Чтение онлайн

— Мэтт, — шепотом позвала она. В комнате было темно, но на кровати кто-то лежал. На электронных часах виднелись неяркие зеленые цифры — 12:15.

— Мэтт, — опять прошептала она.

Фигура на постели пошевелилась.

— Чего?

— Мэтт, я не хочу тебя пугать, — она говорила ласково и спокойно, пытаясь аккуратно разбудить его, а не напугать до предынфарктного состояния, — но это я, Елена, и я хочу поговорить. Только ты сначала должен пригласить меня внутрь. Можешь пригласить меня?

— А, заходи.

Елена про себя отметила, что в голосе не было ни малейшего удивления. Только перевалившись через подоконник, она поняла, что он все еще спит.

— Мэтт. Мэтт, — прошептала она, боясь подходить ближе. В комнате было душно, обогреватель работал на полную мощность. Из-под вороха одеял высовывалась голая пятка, белокурая голова лежала на подушке.

— Мэтт, — она инстинктивно наклонилась и погладила его.

Это возымело эффект, да еще какой. Мэтт вскрикнул, сел на кровати и стал ошарашенно оглядываться. Когда Елена заглянула ему в глаза, они были широко раскрыты от удивления.

Елене очень захотелось выглядеть маленькой и нестрашной. Она отступила к стене.

— Я не хотела тебя пугать. Я знаю, для тебя это шок. Но, может, ты со мной все-таки поговоришь?

Он не отрывал от нее глаз. Его взъерошенные волосы были похожи на пух цыпленка. На голой шее билась венка. Больше всего на свете она боялась, что он вскочит и выбежит из комнаты.

Потом он опустил плечи, медленно закрыл глаза и выдохнул — тяжело, измученно:

— Елена.

— Да.

— Ты мертвая.

— Нет, я же здесь.

— Мертвые не возвращаются. Папа же не вернулся.

— Я не умерла. Просто изменилась.

Мэтт все еще не открывал глаз, но она почувствовала волну отчаяния, исходившую от него.

— А ты бы хотел, чтобы я умерла? Я сейчас уйду, — прошептала она.

Его лицо сморщилось, и он заплакал.

— Нет, нет, Мэтт, пожалуйста, не надо.

Она бросилась утешать его, одновременно пытаясь не заплакать самой.

— Мэтт, прости, мне не надо было приходить.

— Не уходи, — застонал он, — не уходи.

— Не уйду, — Елена больше не могла сдерживать слезы, и они закапали на влажную голову Мэтта. — Я не хотела сделать тебе больно, никогда, Мэтт. Что бы я ни делала — я не хотела обидеть тебя. Правда…

Она замолчала и крепко его обняла.

Вскоре его дыхание стало ровным, и он сел на кровати, вытирая слезы краем простыни. В глаза Елене он не смотрел. В его глазах было сомнение, как будто он хотел верить ей, но боялся.

— Значит, жива, — сказал он грубо. — И что тебе надо?

Елена вытаращила глаза.

— Ну ладно уж, ты же зачем-то пришла?

Слезы опять подступили к горлу, но она их сдержала.

— Я знаю, что заслужила такое обращение. Я знаю. Но на этот раз, Мэтт, я ничего не хочу. Я пришла попросить прощения за то, что использовала тебя — не только той ночью, а вообще всегда. Ты мне не безразличен, мне не хочется, чтобы тебе было больно. Я думала, что сделаю как лучше.

Повисла тяжелая пауза.

— Я пошла.

— Нет, подожди секунду. — Мэтт опять протер лицо простыней. — Слушай. Это было глупо. Я придурок.

— Это была правда, а ты — настоящий джентльмен. Другой бы на твоем месте давно бы меня послал.

— Нет, я тупица. Мне бы тут головой о стенку биться от радости, что ты живая. Сейчас побьюсь. Послушай меня, — он схватил ее за руку, она удивленно улыбнулась. — Мне плевать, если ты порождение тьмы. Мне плевать, если ты на самом деле — Годзилла или Франкенштейн. Мне просто…

— Мэтт, — Елена в панике закрыла ему рот ладонью.

— Да знаю я. Ты помолвлена с тем парнем в черной куртке. Не боись, помню я его. Он мне даже нравится, хотя бог его знает почему. — Казалось, Мэтт успокаивался. — Я не знаю, говорил тебе Стефан или нет. Он нанес мне кучу пурги, про служение злу, про то, что он не жалеет о том, что сделал с Тайлером. Ты понимаешь, о чем я?

