Чтение онлайн

В наших фантазиях мы всегда декабристы, а наши спутницы – декабристские жёны. И не важно, что на деле же мы декабристы, только лежащие на диване, а история в нашем браузере говорит много скверных вещей.

Мы пигмалионы и галатеи одновременно. Создаём образы и влюбляемся в них. Мы фантазируем о себе, мы фантазируем о других, а потом засыпаем друг друга претензиями и удивляемся, почему реальность не оправдывает ожиданий. Мы восхитительные оптимистичные создания )))))

Мой сосед Юра, довольно молодой парень лет 25-ти, привёл в дом девушку. Они уже больше года, что называется в парадигме моногамно-собственнических отношений, "вместе" и вдруг с какого-то рая решили уже начать совместный быт. Парень он занятой, руководит строительной бригадой, и на его лице всегда печать забот и лёгкой грусти. Однажды мать спросила Юру, не планируют ли они детей? Юра чертыхнулся: "упаси бог! Какие дети?!" А буквально через неделю радостная невестка делится с мамой Юры своим девичьим озареньем: знаете, я поняла, почему Юра такой напряжённый в последнее время… Он хочет детей!

Кто о чём, а вшивый – о бане.

Вот так любови и зарождаются, вот так отношения и строятся – на полном незнании, непонимании друг друга и на повальном домысливании этих пробелов.

Мы, наивные дети, видим то, что хотим. А потом запинаемся о то, что действительно есть.

Когда я понял принцип действия этой простенькой схемы, то буквально за год-два научился блокировать её работу. Каждый раз, когда после знакомства с какой-нибудь славной девчушкой, я ловил себя на мысли, что думаю о ней, и не просто вспоминаю, а фантазирую что-то на тему, как "мы гуляем там-то", "я делаю то-то", "она реагирует так-то", я прерывал весь этот поток фантазий одним лёгким усилием и улыбался своей собственной наивности. Как говорил Поэт: "Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад" )))) Это всё действительно о нас.

Наши фантазии заполняют бреши в реальном знании людей.

Помню, мы ехали большим коллективом друзей между городами. За рулём машины, где на заднем сидении ехал и я, сидел вполне себе вменяемый парень, мой близкий друг, а на пассажирском сиденьи была Она. Я знал с его слов, что они знакомы уже более трёх лет, и он её любил. Они даже пытались как-то встречаться, но что-то там не заладилось. Так вот комичным, в моём понимании, было их общение, пока мы ехали… Большую часть времени, пока я на заднем сиденьи судачил со случайной красоткой, эти ребята просто молчали. Он пытался задавать ей односложные вопросы, она давала ему односложные ответы. В какой-то момент он спросил её: скажи, о чём ты мечтаешь?

Она усмехнулась и ответила: да ни о чём особенно… Просто живу и работаю.

Дальше зашла речь, какая музыка ей нравится. Она ответила.

Я слушал и никак не мог взять в толк происходящего. Эти ребята никак не производили впечатления тех, кто были знакомы уже не первый год и даже когда-то встречались. Они ведь совершенно не знали друг друга. Они говорили так, будто виделись впервые. Даже я знал о нём и о ней больше, чем они знали друг о друге, хотя я был знаком с ними всего несколько месяцев.

Люди напрочь не умеют интересоваться друг другом. Не умеют расспрашивать друг друга об увлечениях, целях и всём таком. Удивительно же то, что это никак не мешает им влюбляться друг в друга. А точнее, наверное, даже наоборот способствует этому: ведь чем меньше знаешь человека, тем больше простор для фантазий. А фантазии у нас самые прекрасные…

Вот чтобы построить станцию метро или заложить фундамент какого-нибудь крупного строения, инженеры проводят тщательные геологические и геодезические изыскания на выбранном участке, изучают состав грунтов и скальные породы, чтобы понять, возможно ли здесь вообще что-либо строить. А людям же для возникновения любви и построения "серьёзных отношений" всего это совсем не требуется. Как раз наоборот, песчаные замки должны строиться именно из песка, иначе это уже капитальное строительство с внесением в реестр, бюрократическими проволочками и никакой романтики.

Потому надо понимать: если фундамент ваших отношений оказался хлипким, значит, вы просто неглубоко копали.

