Чтение онлайн

Я нашел проводника из племени ваньямвези и 10 июля вышел из Чикумби, направляясь по пологому склону к сложенным песчаником горам, поросшим лесом; здесь мы видели много покинутых деревень – результат набега мазиту; видели также и места ночевок мазиту и их тропинки. Мазиту не пользуются обычными тропами страны, которые ведут от деревни к деревне, они идут прямым путем в желаемом направлении; при этом они вытаптывают траву, оставляя хорошо заметную дорожку. Ваньямвези прогнали их, сразив так много мазиту своими пулями и стрелами, что разбойники отступили. Этот успех вызвал в умах имбошва, или имбожва, как называют народ Чикумби, не благодарность, а зависть к новой силе, возникшей среди них, – силе тех, кто пришел сюда первоначально просто торговать медью.

Укрепленная деревня вождя Комбокомбо (Кумбу-кумбу), в которую мы вошли 10 июля, стала впоследствии первым объектом нападения. Когда мы возвращались обратно с озера, Комбокомбо рассказал нам, что Чикумби атаковал его с трех сторон, но был отброшен. Ваньямвези оказались слишком ловкими торговцами для имбошва, которых они безбожно надували, рассказывая им при этом всякие небылицы. Деревня Комбокомбо стоит на реке Чиберасе, шириной в восемь ярдов и глубокой. Мы пришли в деревню в разгар веселья, и нас щедро угостили едой и помбе. Ваньямвези признают власть занзибарского султана и относятся с уважением ко всем, кто связан с ним. Комбокомбо уговаривал меня принять от него пищу и пиво, и когда я сказал, что мне нечего дать взамен, он ответил, что ничего и не ждет; он сам дитя султана и должен снабдить меня всем, что мне нужно.

11 июля. Оставив берег Чиберасе, мы стали подниматься на длинный ряд гор через множество деревень и возделанных участков, однако большинство было брошено жителями во время набега мазиту. Жители бежали в лес, покрывающий горы, но стали легкой добычей разбойников. Когда мы спустились в долину за хребтом, то подошли к сильно укрепленной деревне, успешно выдержавшей натиск мазиту; дальше мы вышли на лесистую равнину, на которой тут и там попадались «губки», содержавшие много воды. Равнины, последовавшие за горами, продолжались всю дорогу до Бангвеоло. В лесу мы ставили на ночь ограду. На следующий день (12 июля) мы достигли реки Рофубу, шириной в пятьдесят ярдов и глубиной четыре с половиной фута, полную водяных растений; Рофубу течет на юго-восток к Луонго. По обе стороны Рофубу тянулась «губка» мили на полторы. Разбили лагерь немного к югу от реки.

13 июля. Мы отдыхали в покинутом месте; жители соседней деревни пришли к нам, возбужденные и, видимо, пьяные, и начали взвинчивать себя еще больше: бегали взад-вперед, брали копья наперевес, направляя их на нас, целились в нас из луков и делали вид, что готовы обрушиться на нас с топорами. Они думали, что мы грабители. В такой толпе обычно находится одна добрая душа. И в этом случае ко мне приблизился человек и, повернувшись, крикнул своим товарищам: «Это в вас пиво бродит. Белый, не стой тут с ними, уходи». Он занял позицию между мной и группой нападающих. В то время как я спокойно отходил со своим новым другом, они убегали, прицеливаясь из луков, но никто не стрелял; наконец молодые люди исчезли, захватив наших трех коз. Когда мы прошли с четверть мили, мой друг велел мне подождать, сказав, что приведет коз, и действительно привел их. Я не заряжал своего ружья. Случайный выстрел мог бы воспламенить нападающих и вызвать необдуманные действия. Мы выбрались из этой ситуации без пролития крови и были рады этому. Набег мазиту вверг страну в беспорядок – всякого чужого принимают за врага.

14 июля. Пробыли день в укрепленной деревне вождя Моеггеа. Здесь, во владениях Кабайи на быстрой речке Мато, поселился человек из племени ваньямвези, или гараганза. Мы чувствуем себя в безопасности только среди чужестранцев, и они относятся к нам дружественно.

15 июля. В деревне на южном берегу реки Мпанды вождь принял нас за мазиту. Он был явно в нетрезвом состоянии и начал запирать ворота, бешено жестикулируя. Мне пришлось сказать, что я уйду, но некоторые из его людей, тоже нетрезвые, настаивали на том, чтобы я остался. Я посидел немного, но, видя, что вождь все еще встревожен, сказал его людям: «Вождь возражает, я не могу остаться». Они понимали, что мое заявление разумно, но я не мог заставить своих боязливых спутников снова двинуться в путь. Один из них сказал мне: «Идем, я покажу тебе, что делать, мы должны говорить с ними по-хорошему». Мои мудрые слуги считают высшей добродетелью говорить по-хорошему; это значит у них разговаривать тонким детским голоском, пользуясь совершенно такими же словами, с какими одна шотландская девочка, дрожа от страха, обратилась к корове, приблизившейся к ней, вероятно, из любопытства: «Ой, коровка, коровка, если ты меня не тронешь, я тебя тоже не трону». Я сказал своим спутникам, чтобы они шли за мной и оставили этих людей в покое, но слуги мои продолжали болтать с ними. Проводник сказал, что впереди нет воды. Мне слишком часто это говорили, и я перестал верить в подобные заявления; я пошел дальше через лес и через полтора часа подошел к «губке»; здесь ко мне присоединились мои спутники, и мы заночевали.

