Чтение онлайн

Вот у нас почти все орут: "Чего они не открывают Второго фронта?", не понимая, что американские войска не имеют боевого опыта, и надо здорово их обучить и подготовить, прежде чем идти на риск такой ответственнейшей операции, как открытие фронта в Европе. И потом, совершенно естественно, что американцы хотят иметь максимум шансов на своей стороне и компенсировать недостаток боевого опыта своих солдат огромным качественным и количественным перевесом своего вооружения.

Конечно, нам, русским, хотелось бы, чтобы союзники открыли 2-й фронт именно сейчас, чтобы облегчить наступательные операции Red Army. Но нельзя не учитывать, что неудачное вторжение союзников в Европу очень даже быстро могло бы превратиться в самую настоящую катастрофу (из-за "неподготовки"), и мне кажется, что союзники только из-за нас на такой риск идти не могут. Как в Англии и Америке существует много людей, беспрестанно твердящих об опасности коммунизма, так и в СССР существует много людей, твердящих о том, что-де, мол, "подождите, Англия покажет свое истинное лицо", что англо-американский блок враждебно настроен к СССР и т.п. Может, это и так, но враг-то - Гитлер, и такие разговоры вредят делу союзников. Кстати, у нас раздоры с польским правительством, находящимся в Лондоне, - они там опубликовали заявление о совето-польских отношениях, в котором, между прочим, говорится о том, что после окончания войны должны быть восстановлены границы Польши такими, какие они были до septembre1 1939. А мы в ответ - о единокровных украинцах и белорусах, и что поляки хотят их оторвать от своих братьев (т.е. от советских украинцев и белорусов), и что это не соответствует Атлантической Хартии и т.п. В общем, зa annonce du bon pour l'avenir2: опять грызня из-за территорий, хотя война эта еще далеко не кончена и немцы все еще оккупируют спорные области! Это очень неотрадно. В Тунисе 1-ая армия отступает, французы наступают… ничего не поймешь. Как мне кажется, в Африке здорово сражаются и одерживают победы лишь славная английская 8-ая армия да прокопченные французские легионеры. А остальные, по-видимому, еще не освоились. Впрочем, судить очень трудно. Интересно, придет ли сегодня П. Д.?

Было бы весьма недурно, если бы она пришла. М. М. отправилась за белым хлебом и застряла, очевидно, в распреде, где что-то выдают, кажется, рыбу. Пора несколько отдохнуть.

Дневник N 14 12 марта 1943 года

Георгий Эфрон Был у хирурга: тромбофлебит есть, рожистое воспаление кончилось; лечить кварцем.

Завтра пойду к хирургу в совнаркомовскую поликлинику - интересно, что он скажет и будет ли его диагноз совпадать с диагнозом первого врача. Получил от Лили 200 р. на почтамте, отнес хозяйке 130 (30 был должен за рис), 70 проел благополучно.

Сегодня была П. Д.; принесла бутылку кофе с молоком (2-й раз), кускового сахару 8 кусков, немного сливочного масла, блинов, колбасы, 2 котлеты. Блины и котлеты съедены, колбаса entamйe1 и масло тоже. Должен молочнику 116 р. и М. М. должен.

Она получила в распреде лапшу, рыбу и 400 г русского масла, о котором мы мечтали.

Вот здорово! Половину макарон вчера съел. Интересно, как я выпутаюсь из долгов молочнику и М. М. Надо будет завтра вечером позвонить П. Д. и попытаться условиться прийти к ней обедать в воскресение 14-го - авось даст 100 р. (она мне дала 50, но это от себя, насколько я понимаю, а те 100 - это уже положенные).

Возможно, это не совсем удобно, сегодня была, а уже завтра я ей звоню и хочу прийти в воскресение, но мне, ma foi2, деньги очень нужны, да и что, увидим. Да, позвоню ей обязательно. Сейчас читаю "Событие в жизни Шведенклея" Б. Келлермана; сумерки, греется кофе; на столе сливочное масло и лепешка (вернее, остатки того и другого), так что все в порядке на сегодняшний день. Да, немцы, вероятно, возьмут Харьков обратно: там ожесточенные бои, и они рвутся к городу. Письмо от Али от 7/II-43 г. Пишет, что Муля на фронте, и беспокоится о нем. Очевидно, он был там и вернулся, так как я в конце февраля и начале марта получил от него две телеграммы из Москвы. Написал Але письмо, написал открытку Лиле, сегодня отправил. Сегодня был в школе. Как-то я сделаю с мобилизацией на работу, которая, вероятно, будет в апреле, - на поля или на стройку электростанций - поеду или нет? Этот вопрос меня беспокоит. Сегодня я сыт. Прочел роман Келлермана - понравился, хоть и отдает немецкой безвкусицей. Пора, пожалуй, ложиться спать.