Как-то я, провстречавшись с тридцатилетней девчонкой около двух лет, выяснил, что она, оказывается, до сих пор не знает, чем я зарабатываю на жизнь. Она меня никогда об этом даже не спрашивала. В то время как я хорошо знал, чем она зарабатывает, чем увлекается и как проводит свободное время.

Я заметил, что люди, состоя с кем-то в романтических отношениях, могут напрочь не интересоваться его внутренним миром. К примеру, я сам, встречаясь с какой-нибудь новой девчушкой, сразу расспрашиваю её обо всём на свете – кем работает, чем увлекается, чем занималась в прошлом, о чём мечтает? Меня же об этом спрашивают безумно редко. Я всегда знаю о своих визави куда больше, чем они обо мне. Просто потому что мне интересно и я расспрашиваю. А люди же просто встречаются, смотрят друг другу в глаза, улыбаются, занимаются сексом, а потом выясняется, что они "безумно влюблены".

Это очень забавно, на самом деле.

Помню, общался с замужней барышней, и она поведала, что будучи уже несколько лет замужем, она вдруг случайно узнала, что муж её в школе и институте играл в музыкальной группе на ударных, и музыка составляла значительную часть его жизни… Это спустя несколько лет брака и их шестигодовалого ребёнка. Люди попросту не знают друг друга. Они даже не пытаются узнавать.

В одной паре Она даже не знает, что Он грезит переездом в США. В другой паре Она на "отлично" защитила диплом, который писала целый год, а Он даже не знает, по какой теме. И это всё, оказывается, нормально, это не нечто за рамками "сильной испепеляющей любви".

В свои 28 лет, в пору последних моих моногамно-собственнических отношений, я около года встречался с одной занятной девчонкой. И она ни разу за этот год не спросила меня, чем я увлекаюсь, как провожу своё свободное время и как вижу свою дальнейшую жизнь… Она никогда так и не узнала, что я увлекаюсь нейробиологией, палеоантропологией, психолингвистикой и много чем ещё. Она приходила ко мне домой, видела разные лежащие на тумбе книги, например, "Нарушение высших психических функций при поражении глубинных и стволовых структур мозга", и никаких вопросов у неё не возникало. Совершенно никаких. Потом на этом месте лежала работа "Полицикличность размножения приматов и антропогенез" – и тоже никаких вопросов. Никакого желания полистать книгу или даже просто взять её в руки. Ну конечно, ведь это абсолютно нормально, когда дом у человека буквально завален научной литературой, так делает каждый, это привычно. Какие могут быть вопросы?

Или недавно были недолгие отношения с одной молоденькой девчонкой. Однажды она спросила в переписке:

– Чем занимаешся?

– Читаю.

– Что читаешь?

– Книгу по эволюционной морфологии нервной системы позвоночных.

– …

И всё, и никаких вопросов. Ни "Зачем тебе это?", ни "Почему именно это?", ни "В чём там суть, если вкратце?" Ни одного вопроса.

У людей будто напрочь отсутствует навык коммуникации, полноценного общения, распознания личности. Какой уж тут контакт душ? Люди не умеют разговаривать и узнавать друг друга глубже, чем на визуальном уровне. Будто некое племя алаликов или аутистов. Они пусты, как скворечник зимой.

И как в таком случае возникает та самая "любовь"?

Да именно через фантазии, через домысливание. Все солидные бреши в знании реальных фактов заполняются фантазиями. Человеку достаточно быть лишь внешне привлекательным, чтобы за него домыслили всё самое интересное и прекрасное. Тут уж до сильной и искренней любви рукой подать.

В психологии всё это называется стереотипом физической привлекательности, которое формулируется просто как "красивое значит хорошее" (Майерс, 2007). И вся эта канитель просматривается даже в судебных процессах: присяжные склонны оправдывать людей или же назначать им менее тяжкое наказание, если они просто внешне красивы (Berry & Zebrowitz-McArtur, 1988).

Если же человек не соответствует устоявшимся канонам красоты, то его и наказывают по полной программе (Esses & Webster, 1988).

Люди катастрофически склонны к домысливанию, к фантазиям. Если некто им внешне симпатичен, то для них он и более умён, честен, порядочен (Eagly et al., 1991; Feingold, 1992). Женщин, до и после пластических операций, люди также склонны оценивать по-разному: лица на послеоперационных снимках оценивались не только как более привлекательные внешне, но и как более добрые, сердечные, более желанные в качестве возможных сексуальных партнеров, чем на снимках этих же персон, но до операции (Kalick, 1977).