Чтение онлайн

— А я так и не понял, в чём было воздействие… оно вообще было?

— Нет. Просто мне тоже иногда хочется всего лишь поговорить, Алексей…

После вчерашнего занятия, я свалился спать без задних лап: как вырубило меня. Когда проснулся… и понял, что лучше бы вообще не просыпался! Башка трещит, хвост онемел… у-у-у! Ладно, в мозги мне лазили вчера, но хвост тут при чём?! Слишком сильно поджал?!

— Я сегодня никуда не пойду. — прохрипел я, и сам не узнал свой голос. Вообще не пойму, что с ним не так, но тот звучал неестественно. А потом я открыл глаза. С трудом… Бр-р… «Поднимите мне веки!», продуктивного понедельника, Алексей! И пофиг, что сегодня… ух… воскресенье.

Пушной зверёк подкрался неожиданно, когда я всё-таки разлепил смотрелки, и выпучил их на свои лапы. Вернее… руки?

— Какого хвоста?! Я стал человеком?!

Никогда не было привычки болтать с самим собой, а тут появилась. Вскочил с кровати, едва не навернулся: у человечьих пяток центр тяжести не там, где у лап. Подскочил к зеркалу, и обалдел.

Эта сказка должна была закончиться превращением чудовища в прекрасного принца. Только я не был чудовищем, я был милым волчариком-Обормотнем, иногда бурым, иногда розовым. Зато сейчас перекинулся и…

— У-у-у… А можно обра-атно?!

В зеркале отражалась по-сонному опухшая физиономия патлатого нечёсаного подростка с клочками щетины и в прыщах: от щенячьего обаяния не осталось ни следа, зато с такой неприятной рожей можно по ней же и получить с перепугу! Я заскулил по старой привычке, и снова ощупал лицо… Что скажет Ленка, когда увидит меня… таким?!

— … в общем, я примерно так и подумал сразу перед тем, как проснуться! Но это был самый странный кошмар, какой мог быть! — А это происходило уже наяву, за обедом, который я делил со своей девушкой. Узнав, что мне приснился страшный сон, она решила провести этот приём пищи не в одиночестве у себя, а у меня на кухне.

— Ты так до сих пор и не чувствуешь ни Зверя, ни Человека? — поинтересовалась Лена. Я замотал башкой.

— Не-а, эта волкошиза меня обошла стороной. И так до сих пор и не нашла! Наверное, потому что я — это я. С Человеком, Зверем, Ребёнком, Трусом, и кто там ещё может быть! И вот тогда я понял, как выглядит мой внутренний Трус, а потом проснулся, и понял, что не хочу его вообще видеть. Только…

Повисла неловкая пауза. Потому что я помню, как Лена говорила, что мохнатому уголок в сердце выделит только во френдзоне.

— Знаешь, я, наверное, однажды всё-таки найду в себе силы стать человеком. Только чтобы ещё и собой быть, и перекидываться, когда надо.

— Ты уже человек, Лёш.

— Угу… и своего же человеческого облика испугался.

Лена положила свою человеческую руку на мою лапу. Такое приятное и лёгкое прикосновение отправило внутреннего Труса в нокаут.

— Всему своё время. Может, однажды узнаешь, как менять облик. Но ты уже человек. Поверишь врачу?

Опять пауза, на этот раз умиротворяющая. Когда надо, атмосферу Волкова идола можно вообразить и на собственной кухне, за бутербродами и компотом.

— Когда ты только приехал, ты был куда большим Зверем, чем все мы. Любопытство привело тебя в глушь, и заставило искать, кто будет готов тебя развеселить. Знаешь, ты пока не озверел, мне такие вещи говорил…

— Я не нарочно! И вообще, я даже не помню, что именно говорил! — обиженно тявкнул я. Лена внезапно улыбнулась, и опять погладила по лапе.

— Я знаю. А потом ты вырос. Помогать начал. За пару месяцев выбиться в вожаки… В тебе это было, Лёш. Просто глубоко. Но за что мы любим своего Зверя, что он достанет до любой глубины. А правильно попросишь — ещё и достанет оттуда много хорошего. Тебе он достал Человека.

«Человек» не был с этим согласен, но хвостом вилять не переставал. Особенно, когда его поцеловали в не по-человечески мохнатую щёку, и сказали, с самой лучшей в мире улыбкой:

— Человек — это не внешний вид, а состояние души.

* * *

Кажется, внутреннего Труса усмирить удалось, но не до конца: меня перестало колбасить, и понедельника я дождался без труда. Когда он оживал, так это когда мне на глаза попался дед Костя. Слишком бодрый и довольный! Я этого ждал? Ждал. Так почему мне так жутко от его бодрости?!

— Так-то, Лёшка, тяжела она, доля вожаковская. Потому-то и мне беспокойно было.

— Поможете с этим справиться?

Дед Костя развёл руками и хитро посмотрел на меня:

— Ишь, умный какой! Не, сам со всем справишься, на то тебя новым вожаком стая и выбрала. Не стыдно к старому-то обращаться?

— Нет. — было почему-то очень обидно, что дед Костя единственный, кто отказывался помочь, и волчья гениальность подсказывала: дело в чём-то ещё. И это «что-то ещё» реально пугало! Не могу спросить прямо — «А что это вы такой весёлый для свергнутого вожака?», да тут и так всё понятно. Ждёт, что я, поджав хвост, испугаюсь и дам дёру! А потом устроит краткую, минут на сорок, речь для стаи, на тему «Вот видите, кого вы себе в вожаки вместо нормальных волков выбираете?»

Сам старый волк смотрел на меня с едва обозначенным любопытством; мысли закрывать я уже умею, а покерфейс держать — нет. Мимика мохнатиков в разы богаче звериной, и мне это нравится! Но помочь мне помогли, старательно не заходя за рамки «критического минимума». Дед Костя достал из кармана ножик. Не мой трофейный, а другой.

— Тяжко будет стае без моей волшбы, ну да Луна рассудит. А напоследок помогу: вшепчу в дверь, коли не удержишь Федьку, беги со всех лап. А он, покуда ножик в двери торчит, не сбежит, как бы ни старался.

Шерсть у меня на загривке опять приподнялась от воспоминаний. Шептун хренов…

— Послушай старшего, ребёнок. Коли оплошаешь — так выживешь хотя бы. Федька он тебе не Сашенька, обормот восторженный, Федьку настоящий Зверь держит. Опасный! Буйный!

Я угрюмо посмотрел на колдовской нож, помощь которого мне предлагали.

— Давайте ножик ваш. Спасибо…

— Не за что, Лёшенька. — кивнул вожак, и довольный ушёл прочь. Лунное любопытство только начало раскачиваться, и сонно махало транспарантом «Какого хвоста я снова Лёшенька?» Но ответ я и сам знал: просто один Обормотень снова получил щелчок по носу.

Эти качели начинают бесить! То я рвусь доказать, что я — самый сильный, и со всем справлюсь, то наоборот — готов сжаться в комок, спрятаться от того, что меня ждёт! Хочется даже не расследовать тайну пугающей весёлости деда Кости, а задвинуть её куда подальше, потому что воображение рисует сцены в лучших традициях сказок Андерсена. А им тут не место!

«Утром и днём к Фёдору в полнолуние не лезь, но ближе к вечеру он становится более открыт для разговоров» — таким был один из советов Льва Леонидовича. А я стоял перед дверью. Интересно, куда дед Костя нож воткнул? Потому что отсюда я его не вижу. Осмотрел всю дверь, нашёл несколько щелей, где ему могло быть место… плюнул, вошёл так. Нет ножа, ну и пёс с ним.