Чтение онлайн

Ватанабе говорил: «Если нет у тебя ни одного слушателя, отряси прах, а если есть хоть двое, проповедуй».

Сунгияма насмехается: «Накагава слишком высок и красноречив, а мы низкие, кто пригласит, ждем, — таких же много». Сбились в кучу в говоре, а Накагава, видимо, сконфужен.

Решение 2–е.

Решено: двух катихизаторов для Исиномаки и подведомых сюда Церквей немного: оставить два здесь, как доселе было.

3–й пункт: о распределении служения и служащих. Николай Хингуци объясняет, что о. Иов был назначен сюда на полмесяца, другие полмесяца в Санума. Но он здесь только десять дней, или даже пять. Говорю это не по «фумандзоку», напротив, радуюсь, если расширяется Церковь и дел больше. Неприятно, что перемешиваются приходы оо. Сасагава и Мидзуяма, — и христиане не знают, к кому обращаться. Это, действительно, беспорядок, этого не должно быть. Сказано, чтобы ясно знали пастыри своих овец, и овцы пастыря. Ныне у о. Иова три катихизатора: Явата, Сунгияма, Накагава.

24 августа/5 сентября 1889. Четверг.

Такое уныние, такое уныние, что не знаешь, куда деться! Никто в Японии так не страдает, как я. У японцев всех дела определенные, ограниченные, у инославных миссионеров — у всех свое общество, если и есть горе, делят его друг с другом, и легче. Я вечно один, — не с кем разделить дум, печали, тяжелого душевного состояния; а дело — неопределенное, — не знаешь так ли оно идет, будет ли из него прок; если есть хорошие признаки — счастлив, если дурные, — страдаешь, как в аду. И дело — неограниченное — никогда не скажешь, что сделано, — сколько ни думай, сколько ни трудись, никогда не скажешь даже, что начало положено, — Боже, где люди для служения Тебе здесь? Священника, катихизатора — ни один, положительно, ни один не утешает, даже о. Ниицума — заурядный тянутель лямки — в начальники и руководители не годится. Ученики — все бездарность и убожество, — к нам ползут в школы только те, которым больше некуда деваться. Итак, и нет, и нельзя ожидать людей! О русских и говорить нечего — шаром покати. А тут строится собор и скоро будет готов, — кто в нем будет молиться? Не на позор ли православию он строится? Но в таком случае, зачем же все удавалось? Ужели это не Божия помощь была, а искушение? Но для кого же? Меня нечего бить, я и без того весь забитый, Православной Церкви еще заушина? Но, Господи, не жестоко ли рабу сию бить до конца, и все бить и бить, — не дать ей ни в чем утешения? О, Боже, что за страдание! И еще, быть может, лет двадцать такого адского мучения!

19 сентября/1 октября 1889. Понедельник.

Япония — золотая середина. Трудно японцу воспарить вверх, пробив толстую кору самомнения. Послушав иностранных учителей и инструкторов по разным частям, атеистов, что–де вера отжила, а коли держать что по этой части, так свое, они возобновили синтуизм, хранимый теперь Двором во всей его точности; послушав некоторых недоверков–иностранцев, что буддизм выше христианства, и посмотрев, хоть и с насмешкою, как сии иностранцы (Олькот и подобные) кланяются порогам буддизма, они вообразили, что христианство им совсем не нужно, неприлично. И ныне плавают в волнах самодовольствия, особенно многоводных благодаря победам над китайцами (три победы одержали), — и нет границ их самохвальству! Интересную коллекцию можно составить из текущих статей ныне, доказывающих, как дважды два, что японцы — первейший народ в мире по нравственности (ибо–де из бескорыстной любви к Корее воюет с Китаем и прочее). — Нахлобучили, вероятно, не на малое время на себя шапку европоамериканского учительства по предмету атеизма и вражды к христианству. Горе — золотая середина! Он еще большее препятствие к истинному просвещению, в высоком значении, чем низменность! Что может быть хуже презрения и вреднее гордости! А она — синоним пошлого самодовольства. Оттого и в христианстве ныне — что за сброд бедности, отребья! Из двухсот служащих ныне Церкви японцев, я по совести — не знаю, ни единого, который бы не служил из–за пропитания. Как грустно такое голое знание! А как избежишь его! Утешался я когда–то Павлом Ниицума, а что из него вышло? Зачем же глупо самооболыцать себя! — Что–то есть здесь, но это что–то такое неуловимое, что я не вижу ни в ком и ни в чем ощутительного выражения его. О. Савабе, Сато… что за дряблость, апатия, лень, и ко всему этому невообразимая гордость! Академисты — наемники недобросовестные, исполнители бездушные, — все–все помешано на одной плате!

(Неизвестно, когда было написано).

В Сендае на собрании должны быть священники Петр Сасагава и Иов Мидзуяма и подведомые им катихизаторы, кто может по состоянию своей Церкви, — в Мориока священник Борис Ямамура и подведомые ему.

