Чтение онлайн

– Ты должен был? Разве должен был? А свой долг передо мной ты не желал исполнить?

– Я должен был это сделать, - вновь бездушно повторил он.

– Мы могли их всех убить и вместе убежать. Мы скрылись бы и под новыми именами начали бы новую жизнь как братья.

– Я должен был это сделать.

– Да что ты заладил? Ты предатель и убийца! Я тебя уничтожу!

В порыве ярости я резко вытянул руку вперёд, распахнув ладонь. Образ Аульца задрожал и взорвавшись расплылся, сливаясь с окружающим огнём. Но не успела в голове промелькнуть радостная мысль о восторжествовавшей справедливости, как образ возродился в своём прежнем исполнении и с прежней интонацией произнес: "Я должен был это сделать". Повторив движение, я вновь взорвал его, но результат был тем же. Образ появлялся вновь и вновь, сколько бы раз я его не уничтожал. Я выбился из сил, а он все так же смотрел на меня и произносил свою вечную фразу: "Я должен был это сделать".

– А-ха-хах, - раздалось сзади.

Обернувшись я увидел существо, которое с ехидной улыбкой смотрело на меня.

– Да ты почти сошёл с ума! Общаться с огнём - такое я вижу впервые. Ты серьёзно решил, что это Аульц? О, нет. Это лишь плод твоего воображения и только. Забудь про месть. Он мёртв, а ты жив. Жизнь его наказала. И поверь мне, наказывать его она начала в тот самый момент, когда он тебя убил.

– Ты издеваешься? Почему я должен сидеть здесь взаперти? Я не знаю сколько дней, недель или месяцев я здесь. Здесь не существует ни дня, ни ночи - лишь сплошной огонь. Я словно странник, заплутавший на опустевших кругах ада!

– Молчать!
– разнеслось громовым эхом вокруг.

Резкая боль в животе заставила меня упасть и скрутиться в позу зародыша.

– Не забывай с кем разговариваешь! Я дала тебе жизнь. Я её могу отнять. Вставай!

Боль отпустила, и я не без труда поднялся. Злость прошла. Её прогнало понимание моего бессилия. Кто я по сравнению с этим всесильных существом?

– Ты здесь находился ради изучения своих способностей, - произнесло существо более спокойным, даже ласковым тоном.
– Я рада, что ты справился с этим. Силы твои не столь велики, как я надеялась, но все же они достаточны. Ты готов пойти в мир живых. Помни, что он сильно изменился. При необходимости ты всегда можешь вернуться сюда. Надо лишь разрезать пространство и войти в расширенную дверь. Не спрашивай ничего - когда надо будет ты сам все поймёшь. Насчёт Аульца не переживай, я постараюсь помочь тебе отомстить.

– Спасибо!

– Рано благодарить. Пока рано. Чтобы тебе было чем заняться в мире живых, тебе стоит знать, что ты способен оживлять мёртвых. Ты же всегда об этом мечтал, не так ли? И небольшой презент - держи.

Существо исчезло, а на его месте появилась книга. Вид её переплёта, до боли мне знакомого, острым жалом кольнул мое сердце. Эта была та самая книга, которую мы с Аульцем заполняли вымышленным ритуалом, но заполняли не чернилами, а собственной кровью. С трепетом и осторожностью, словно книга была древним фолиантом и могла рассыпаться, я взял её и мир, сотканный из огня, взорвался мириадами искр, за которыми скрывалось белоснежное полотно с небрежно нарисованными в хаотичном порядке палками разной толщины, длины и формы. Была зима. Деревья терялись среди тысяч белых мух поднявшейся метели.

Мир живых встретил меня ледяным обжигающим ветром. Снег кружился в сумасшедшем хаотичном движении, заполняя все вокруг, и как назойливая мошкара залеплял лицо. Моментально покрывшиеся ледяной корочкой ресницы норовили слипнуться воедино. По всему было видно, что снег идёт уже давно. Неровно расстеленный покров местами был настолько глубок, что ноги провались по колено. Было светло. Время, по ощущениям, близилось к полудню. Живность, словно чего-то испугавшись, скрылись из вида. Птичье пение, которое когда-то царило здесь, теперь умолкло. Снег запорошил звериные тропы, превращая лес в неживой, заброшенный, чуждый божьим тварям уголок. Что же так сильно испугало зверей? Неужели метель заставила их спрятаться в свои норы и переждать, пока непогода не стихнет? Или что-то другое их напугало? Но что? Может быть они почувствовали меня?