16 июля. Перейдя через эту «губку», и двигаясь дальше по лесистой равнине, мы вышли к другой «губке» под названием Мешве. Тут мои молодые люди вызвались перенести меня на ту сторону. Но я уже снял ботинки и вошел в воду; они последовали за мной, указывая мне, где более мелко. Дневной переход мы закончили, переправившись через сочащуюся водой «губку» у реки Молонгоси. Сто пятьдесят шагов мы шли по глубокой воде, река текла на северо-восток. Вода в этих губках казалась очень холодной, хотя температура ее по утрам 60 °F (15 °С), а в полдень 65 °F (19 °С). Жители деревни на Молонгоси пригласили нас к себе, но лес, если только в нем нет леопардов и львов, всегда следует предпочесть деревенскому ночлегу: в лесу нет клопов и не мешают глазеющие любопытные, которые в деревне считают своим долгом все время пялить на нас глаза.

17 и 18 июля. Достигли большой деревни Мапуни близ северного берега Бангвеоло. 18-го я прошел немного дальше и впервые увидел берега озера, испытывая чувство благодарности, что дошел сюда цел и невредим.

Я сказал вождю, что все мои товары израсходованы, и дал ему шесть футов коленкора – все, что мог. Я сообщил ему, что, как только осмотрю и обмерю озеро, уйду обратно на север. Он ответил, что ввиду истощения нашего запаса ему сказать нечего; он даст мне проводников, а что он еще сделает, он сам знает. Вождь немедленно устроил прием. Я спросил, видел ли он когда-нибудь человека вроде меня, и он сказал: «Никогда». Путешественник из племени бабиса спросил меня, зачем я зашел так далеко. Я объяснил, что хочу, чтобы остальной мир знал больше об этой стране и ее народе, что все мы дети одного Отца и я стремлюсь к тому, чтобы мы узнали друг друга лучше, и что дружественные посещения должны быть безопасными. Я рассказал ему о том, что королева сделала для поощрения разведения хлопка на Замбези, и о том, какие препятствия ставили нам работорговцы и их сторонники; этот рассказ им понравился. По их просьбе я показал им свою записную книжку, часы, компас, увеличительное стекло, домой меня проводили с барабанным боем.

Показал им Библию и рассказал немного о ее содержании. Мне придется пробыть на Бангвеоло на несколько дней больше, чем я намеревался сначала. Месяц в последней стадии ущерба, а наблюдения нельзя произвести, пока он заметно не прибудет.

19 июля. Ходил на берег озера в деревню вождя Масанту, расположенную около источника Чипока, вытекающего из-под обломков гранита. Редко приходится здесь видеть источники, выбивающиеся из-под камня. Встретили человека, шагавшего на ходулях, привязанных у щиколотки и у колена. Среди жителей многие из племени бабиса. Женщины украшают свои волосы снизанными раковинами каури и жирно смазывают их маслом и жиром из семян дерева мосикиси. Послал вождю шесть футов коленкора и немедленно получил у него аудиенцию. Масанту – пожилой человек, он сообщил, что самая широкая часть озера называется Бангвеоло.

Местность вокруг озера вся равнинная и почти совсем расчищена от леса; растет лишь дерево моцикури, или мосикиси, с красивой темной и густой листвой; его не вырубают ради даваемой им тени и жирного масла, получаемого из его семян.

Острова – их четыре – все плоские, густонаселенные. У жителей много каноэ, все они опытные рыбаки. Народ называется мбогва, но татуировка на лбу и на подбородке у них та же, что у бабиса, и они запиливают свои зубы острием. Здесь много детей, как обычно бывает у рыбаков.

21 июля. Лодочники обычно склонны к вымогательству, так как без них нельзя обойтись. Мапуни утверждает, что они ему подчинены, и потребовал прислать еще шесть футов коленкора; за это он дает распоряжение лодочникам отправиться с нами. Я вместо этого послал мотыгу и нитку бус, но он настоял на отрезе, оставив у себя и мотыгу. Температура воды источника Чипока в 9 часов утра 75 °F (24 °С); температура воздуха 72 °F (23 °С); температура озерной воды в то же время 71 °F (22,5 °С).

В этой области нет горячих источников, не слыхали здесь и о землетрясениях. Дно озера устлано мелким белым песком, и широкий пояс тростника, ярдов в сто шириной, доказывает, что здесь мелко. Во второй половине дня у наружного края этих зарослей стоит на якоре масса каноэ, с них ловят рыбу удочками. Крючки похожи на наши, но без зазубрины. Водятся здесь преимущественно окуни, но встречаются и другие виды, похожие на те, которые обитают в других озерах. Один из крупных видов рыб называется сампа.