Вот служащие в сих Церквах:

Всего 7 катихизаторов, 1 диакон, 1 причетник

Всего 6 катихизаторов

Всего: 21 катихизатор и 1 диакон

5 октября нового стиля 1889, в субботу, отправились утром из Токио, вечером, в седьмом часу, прибыл в Сендай. Служилась всенощная, к которой я поспел к Евангелию. Пели в два голоса довольно стройно. Чтецом был Яков Оно, а канон там несносно плохо, что я вынужден был тут же заменить его Василием Хориу. После службы проповедь о Христианском усердии. Христиане приняли благословение. Затем, когда сели и стал я смотреть, кто из катихизаторов прибыл к Собранию, оказалось, что ни о. Иова Мидзуяма и никто из катихизаторов, кроме Павла Хосономе, ныне здесь же при всех я адресовал чрез о. Сасагава выговор о. Иову и велел ему написать о. Иову, что непротив идти из Мориока с остановкой в Санума, и чтобы к тому времени о. Иов с своими катихизаторами был там для совещания о церковных делах. В полгода одно собрание — сами же назначают время и определяют все потребности, а после их нет — удивительная беспечность! О. Иов, должно быть, стыдится показаться на собрании, потому что его катихизаторы ленятся и Церковь опускается, о чем жалобы приходят ко мне, но тем нужнее совет и новое старание поднять, а его нет!

Филипп Судзуки, катихизатор в Камияма, совсем служить не может, кровью харкает и говорить ничего не может — нужно домой его отослать. А Ямагата и Камияма как без одного катихизатора! Пусть о. Сасагава снесется с о. Савабе и от него требует в замен ушедшего в ведение Савабе Спиридона Оосима, катихизатора, или предоставит ему эти места, ибо у Савабе есть кого послать, например, Павла Фудзимиси, которого не приняли в Кириу и Нисикава.

Показал христианам план нарисованной Церкви для Сендая; пусть здесь сделают смету два–три подрядчика, и в Токио сделают, — тогда увидим, можем ли уже приступить к постройке или мало собранных денег (две тысячи ен имеются в виду), также кому отдать подряд.

Завтра положили собрание — фукёоквай — в два часа и женское — вечером в семь часов.

6 октября нового стиля 1889. Воскресенье.

В Сендае.

В седьмом часу утром Иоанн Нагаяма и Стефан Ицидзё из Дзёогецудзуми приходили говорить о церковных обстоятельствах. Очень уж все здешние окрестности пострадали от наводнения, особенно Фукуда–мура, хлеб весь сгнил, ибо вода двадцать три дня стояла на поле. Ицидзе приходил сказать, что в нынешнем году хотел пригласить меня к себе, но откладывает до будущих, лучших обстоятельств, ибо у него рис сгнил, хотя дом, как стоящий на возвышении, не пострадал (между тем как в Фукуда вода была под потолки). — Тем не менее в Дзёогецудзуми есть несколько новых слушателей учения, в Ооцуцизава также есть, во всех прочих местах новых слушателей никого, а старых нужно поддерживать, чтобы от нынешнего бедствия не потеряли совсем веры.

В Сендае, по вчерашнему разговору с о. Сасагава и Василием Хориу, теперь проповедь идет хорошо, больше десяти мест, где вновь слушают; из них в двух — сам о. Сасагава говорит учение, в трех — диакон Катакура, в прочих Василий Хориу. Из христиан есть очень старательные о распространении учения, из них некоторые еще не поставленные в фукёоин, что нужно бы сегодня на собрании сделать.

Иоанн Нономура (которого вчера о. Сасагава хвалил) говорит: в Нисиарай, 1/2 ри от Фурукава, проповедь два раза в неделю, собираются всегда человек десять, из коих четыре новые; всех их собрал Моисей Хитояма, весьма усердный тамошний крестьянин; проповедь бывает по вечерам; в третий раз Нономура ходит в Нисиарай для Тооронквай, — собираются человек двадцать, впрочем, Тооронквай заведен помимо Нономура — язычники сами делают, — В Фурукава два новых слушателя, но их домашние преследуют за то, ибо родители завзятые буддисты; вообще в сих местах буддизм теперь будоражит, что временно, конечно, — бонза один, из Соодосёно, — народ увлекает своею подвижническою жизнью; бонза этот спорил с Ноем Иокояма. Два раза проповедует в Фурукава, — Службу по воскресеньям справляет — одно в Фурукава, другое в Иигава. В Иигава новых слушателей нет, в Иоосикиноме пять новых слушателей; здесь проповедь идет в доме протестанта–слепца, который, впрочем, очень мало знает христианство, но хочет своих детей воспитать в нем, а так как протестантского проповедника нет, то он и пригласил Нономура; в Иоосиноме Никанор Хонда заботится о проповеди, хотя еще не сделан фукёоин. В Иоосиноме проповедует тоже два раза, в Хоянаги — раз, здесь тоже католик, учитель, хлопочет о распространении веры и помогает нашему проповеднику (вероятно, потому, что католического проповедника здесь нет). Протестантов в сих местах тоже мало. Вообще здесь, если говорят о [христианстве], то разумеют православие, — В Ибано–мура, два ри от Фурукава, тоже в неделю раз, — один христианин, его семейству преподается; в Наканоме один христианин — полицейский, (около Ибано), там полицейского семье преподается. В Циканоме по дороге из Фурукава в Иигава, зовут и там останавливается, учит, — В Фурукава Исайя Нагасава и Иоанн Ооидзуми — сицудзи и очень ревностные. Церковь здесь приобрела уже землю для постройки храма, и станут отныне заботится о сем.