Завтра надо сходить к хирургу в поликлинику N 8.

Дневник N 14 14 марта 1943 года

Георгий Эфрон Вчера получил в распреде 400 г коврижки по карточке на сладкое за февраль. Вчера же и съел с топленым маслом - очень вкусно. Масло быстро идет на убыль - я на нем поджариваю хлеб и вторые из Союза. Вчера был у хирурга поликлиники N 8.

Диагноз: периастит, тромбофлебит, ничего страшного и должно пройти бесследно после лечения кварцем. Вчера же в первый раз облучали ногу кварцевыми лампами; надо ежедневно туда ходить к 6 часам в течение, кажется, 2-3х дней, а потом опять показаться хирургу. В понедельник буду хлопотать, чтобы произвели дезинфекцию моей комнаты, а то все время буду заражаться рожей - и от того, что этого требуют некоторые идиоты, испугавшиеся "рассадника заразы". Вчера вечером звонил П. Д., но ее не было дома; позвоню часам к 11-11. 30; авось пригласит обедать. Может, зайду к Л. Г., если сговорюсь, ce sera toujours зa de pris1 - чем-нибудь да и угостит, хоть хлебом или супом, а есть надо. Молочник сегодня утром ничего не принес (да и должен я ему 116 рублей!), и я сижу голодный. Немцы рвутся к Харькову; думаю, что они возьмут его, потому что у них на юге превосходство, и очень крупное, в танках и мотопехоте - собрали отовсюду и бросили на юг: им важно удержать Донбасс, не допустить Red Army к Днепру. А наши войска взяли Гжатск и Вязьму на Западном фронте и в этом районе продолжают наступление. Посол США в СССР Стэндис заявил, что "русский народ не информируется об американской помощи"; его заявление вызвало порицание правящих кругов США (Уэллеса, Уилки); это - скандал, и он не информировал свое правительство о своем заявлении и сделал это заявление без ведома его. В Тунисе положение не очень изменилось: то те, то другие имеют перевес. Звонил Л. Г.
– нет дома. Звонил П. Д.
– тоже нет дома, ушла на концерт! Может, пройти туда, постараться ее застать? Лена говорила, чтобы я пришел обедать, как обычно, в 4-4.30.

Нет, идти в Консерваторию, пожалуй, рискованно - приглашения у меня нет, еще не пропустят.

Дневник N 14 15 марта 1943 года

Георгий Эфрон Вчера все-таки пошел на концерт - и успешно, Митя Толстой устроил билет.

Прекрасная первая часть 7-й симфонии Шостаковича, превосходная "Торжественная увертюра" Глазунова. Скучные доклады; много народа, видел Изю с какой-то уродиной-девушкой и уродливым женомом1. После концерта, по приглашению П. Д., пошел к ней обедать (причем на концерте мучился, что она не догадается меня пригласить). Превосходный обед: hors d'oeuvre2 - рыба соленая (усач), потом мясной суп, потом картошка с рубленым мясом ("монастырское"), горчица, соленые помидоры. Хлеб черный, au dessert3 булка с маслом, сладкий чай. "Чего же боле?" Мои расчеты были несколько опрокинуты, ибо получил всего 50 р. (а думал получить все сто) - ну да, она зачла те 50 р. в счет 100. Потом, вечером, зашел к Л. Г.; дала хлеба и лапши, и таким образом, придя домой, вечером не пришлось голодать - все было съедено начисто. 25 р. отдал молочнику сегодня утром (причем он ворчал, что "мало", свинья!), а 25 дал на обеды М. М. От Мули открытка - говорит о какой-то предстоящей "радикальной перемене работы" и о переговорах с ТАСС'ом по этому поводу. Но не уточняет. Хочет заделаться военкором, что ли? Не похоже это на него, по-моему. Денег за март от него еще не получал; ничего об их высылке не пишет. Это - плохо (для меня). Читаю Гамсуна. В школе приходится все-таки неважно из-за того, что много-таки запущено из числа этих проклятых точных наук, которые мне портят кровь и настроение. Вообще в школе страшно надоело - пичкают совершенно не нужными мне науками, и, главное, я совершенно не уверен, что удастся получить аттестат: или я провалюсь на экзаменах, или пошлют куда-нибудь, а я не поеду, и в наказание за это откажут в аттестате. И окажется, что я даром ездил на хлопок! Впрочем, пожалуй, незачем забивать себе голову всякими мрачностями раньше срока. Меня беспокоит молочник: я ему должен 91 р., и он кряхтит, что я мало плачу. Так как у меня денег нет, то я ему предложу завтра следующую комбинацию: чтобы он мне носил лепешки, и за каждую я ему буду платить не деньгами, благо их нет, а хлебом (вероятно, 800 г за штуку), а 91 р. выплачу через несколько дней, когда будут деньги. Он уже два дня не носит лепешек - то ли у него нет их, то ли он боится за свои денежки. Во всяком случае, я ему предложу повременить с этим долгом в 91 р. несколько дней, носить мне лепешки и получать за них хлеб. Для меня основное - есть утром, вечером я могу терпеть. А есть хочется буквально au sortir du lit1, и ходить утром за хлебом, стоять в очереди не хочется - насколько комфортабельнее, когда ты в кровати, приходит этот старик и несет лепешку!
– и, кроме того, лепешка вкуснее хлеба. Я думаю, что завтра с ним сговорюсь, хотя он и будет зол, пожалуй, что ни денег, ни хлеба завтра утром я ему не дам. Противно, что все слышно за стеной, и потом М. М. будет спрашивать, почему я делаю такие невыгодные комбинации, и что глупо давать 800 г хлеба за одну лепешку. Противно, когда даются глупые советы. Завтра, вероятно, будут дезинфицировать мою комнату - я действовал через поликлинику.