Елена закрыла глаза.

— Он не ел с тех пор. Он охотился всего один раз. Его сегодня чуть не убили, потому что он очень ослабел.

Мэтт кивнул.

— Так вот в чем хрень. Надо было догадаться.

— И да, и нет. Наш голод — очень сильная штука, сильнее, чем ты можешь представить.

До Елены дошло, что она сегодня тоже не ела и проголодалась, еще когда они сидели у Алариха.

— Мэтт, я действительно лучше пойду. Завтра будет бал — ты на него не ходи. Там что-то случится, что-то нехорошее. Мы будем пытаться предотвратить это, но не знаю, получится ли.

— Мы — это кто? — резко спросил Мэтт.

— Стефан, Дамон — я надеюсь, он с нами — и я. Еще Мередит, Бонни и Аларих Зальцман. О нем не спрашивай. Это длинная история.

— А с кем вы собираетесь бороться?

— А, я забыла, ты же не знаешь. Это тоже длинная история. Это нечто меня убило. Это нечто натравило собак на людей на моей поминальной службе. Это что-то нехорошее. И оно в Феллс-Черч. И мы попытаемся не дать ему навредить людям завтра на балу, — она пыталась не ерзать. — Слушай, мне действительно надо идти.

Помимо воли ее глаза уперлись в толстую вену у него на шее.

Когда она все-таки оторвала взгляд и взглянула ему в лицо, она увидела, как шок сменяется внезапным пониманием, а за ним — невозможно — покорностью.

— Давай, — сказал он.

Она не поверила своим ушам.

— Мэтт?

— Я сказал, давай. Мне же ничего не было с прошлого раза.

— Нет, нет. Я не за этим сюда пришла.

— Знаю. Потому и предлагаю. Я хочу тебе дать что-то, о чем ты не просила. Ради старой дружбы.

Елена подумала о Стефане. Но Стефан сам послал ее, и послал одну. Он знал. Все было правильно. Это был подарок — ей и Мэтту.

Я же возвращаюсь к тебе, Стефан Сальваторе, подумала она.

Пока она тянулась к нему, он сказал:

— Я собираюсь прийти и помочь тебе завтра. Даже если меня не приглашали.

Ее губы припали к его горлу.

13 декабря, пятница

Сегодня великая ночь.

Я знаю, что писала такое и раньше. Но сегодня великая ночь, сегодня все случится.

Стефан тоже это чувствует. Он вернулся с занятий и сказал, что бал состоится — Ньюкастл не хочет наводить панику отменой праздника. Они собираются расставить «охрану» снаружи, полицейское оцепление, я думаю. Может быть, еще мистер Смоллвуд сотоварищи, с ружьями. Хотя, что бы ни случилось, я сомневаюсь, что они смогут это остановить.

Я не знаю, сможем ли мы.

Весь день шел снег. Трасса перекрыта, а значит, на колесах в наш город не проехать. Расчистят ее самое раннее завтра утром, а это уже поздно.

В воздухе носится что-то очень странное. Так море затихает перед штормом.

Я сегодня вспомнила о другом моем дневнике, том, который лежит под полом в туалете. Если мне что-нибудь и принадлежит, то это — тот дневник. Я хотела его достать, но я не хочу возвращаться домой. Я не выдержу, да и тетя Джудит тоже не выдержит, если увидит меня.

Я вообще удивлена, что кто-то смог с этим смириться. Мередит, Бонни — особенно она. Ну и Мередит, учитывая, через что прошла ее семья. Мэтт.

Они верные друзья. Забавно, я раньше думала, что без армии друзей и почитателей я не смогу жить. А теперь я вполне счастлива с тремя. Потому что они — настоящие друзья.

Я даже не задумывалась, насколько они мне не безразличны. И они, и Маргарет, и даже тетя Джудит. И ребята в колледже… Несколько недель назад я была уверена, что мне плевать, если весь город вымрет. Но это неправда. Я буду защищать их до последнего.

Я понимаю, что перепрыгиваю с темы на тему, но я просто пишу о самом важном. Собираю мысли в кучу.

Ну все, пора. Стефан ждет. Я дописываю строчку и иду.

Мы победим. Я надеюсь.

Ну, во всяком случае, постараемся.