Чтение онлайн

был к такой тряске, а вот пассажир рядом, по всей видимости, очень страдал. Он схватил

гигиенический пакет и прижал его к лицу, с каждой новой вибрацией по его щекам видно

было дикое напряжение, которое сосед по креслу старательно сдерживал. Рядом с ним

девушка, с которой он хотел бы сходить куда-нибудь, а Леонид в таком неприглядном и

постыдном для многих мужчин виде, хотя не могу понять почему им так неловко, это

нормальная реакция на не закаленный турбулентностями организм.

Хотя нет, когда все-таки мой сосед заполнил уже третий гигиенический пакет, мне

действительно стало неприятно. Может хватит уже?! Даже другие пассажиры уже смотрели

на него с любопытством и удивлялись моей выдержке. Хм, поработаете с мое

бортпроводником и не то сможете, улыбалась я сама себе, стараясь не смотреть на Леонида.

После взлета я без лишних разговоров пересела в другое свободное кресло в конце

салона бизнес-класса, мой сосед даже не смел возражать, все-таки я даже не успела

поужинать, к чему мне портить аппетит.

Бортпроводницам, работающим в моем рейсе, я не сказала, что являюсь их коллегой.

Такой хитрости я научилась не сразу, раньше я заходила в салон и сразу же здоровалась со

стюардессами, и говорила, что лечу по служебному, после этого, я не получала ни выбора

блюд, ни элементарного сервиса. Конечно нельзя сказать, что для многих бортпроводников

служебный билет это как красная тряпка для быка, но все-таки есть подобные ситуации,

поэтому сегодня я и не стала афишировать свою принадлежность к стюардессам.

После ужина я решила вздремнуть, лететь-то еще почти пять часов. Как обычно и

бывает на довольно длительных рейсах пилоты нагнали расписание и наш самолет даже сел

немного раньше запланированных 10:30. Этому я была рада, ведь так боялась опоздать на

бабушкины похороны.

– Милая, не думала, что увижу тебя раньше и именно при таких обстоятельствах. У

тебя точно не будет проблем на работе? – сказала мне мама, обнимая и целуя меня при

встрече. По ее лицу было видно, что она недавно плакала, хотя и держалась со стороны

молодцом.

При виде нее я даже не могла произнести ни слова, слезы хлынули из глаз, я сразу

стала вспоминать моменты из детства, когда бабушка оставалась со мной, если родители

были заняты. Я вспомнила, как она играла со мной, кормила, ругала, когда я шкодила.

Вспомнился даже забавный момент, когда я, будучи пятилетней девочкой, развела в ее

квартире такой кавардак, что бабушка при виде него даже не знала, что делать, то ли

отругать, что она и сделала, впрочем, то ли смеяться до упаду.

Тогда я рассыпала в кухне и прихожей какао, сахар и сухое молоко, вырисовывая

красивые дорожки. После увиденного моя бабуля лишь немного поругала меня, сказала, что

так делать нельзя, другая бы на ее месте по-меньшей мере бы отшлепала. Но она не была

такой, она никогда не применяла в воспитании силу, бабушка была хорошим педагогом. И

теперь ее нет, кажется, закончился определенный этап в жизни каждого близкого ей человека.

Сейчас все уже не останется прежним. Вместе с бабушкой ушли и мы прежние. Ах,

бабуля, как мне тебя будет не хватать, думала я, обнимая маму. Папа стоял рядом с очень

серьезным лицом, он никогда не умел выражать эмоции, никогда не мог выплакаться, хотя и

очень любил свою тещу. Папа как истинный мужчина не показал слез, хотя, думаю, он еще

поплачет, когда останется наедине с собой, ведь с бабушкой у него были замечательные

отношения, он всегда говорил: «Мне очень повезло с тещей».

– Поехали, – наконец произнес папа и указал в сторону машины. Мы медленным

шагом направились к его стареньким Жигулям 15-ой модели.

Я села сзади, хотя обычно рассаживалась впереди, сегодня я поняла, что жизнь

меняется и не стоит цепляться за детские привычки. С момента, когда я оказалась в машине и

до самого вечера, передо мной как-будто был туман. Сначала сами похороны, пришли самые

близкие, все поддерживали друг друга добрыми словами. Потом поминки, которые родители

заказали в местной столовой, на них явилось почти сто человек. Я как-будто особо и не

слышала, что мне говорят, казалось, что отвечала на вопросы просто на автомате.

Есть совсем не хотелось, единственное желание спрятаться от всех и рыдать. Перед

глазами исхудавшее с годами лицо бабушки, ее добрые голубые глаза и вечное «как я тобой

горжусь, Оксана». Когда я подумала о последнем, то сразу же пулей побежала в уборную, она

была не разделена на мужскую и женскую и кто-то уже занял «кабинет». Я стояла под дверью

и злилась на того, кто смеет задерживать меня в желании выплакаться. Потом волна рыданий

немного сошла, я вздохнула и уж было хотела пойти на место, как дверь открылась и передо

мной появился мой одноклассник.

– Оксана, – воскликнул он слишком громко. – Я соболезную.

– Спасибо, – произнесла я тихо, быстро стараясь вспомнить, как его зовут. Хм, по-

моему Антон или Даниил, да, ну и память, удивилась я.

– Ты меня помнишь? – начал бывший одноклассник улыбаться, видимо, он раскусил

мою девичью память.

– Конечно, – вспыхнула я. – Ты, – начала я и на секунду остановилась, подбросила

монетку в голове, чтобы выбрать имя наугад. – Даниил.

– Антон! – немного укоризненно взглянул он. – Даниил это мой друг по школе, мы

были не разлей вода.

– Ясно, – сухо добавила я и уже взглядом дала понять, что собираюсь уходить.

– Погоди, мне рассказывали, что ты стюардесса, – произнес Антон с вспыхнувшими

глазами.

– Да, – сдвинула я брови.