Воображаю, какая будет вонь. Любопытно, как выйдет завтра с молочником и принесет ли он завтра утром лепешку. Хотелось бы.

Дневник N 14 16 марта 1943 года

Георгий Эфрон Красная армия оставила гор. Харьков. Это следовало ожидать - на юге дела плохи, и немудрено: они двинули войска, танки и авиацию со всех фронтов, чтобы остановить наше наступление на Днепр и предотвратить захват Донбасса. На Западном фронте дела хороши - наступление продолжается. Вероятно, на этой неделе меня спросят по физике, химии, истории, а на следующей я сдам алгебру, стереометрию, тригонометрию. Так лучше - когда знаешь, когда именно спросят, а то иначе пришлось бы все зубрить гуртом, а это - невозможно. Двадцатого-двадцать пятого должна закончиться 3-я четверть, оттого я и беспокоюсь об отметках.

Сегодня вечером пройду весь материал по истории, который я пропустил, завтра подзубрю физику, послезавтра, вероятно, спросят по химии. Программы по предметам должны быть пройдены к 1-у апреля; отсюда я заключаю, что наш класс отправят или на посевные работы, или на строительство электростанций - и это в начале апреля.

Некоторые надеются, что нас не тронут, т.к. мы - выпускной класс, но это вряд ли станут церемониться. Я, по-видимому, не поеду - ехать мне не в чем (башмаки уже начинают рваться - это тонкие полуботинки, а ведь других-то нет). Кроме того, я физически очень не силен, и пользы от меня не будет практически никакой; а заболею я обязательно, как говорится - "как пить дать". Нет, я не поеду - а ну их в болото, эти экспедиции: они созданы для здоровых людей, а не для интеллигентов в моем стиле. Но довольно об этом - я еще успею попортить себе кровь в связи с этим вопросом. С молочником предполагаемая комбинация не удалась: он не соглашается на 800 г за лепешку, требует 1 кг, говоря, что хлеб подешевел.

