Чтение онлайн

Масло подбирается уже к 1000 р. за фунт. Остальное соответственно. У нас нет более ничего. Да и нигде ничего. И. И. уже "продался" тоже Гржебину писать брошюры. Недавно такая была картина: у меня сидела торговка, скупающая за гроши нашу одежду. И. И. прислал сверху, с сестрой, свои туфли старые, галстуки, еще что-то, чуть не пиджак последний. А в это же время к нему, И. И., приехал Горький (пользоваться рентгеном И. И.)

Вызвал кстати фактора своего, Гржебина (он в нашем доме живет). Тот прибежал. Принес каких-то китайских божков и акварельный альбом, - достал по поручению. Горький купил это за 10 тысяч. Эта сделка наверху, в квартире И. И., была удачнее нижней: вещи И. И., которые он послал продавать, - погибли у торговки вместе с моими. Торговка ведь берет без денег. А когда через несколько дней И. И. послал сестру к ней за деньгами - там оказалась засада, торговки нет, вещей нет, чуть и сестру не арестовали.

Опять выключили телефоны. Через 2 дня пробую - снова звонят. Постановили закрыть все заводы. Аптеки пусты. Ни одного лекарства.

(Какой шум у меня в голове! Странное состояние. Физическое или нравственное - не могу понять. Петр Верховенский у Достоевского - как верно о "равенстве в братстве". Механика. И смерть. Да, именно - механика смерти).

Говорят (в ихней газете), что умер Леонид Андреев, у себя, в Финляндии. Он не испытал нашего. Но он понимал правду. За это ему вечное уважение.

X. и Горький остались. Процветают.

В литературную столовку пришла барышня. Спрашивает у заведующей: не здесь ли Дейч? (старик, толстовец). Та говорит: его еще нету. Барышня просит указать его, когда придет; мне, мол, его очень нужно. И ждет. Когда старец приплелся (он едва ходит) - заведующая указывает: вот он. Барышня к нему - ордер: вы арестованы! Все растерялись. Старик просит, чтобы ему хоть пообедать дали. Барышня любезно соглашается...

Изгоев и Потресов сидят на Шпалерной, в одной камере. Из объявлений в газете, за что расстреляны:

"...Чеховский, б. дворянин, поляк, был против коммунистов, угрожал последним отплатить, когда придут белые..." № его 28.

Холодно, сыро. У нас пока ни полена, только утром в кухню.

Правительство, "Сев. Западное" - Маргулиеса и других - полная загадка. Большевики издеваются, ликуют.

Большевистские деньги почти не ходят вне городской черты. Скоро и здесь превратятся в грязную бумагу. Чистая

Небывалый абсурд происходящего. Такой, что никакая человечность с ним не справляется. Никакое воображение.

11 окт. (28 сен.) - После нашей недавней личной неудачи (объясню как-нибудь потом (Мы пытались организовать побег на Режицу - Ригу. Это не вышло, как не удавались десятки еще других планов побега.) писать психологически невозможно; да и просто нечего. Исчезло ощущение связи событий среди этой трагической нелепости. Большевистские деньги падают с головокружительной быстротой, их отвергают даже в пригородах. Здесь - черный хлеб с соломой уже 180-200 р. фунт. Молоко давно 50 р. кружка (по случаю). Или больше? Не уловишь, цены растут буквально всякий час. Да и нет ничего.

Когда "их" в Москве взорвало (очень ловкий был взрыв, хотя по последствиям незначительный, - убило всего несколько не главных большевиков, да оглушило Стеклова) - мы думали, начнется кубический террор; но они как-то струсили и сверх своих обычных расстрелов не забуйствовали.

Мы так давно живем среди потока слов (официальных) - "раздавить", "залить кровью", "заколотить в могилу" и т.д. и т.п., что каждодневное печатное повторение непечатной ругани этой - уже не действует, кажется старческим шамканьем. Теперь все заклинания "додавить" и "разгромить" направлены на Деникина, ибо он после Курска взял Воронеж (и Орел - по слухам).