Появился я в этом неприветливом мире в человеческом обличье, но совершенно обнаженный. Снег моментально облепил моё тело. Он таял, согретый моим теплом, и на морозе превращался в корочку льда, которая примерзла к коже и при каждом движении лопалась вместе с ней. Волосы превратились в сосульки. Ресницы слиплись. Пальцы на руках и ногах замёрзли и не шевелились. Я почувствовал, что замерзну, если не предприму никаких попыток согреться. Вскинув руки кверху, я призвал пламя, которое охватило меня согревая. Постепенно растопив снег огонь стал угасать, превращаясь в одежду - шерстяные серые брюки, льняную рубаху и стеганый кафтан. Волосы пришли в порядок и больше не замерзали, словно подогреваемые изнутри. Согревшись я ощутил чувство голода, которое было мне неведомо уже долгое время. Надо было найти харчевню или трактир - не готовить же пищу самому находясь на этом морозе. Но где ближайшее поселение? Было очевидно, что не по близости.

Направление движения пришлось выбирать наугад. Продвигаясь на ощупь, я то и дело натыкался на деревья, спотыкался о коряги и корни, провалился в ямы. "Почему именно сейчас, в зиму, в метель надо было отправлять меня сюда", - сетовал я, бормоча себе под нос. Метель не собиралась утихать, но и не усиливалась. Создавалось впечатление, что она и не закончится, что новый мир погружен в холод и снег. А может так оно и есть? Существо предупреждало меня о том, что мир сильно изменился.

Время тянулось медленно, а я, подчинившись его законам, продвигался как черепаха, пытающаяся забраться на гору. Время превратилось в бесконечно длинное мгновение и лишь меняющиеся препятствия давали мне осознание того, что я все же продвигаюсь вперёд. Мне хотелось как можно скорее вернуться в огненный мир, в котором я провел столько времени, что он сделался мне родным. Кто решил, что в аду пекло? Мороз столь же мучителен и убийственен, сколь и пламя, но он в разы безжалостней. Огонь хоть и сжигает плоть, пожирая её кусочек за кусочком, но действует наверняка. Холод же проникает медленно, даря жалкую надежду на спасение. Ты промерзаешь до костей и, уже не способный пошевелиться, с отмороженными пальцами, носом и ушами, ты думаешь о том, что ещё жив, а значит надежда есть. И лишь в последние минуты жизни, под последние еле заметные вдохи, ты осознаешь, что пришёл конец. Часы, дни или даже недели мучений. Кашель, от которого ты выплевываешь свои лёгкие. Боль суставов и отмороженных конечностей. Неужели огонь столь же безжалостен? Пламя жестоко - да, но вместе с тем оно ласково. Оно согревает и лечит, что не скажешь о морозе.