Но я тоже не дурак и тоже не согласился на его "норму". Сегодня получил хлеб на два дня (800 г) и продал очень удачно за 50 р. 25 р. я ему завтра дам (и останусь должен 65 р.), а 25 я не удержался и истратил - купил два белых бублика и съел - как вкусно было! Ведь я все утро ничего не ел, а есть очень хотелось. Старик утром ушел, кряхтя, что я так медленно и мало уплачиваю свой долг, - лепешек он не приносит явно из-за медленного продвижения уплаты моего долга. Итак, завтра утром - 25 р. ему в зубы; кроме того, узнаю, сколько он мне даст за 100 г топленого масла (у меня осталось грамм 150-200, и т.к. я хочу поскорее покончить с этим долгом, то, возможно, уступлю ему в счет долга грамм 100 масла). Как ни жалко, но придется это сделать, разделаться с этим надоевшим долгом. Я думаю, он не даст больше 40 р. Возможно, что М. М. завтра получит по моей карточке белый хлеб или булочки (говорю "возможно", потому что у меня хлеб взят на послезавтра и я не знаю, дадут ли М. М. белый хлеб или булочки на 19ое число). Увидим. Если ей не удастся взять белый хлеб, то масло придется продать наверняка, - а то я бы продал хлеб или булочки за рублей 40, и осталось бы всего 25 рублей долгу, а 25 р. я бы раздобыл уже легче, продав 400 г черного хлеба. Так или иначе, я этот долг скоро ликвидирую. В сущности, основное - это было бы отказаться от этих разоряющих и, в сущности, невыгодных (раз приходится продавать хлеб) лепешек. Но для меня это очень трудно. Очевидно, je trouve quelque charme inextinguible1 в том, что мне эти лепешки носят на дом - эта livraison а domicile2, с утра, чем-то меня пленяет, почему-то мне это как-то особо нравится - вероятно, тут играет роль какой-то призрак комфорта. Да, надо было бы отказаться, суметь отказаться от этих лепешек, но вряд ли я сумею. Ну, допустим, придет он завтра, вынет толстую, круглую лепешку… неужели я смогу сказать: "Нет, я не возьму"?
– Конечно, нет! А долг мой сразу вскочит на 40 рублей. Именно то, что манит, - это то, что молочник приходит рано утром, и не приходится никуда идти. Я для собственного блага надеюсь, что он не принесет лепешек до тех пор, пока я ему не уплачу долга. А то этот долг будет расти и расти. Да, благоразумие говорит за то, чтобы уплатить долг и не брать больше лепешек, т.к. они - не по средствам. Это так, но я не люблю, очень не люблю благоразумия и даже в известной мере презираю его. И все же надо найти выход из положения. Ведь за 20 рублей я бы мог иметь 300 лишних грамм хлеба! Но для меня основное - это именно иметь что есть утром, когда встаю. 400-500 г хлеба меня насыщают вплоть до школы, потом (от 13-14 ч. до 18-19 ч.) я терплю не так уж мучительно, вечером съедаю суп и два вторых (часов в 7 вечера), а с 7 до, примерно, 11-11.30 тоже терплю. Самое для меня главное - иметь что съесть утром, тогда это меня начиняет бодростью на всю последующую часть дня и помогает переносить бесспорное недоедание. Брать хлеб с вечера с тем, чтобы оставлять на утро? Но я почти что уверен в том, что у меня не хватит силы воли, чтобы не съесть этот хлеб, - ибо голод все-таки не тетка, и этот хлеб будет представлять большой соблазн. Да, положение довольно безвыходное. Оно бы разрешилось очень просто, если бы этот молочник-старик перестал бы носить лепешки, но он настолько же алчен, насколько я падок до его лепешек, и его расчет таков, что, рано или поздно, я все равно заплачу; он допускает долг расти до определенной суммы, потом прекращает носить лепешки, если я не плачу, ждет, пока я уплачу известное количество денег, потом опять начинает носить… Ну, пора приняться за историю.

Дневник N 14 18 марта 1943 года

Георгий Эфрон Молочнику остался должен 25 р. (сегодня он взял в счет долга 100 г топленого масла за 40 р., как я и предполагал, да еще, сволочь, кряхтел, что масло жидкое).

Сегодня думал продать мои 400 г хлеба за 25 р., чтобы окончательно ликвидировать долг, но раздумал и съел хлеб. Да, я несколько профершпилился1: сижу без денег и в долгах. Как только разделаюсь с молочником, то перестану покупать у него лепешки: действительно, это слишком невыгодно и не по средствам. Не понимаю, что Муля не шлет денег? Возможно, завтра-послезавтра в распреде будет топленое масло за март, а денег у меня нет ни гроша, буквально. Вчера, чтобы получить хлеб и отвратительные черные макароны в распреде, пришлось продать учебник по литературе. Вероятно, что сегодня спросят по химии; знаю ее неважно (не успел подогнать); но надеюсь, что на "пос" отвечу.

Дневник N 14 19 марта 1943 года

Георгий Эфрон Вчера таки сдал химию, как и ожидал, на "пос", причем директорша заметила, что я "совсем забросил учебу", и пригрозила, что "по химии у вас будет поср. в аттестате, т.к. 4-ая четверть будет неполной". Пос. в аттестате - это наплевать, - я большего и не хочу, но признание директоршей того, что 4-ая четверть будет неполной, наводит на противные мысли о скорой отправке в колхоз на работы.

Кажется, мне устроят в Наркомпросе опять пропуск в магазин и карточку в детскую столовую; обещают устроить пропуск наверное; столовая-то - не бог весть что, кажется, что-то сугубо затирушное, но если нечего жрать, как мне, - и то хлеб.