Абсурдно-преступное поведение Антанты (Англии?) продолжается. На свою же голову, конечно, да нам от этого не легче.

Понять по-прежнему ничего нельзя.

Уже будто бы целых три самостийных пуговицы, Литва, Латвия и Эстония, объявили согласие "мирно переговариваться" с большевиками. Хотят, однако, не нормального мира, а какого-то полубрестского, с "нейтральными зонами" (опять абсурд). Тут же путается германский Гольц, и тут же кучка каких-то "белых" (??) ведет безнадежную борьбу у Луги!

Кошмар.

Все меньше у них автомобилей. Иногда дни проходят - не прогремит ни один.

Закрыли заводы, выкинули 10 тысяч рабочих. Льготы - месяц. Рабочие покорились, как всегда. Они не думают вперед (я приметила эту черту некультурных "масс"), льготный месяц на то и дается, уедут по деревням. ("Чего - там, что еще будет через месяц, а пока - езжай до дому!")

Здесь большевики организовали принудительную запись - в свою партию (не всегда закрывают принудительность даже легким флером). Снарядили, как они выражаются "пару тысяч коммунистов на южный фронт" чтобы, "через какую-нибудь пару недель" догромить Деникина. (Это не я сближаю эти "пары", это так точно пишут наши "советские" журналисты).

15 (2) Октября.
– Ну вот, и в четвертый раз высекли!
– говорит Дмитрий в 5 часов утра, после вчерашнего, нового, обыска.

Я с убеждением возражаю, что это неверно; это опять гоголевская унтер-офицерская вдова "сама себя высекла".

Очень хороша была плотная баба в белой кофте с засученными рукавами, и с басом (несомненная прачка), рывшаяся в письменном столе Дмитрия. Она вынимала из конвертов какие-то письма, какие-то заметки.

– А мне жилательно йету тилиграмму прочесть...

Стала приглядываться и бормоча разбирать старую телеграмму - из кинематографа, кажется.

Другая баба, понежнее, спрашивала у меня "стремянку".

– Что это? Какую?

– Ну лестницу, что ли... На печку посмотреть.

Я тихо ее убедила, что на печку такой вышины очень трудно влезть, что никакой у нас "стремянки" нет, и никто туда никогда и не лазил. Послушалась.

У меня в кабинете так постояли, даже столов не открыли. Со мной поздоровался испитой малый и "ручку поцеловал". Глядь - это Гессерих, один из "коренных мерзавцев нашего дома", или, по-советски, "кормернадов". В прошлый обыск он еще скакал по лестницам, скрываясь, как дезертир и т.д., а нынче уже руководит обыском, как член Чрезвычайки.

Их, кормернадов, несколько; глава, конечно, Гржебин. Остальные простецкие (двое сидят). Гессерих одно время и жил у Гржебина.

Потолкались - ушли. Опять придут.

Сегодня грозные меры: выключаются все телефоны, закрываются все театры, все лавчонки (если уцелели), не выходить после 8 ч. вечера, и т.д. Дело в том, что вот уже 4 дня идет наступление белых с Ямбурга. Не хочу, не могу и не буду записывать всех слухов об этом, а ровно ничего кроме слухов, самых обрывочных, у нас нет. Вот, впрочем, один, наиболее скромный и постоянный слух: какие "белые" и какой у них план - неизвестно, но они хотели закрепиться в Луге и Гатчине к 20-му и ждать (чего? тоже неизвестно). Однако, красноармейцы так побежали, что белые растерялись, идут, идут, и не могут их догнать. Взяв Лугу и Гатчину - взяли будто бы уже и Ораниенбаум и взорвали мост на Ижоре. Насчет Ораниенбаума слух нетвердый. Псков будто бы взял фон дер Гольц (это совсем нетвердо).