Раздумья мои прервала подозрительная чёрная полоса, видневшаяся сквозь снежный вихрь, которая привлекла мой взгляд. Сквозь пелену снежного шума в моих глазах, она выделялась особенно чётко и ярко. По мере приближения я всё больше понимал, что это не нечто парящее в воздухе. Это был участок земли шириной, насколько я мог разобрать, метров семь и уходящий вправо и влево бесконечно далеко. Земля не была припорошена снегом - она была черна, хотя снег шёл и над ней. Приближаться к этой полосе у меня не было никакого желания, поэтому я решил попробовать обойти её. Попытка оказалась тщетной. Сколько бы я не шёл, она продлевалась все дальше и дальше, смещаясь, ведя меня по окружности. Я был замкнут в кольце, вычерченном неведомой силой, своим видом предвещающем лишь беду. "Посмотрим кто кого", - подумал я и приблизился к ней, намереваясь действовать решительно. Первый шаг - и ничего не случилось. Мягкая, словно присыпанная опилками земля спокойно приняла мою поступь. Меня обдало тёплым воздухом. Запах гари, паленой шерсти и жженой плоти резко ударил мне в нос. Ответ на зарождающийся вопрос что же это такое не заставил себя долго ждать. Второй шаг был не столь мягким. Сопроводивший его хруст, совсем не похожий на хруст ветки, заставил меня приглядеться к тому что лежит на земле. Мягкий покров, ассоциирующийся изначально с опилками, оказался ничем иным, как пеплом. Он покрывал все вокруг толстым неровным слоем. Повсюду виднелись бугорки и прогалины, словно этот траурный саван скрывал от взора какую-то страшную тайну - тайну одному ему известную и охраняемую от любых воздействий из вне. Трогать пепел руками я не решился. Воспользовавшись дарованной мне силой, я размел значительный участок перед собой и ужаснулся. На земле покоились обгорелые трупы животных. Их тела были направлены в одну и ту же сторону - из кольца, как будто бы они стремительно мчались от неведомой угрозы в страхе за свои жизни. И они оказались правы. Но неведомая сила догнала их и убила. Она убила их всех в одном и том же месте, образовав это выжженное и покрытое пеплом кольцо. Первыми лежали мелкие звери - белки, мыши и прочие грызуны. Следом лежали трупы зверей, возрастающих по мере их удаления. Последними лежали птицы. И это объяснимо - крупные звери были быстрее, имея более длинные лапы, а птицы, под воздействием инерции, продолжали лететь, будучи уже обугленными. Но все-равно равномерность и упорядоченность, с которой они лежали, внушала ужас. Всё вокруг излучало тепло. Хрустнувшие под ногами кости принадлежали ежу. Этот зверёк, своими маленькими ножками пытавшийся унести себя подальше от опасности, оказался первым, кого настигла смерть. Весь обугленный он, словно разбитая ваза, лежал расколотый на кусочки под действием тяжести моей ноги. Его иголки, некогда бывшие непреклонной защитой, лежали разбросанные в разные стороны множеством осколков. Огонь не только убил живность и испепелил тела, но и превратил её в остекленевшие памятники самим себе. Как только я дотронулся разбитых останков мир помутнел, и земля ушла из-под ног. Видение, словно водоворот, затянуло меня в себя.

Лес стоял неподвижно. Царило безветрие и покой. Воздух был наполнен зимней свежестью. Откуда-то сверху то и дело раздавался гомон оставшихся зимовать птиц. С ветки на ветку прыгали жизнерадостные белки. Лиса, набредшая на след недавно проскакавшего зайца, кралась уткнувшись носом в белый снег. Зимний лес предстал всей своей красой. Как приятно наблюдать за природой в её первозданном виде. Она прекрасна. Резко поднялся взявшийся из ниоткуда ветер. Крутясь вихрем, он начал поднимать снег, закручивая его по спирали вверх, превращая в смерч. Зверье, с любопытством взглянувшее на невиданную ранее картину, быстро сообразило, что приближается опасность и кинулось в рассыпную. Участок леса, доступный моему взору, быстро опустел. Остался лишь снежный вихрь, в центре которого стала появляться вертикальная огненная полоса. Она разрасталась до тех пор, пока не достигла стен, сотворенных из множества кружащихся снежинок. Раздалось громкое шипение, которое сопровождало преобразование снежного потока в кружащийся огненный шторм, похожий на тот, что окружал меня в моем мире. Прошло не больше секунды до того, как огненная стена с громким хлопком устремилась в разные стороны расширяющимся кольцом, оставляя в своём центре обнаженного человека. Этим человеком был я.

Ракурс наблюдения неожиданно изменился. Теперь я наблюдал за происходящим с высоты птичьего полёта. Картина вокруг была ужасающей и одновременно апокалиптически красивой. Птицы и звери, сходя с ума от паники, мчали что есть сил подальше от неминуемой смерти, которая огненным потоком настигала их, приближаясь все ближе и ближе. Желание посмотреть смертельное завершение этой безумной гонки взбудоражило моё сознание, заставив сердце трепетать в ожидании. Я всем своим нутром предвкушал тот момент, когда пламя, словно морская волна, нахлынувшая на берег, обрушится неистовой силой на своих жертв, поглощая их, забирая сотни жизней, превращая их в выжженные остекленевшие чёрные статуэтки, припорошённые пеплом. И чем ближе приближалась огненная стена к своей цели, тем сильнее воспалялся мой мозг, вожделея картину, вырисованную в моей голове. Резкое возбуждение и эйфорический экстаз стали бурным сопровождением окончания трагической эпопеи. Пламя восторжествовало и, словно насытившись, исчезло, взвив языками вверх, оставляя лишь смерть и пепел. Взгляд мой помутился и, мгновение спустя, я оказался на выжженной земле, склоненный над останками ежа, так желающего жить, но не обретшего спасения.