Чтение онлайн

– Пока не знаю, - ответил Литсери, остановившись самой двери.
– Но вы не волнуйтесь, мы отпустим вас, как только освободим вашего подопытного кролика. И кстати, если вам что-то понадобиться, записывайте. К вам будут заходить трижды в день.

***

Эта ночь прошла для меня очень тревожно. Я сильно нервничала перед завтрашним рабочим днём. Не было никакой уверенности, что изобретения Ириона сработают, да и вообще, проколоться можно было на любой мелочи. В итоге, бессмысленно проворочавшись в пастели несколько часов, всё же уснула, но за столь короткий период ночи, выспаться совершенно не получилось.

Уже утром, собравшись с мыслями и поймав такси, я отправилась к военно-исследовательскому центру, который, кстати, находился за чертой города. Наш умница Ири, конечно, составил для меня трёхмерную карту-план всех уровней этого сооружения и заставил выучить её наизусть, но мы решили перестраховаться, и перед самым входом я должна была встретиться с Марком. Так собственно и произошло.

Он шёл чуть впереди меня, тем самым, исключая возможность моих блуканий. Первую "проходную" я прошла без проблем, воспользовавшись магнитной картой. Спуск на лифте, тоже не вызвал каких-либо сложностей. А вот на входе в исследовательский центр четвёртого уровня, я чуть не посидела от страха. Аппарат считал данные сетчатки глаза, но вот открывать дверь совсем не спешил. Вдохнув полной грудью, приводя нервы в порядок, я решила, попробовать ещё раз. И когда дверь открылась, была просто на седьмом небе от счастья.

Далее всё шло вроде бы не плохо. Дойдя до раздевалки, я без труда нашла свой ящик, и, натянув халат, отправилась в кабинет своего начальника. Здесь каждое утро и каждый вечер, проводились мини совещания, на которых каждый сотрудник получал задание на день, а так же обсуждались все итоги прошедшей смены. Сегодня помимо меня здесь находилось только два человека, один из которых и был моим начальником и руководителем исследования, профессором Стивенсом.

На этом совещании старалась говорить поменьше, да на меня и не особо обращали внимание. Ведь если я правильно поняла из досье той, кого сейчас изображала, она была очень посредственным человеком. И вместо выдвижения собственных идей, предпочитала просто исполнять чьи-то приказы.

– Скажите, доктор Ринс, есть ли какие-то результаты использования психотропных препаратов?
– спросил мой шеф, у того, кто, судя по всему, был моим коллегой.

– Увы, нет, - ответил тот.
– Но сегодня мы планируем увеличить дозу до максимально возможной. Если это не принесёт результатов, будет необходимо искать другие методы получения информации.

– Значит, завтра жду от вас обоих конструктивных предложений, - подвёл итог профессор Стивенс.
– А сейчас, приступайте к работе.

Покинув кабинет, я направилась вслед за Ринсом туда, где и находилось моё рабочее место. Это был бокс, больше похожий на лабораторию, а за огромным длинным стеклом во всю стену, виднелась абсолютно белая комната, с огромным количеством всяких разных аппаратов. А в центре этого белого куба стояла узкая больничная кровать, на которой лежал человек. Его руки и ноги были привязаны к железным прутам этой лежачей тюрьмы. Но тот, кого я увидела там, был совсем не похож на того, кого я знала как Эверио. Руки и ноги стали тонкими и казались какими-то хрупкими. Под глазами виднелись огромные синие тени. Грудная клетка почти не двигалась, и казалось, что он на грани...

Мне стало страшно...

Схватив со стола первую попавшуюся папку, я раскрыла её на последней странице содержащей записи, и только сейчас поняла, что держу в руках журнал, в который каждый день записывались данные о жизненных показаниях Эверио, а так же указывались все действия и все вводимые ему препараты. Можно сказать, что сейчас передо мной была своеобразная история болезни того, кто сейчас находился за стеклом.

Оторвав взгляд от своего нового чтива, я с ужасом увидела, что как раз сейчас за стеклом Ринс вводит в вену пленнику новую дозу препарата - очередной психотропной наркотической гадости, которая давно должна была развязать ему язык. Но, к сожалению всего коллектива этого исследовательского центра, сей метод пока не принёс никаких результатов. Пленник молчал как рыба, а в знак протеста давно перестал открывать глаза.

Первые пять минут после инъекции ничего не происходило, но вот то, что началось потом, повергло меня в настоящий ужас.

Рио начало судорожно трясти.

Он дёргался, как будто его било током. Худое бессознательное тело двигалось само собой и только крепкие ремни, которыми были связаны руки и ноги, до сих пор не дали ему упасть.

Проклиная себя за бездействия, я, что было сил, рванула в его палату. Правда, чтобы войти пришлось не только воспользоваться картой, но и предоставить очередному умному устройству отпечаток своей ладони. Что было почти нереально при такой нервной дрожи, которая накрыла меня с головой.

Вбежав в комнату, я тут же рванула к Рио. Его больше не трясло, но длинная прямая линия на одном из приборов и дикий писк явно демонстрировали остановку сердца. Даже мне, полному дилетанту было ясно, что это конец.

Ринс стоял и смотрел на умирающего пленника ничего не понимающими глазами, видимо ошибка собственного эксперимента вызвала у доктора полный шок, и теперь он просто ушёл в себя. Как же не вовремя!

Первым решением, что пришло мне в голову, был, выученный ещё на уроках ОБЖ в школе массаж сердца. Разорвав сорочку Рио, я принялась, что было сил нажимать на левую сторону его грудной клетки.

– Идиот!
– крикнула я Ринсу на русском, но тут же опомнившись, вернулась к английскому языку.
– Помоги мне! Давай сюда эти штуковины с током!

Я не знала, как правильно называется этот прибор, но, неожиданно пришедший в себя Ринс, всё понял верно, и уже через несколько секунд, отпихнув меня в сторону, прижал к груди Рио какие-то две пластины с ручками.

– Давай!
– крикнул он, заставляя меня лихорадочно соображать, что он от меня хочет. Видимо сейчас мозг работал на пределе возможного, потому что, я очень быстро поняла, на что нужно нажать, чтобы эта штука заработала.

От разряда тело Рио дёрнулось, но прибор, показывающий остановку сердца, продолжал пищать.

– Ещё!
– крикнул Ринс, и я опять нажала на кнопку. Слава Богу, в этот раз у нас всё получилось. Сердце Рио вновь билось, пусть не уверено, как бы даже нехотя, но оно работало. Правда дышать самостоятельно наш пациент отказывался, и пришлось электронике делать это за него.

Весь день я просидела здесь, следя за показателями приборов, и записывая их в журнал, попутно изучая все предыдущие записи. Смотреть на самого Рио мне было страшно. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Чрезмерная худоба делал его очень хрупким, кожа на лице стала серой, местами с синими пятнами, волосы отросли и теперь достигали подбородка. Но сейчас они выглядели такими грязными, что их торчащие склеенные пучки только дополняли картину общего ужаса.

Из истории болезни я узнала, что первую неделю после появления Рио здесь, его особо не трогали, ожидая, когда он оправиться от ранений. Но вот после, когда он наотрез отказался говорить да и вообще, идти на какой-либо контакт, для того чтобы вытащить из него информацию было решено использовать различного вида психотропные средства. Правда, эти меры не приносили абсолютно никакого результата, что заставляло исследователей постоянно увеличивать дозу. Но после сегодняшнего случая продолжать пичкать его этой дрянью было бы просто глупо, и нам с Ринсом, (точнее Эмме и Ринсу), нужно было придумать другой способ извлечения информации из пленника.