к вам некоторое отношение. С Созидателями, чьим представителем я и являюсь. Ваша родственница по отцовской линии служила в наших рядах.

– И что вам от меня надо?

– По сути то же, что и остальным. Информация.

– Зачем? – изумилась Ника. – Если она служила в вашем обществе, то, наверняка, у вас достаточно нужных сведений.

– Не совсем так, – покачал головой ее собеседник. – Лорин, можно сказать, отклонилась от курса. Предала орден. Эхо ее поступка до сих пор не стихло.

Ника прикусила губу. Интересно, отпустят ли ее когда-нибудь? Если им станет известно, что такого натворила Лорин, что помешает им убить единственного живого свидетеля?

– Где Алекс? – спросила она, – что ваши люди с ним сделали?

– Вы о вашем спутнике? Ничего. Моих людей там не было. Только тамплиеры, которые вышли на ваш след. Им, как и мне, удалось отследить автомобиль.

Он прищурился, внимательно разглядывая ее сквозь очки, и задумчиво произнес:

– Вы сомневаетесь. Понимаю. Давайте проясним кое-что. Вам пришлось оказаться на пересечении интересов трех организаций. Иногда мне кажется, что ни у тамплиеров, ни у ассасинов нет конечной цели. Их задача – противостоять друг другу, и в этом соперничестве весь смысл их существования. Мы же другие. Нам нет дела до войн, нам подвластны такие тонкие материи, о которых другие и мыслить не могут. Политика, религия, история, СМИ. Все это – наше. Конечно, негласно. Не верите? Подскажите, как были построены египетские пирамиды? По каким технологиям?

Ника фыркнула:

– Рабами. Сказали – построили.

– Но тогда не было современного оборудования, и рабы не умели летать.

– Слишком давно это было, – раздраженно ответила девушка.

– Вы правы. Давайте подумаем о чем-то ближе. Адольф Гитлер. Модные разоблачители от истории повторяют о его эмоциональной нестабильности. Так как же в расчетливой Германии позволили безумцу не только возглавить страну, но и повергнуть в ужас Европу?

Ника пожала плечами.

– Возьмем еще ближе. Теракты. Все, как один, похожи. Они происходят внезапно, когда вокруг тишина и покой. Зачастую виновников находят, и народ, жаждущий крови, получает сведения о справедливой расправе. Все довольны. А войны? Зачем их начинают?

– Наверное, из-за конфликта?

– Безусловно. А продолжают ради денег. «Люди гибнут за металл». [10] Матери верят, что их сыновья умерли ради великой идеи в борьбе со злом, а не ради нефти или контроля над бизнесом. Ну и, наконец, – он откинулся на спинку стула и сложил руки на тощем колене, – почему любой студент знает, как и у кого раздобыть наркотики, просто включив wi-fi, а полиция говорит о неуловимых злодеях? Мистика!

– Зачем вы мне это говорите?

– Затем, чтобы вы поняли, как важна роль информации, и как важна наша организация, которая эту информацию создает, создавала и будет создавать всегда. А теперь, если вы не против, пойдемте к «анимусу». Все уже подготовили.

– Подготовили? – изумилась она. – А анализы и всякое такое?

– Ах да, точно, – он желчно поджал губы. – Можем подождать, конечно, сколько угодно. У нас ведь уйма времени. В конце концов, сможете вернуться на родину в следующем году или через год.

Ника испытала сильное раздражение. Вопреки логике, именно этот человек, который впервые предложил ей реальную помощь или – точнее – разумную сделку, вызывал у нее только негативные эмоции.

Здесь не было футуристического интерьера, как в офисе Ирэны, зато была хорошая кофемашина и сносный капуччино. Анимус располагался прозаично – в такой же чердачной комнатушке. В ней не было окон и лишнего пространства тоже. Перед монитором сидела женщина лет пятидесяти с очень короткой стрижкой, худым лицом в морщинах, без грамма косметики. Она почему-то напомнила Нике учительницу старших классов в школе. Возле второго монитора, расположенного на неизвестном ей медицинском оборудовании, стоял молодой парень, похожий на интерна, которого внезапно отправили делать сложнейшую операцию. Он сосредоточенно хмурил лоб и кусал губы.

– Точка отсчета? – безжизненно спросила женщина за мониторами.

Бойтель повернулся к растерянной Нике:

– Вы помните, на каком этапе вас отключили от анимуса?

Она согласно кивнула.

– В таком случае полностью сосредоточьтесь на этом фрагменте памяти. Мы постараемся обнаружить его по сигналам вашего мозга. Готовы?

– Я же хочу на родину, – с вызовом ответила она и села в анимус.

Пока ее подключали, Ника, крепко зажмурившись, думала только о том последнем куске увиденного ею прошлого. Корабль, выздоровление Вуда… Она старалась в малейших деталях нарисовать в своей памяти то, что увидела тогда. А по команде открыла глаза, и яркий свет влился в ее разум через зрачки.

От невыносимой жары веки отяжелели. Пот пропитал блузу, сделал шею липкой, а волосы – неприглядными. Лорин лениво обмахивалась веером, лишь бы немного разогнать воздух, казавшийся густым, как болотная вода.

Дорога от порта к городу заняла несколько дней. Сперва невозможно было найти экипаж, потом оказалось, что в начале весны Роберт Клайв захватил французское поселение и теперь находится в нем. Узнать об этом удалось не сразу, и Лорин стоило больших усилий убедить Вуда в необходимости изменить планы. Чтобы не объяснять, почему торговля интересует ее меньше, чем поездка в город, находящийся в военном положении, она пустила в ход свое обаяние: надувала губки, хлопала ресницами и молола всякую восторженную чушь. Сердце Вуда дрогнуло. К тому же, настаивать на чем-либо он попросту не смел: ему приходилось опираться на костыль при ходьбе, но это куда лучше, чем оказаться похороненным в морских глубинах. А помня, кто за ним ухаживал в тяжелый час, Вуд был вынужден пойти на уступки.

В Чанданнагар направилось несколько экипажей. Больше половины прибывших офицеров переходили под руководство Клайва. Отчасти, Лорин даже порадовалась этому факту: приглянувшийся ей молодчик по-прежнему украдкой смотрел на нее и не оставлял попытки заигрывания. Но спустя время, когда жара, изнуряющая в плаванье, многократно усилилась, стоило им отдалиться от большой воды, ей стало безразлично, сколько мужчин поблизости и какие у них на нее виды. С отвращением отмахиваясь от мух, она грязно ругалась сквозь зубы и радовалась, когда удавалось провалиться в сон.

– Моя белая госпожа не рада своему прибытию? – спросил Дестан с таким невозмутимым выражением, что Лорин едва сдержалась, чтобы не запустить в него веером.

– Мне плохо, – простонала она, безвольно падая на мягкое сидение кареты, которое так нагревалось за день, будто под ткань подсыпали тлеющих углей. – Я хочу пить, я хочу помыться, я чешусь, потею и на мне столько тряпок, что можно было бы сделать шатер!

– Почему бы вам не снять хотя бы половину?

– Потому что эти проклятые французы ввели дурацкую моду, – устало ответила она. – И потому что какому-то идиоту понравилась эта идея. Посмотри на них!