Чтение онлайн

Но, опять-таки, думаю, что волна нас вынесет вновь наверх. Мы, когда переедем в Сокольники, приблизимся, и значительно, к Москве. Возможно, что это будет "первый шаг" к улучшению и урегулированию нашей жизни.

Дневник N 5 23 мая 1940 года

Георгий Эфрон Мать все еще не достала ведомость о моем переходе в 8й кл. без испытаний: то ли завуч был в Москве, то ли просто не было дома. Наверное, мать все же сегодня его застанет и он ей эту грамоту вручит. Когда шел за газетой, встретил Владика, племянника завуча, который подтвердил, что ЦК школ согласился с моим переводом без испытаний. Потом, на станции, встретил нашего классрука, который сказал, что он написал обо мне в ЦК школ самую лестную характеристику: очень культурный, много болел, отметки отличные и хорошие и т.п. Когда мать принесет ведомость, я скажу: уф! Я надеюсь с помощью этой ведомости записаться в читальный зал Библиотеки ин«остранных» языков (эта ведомость, кроме вписки в паспорте матери, будет мой единственный документ). Я очень надеюсь на эту библиотеку: если в Сокольниках будет плохо (да и даже если будет неплохо), я всегда смогу хорошо провести время за чтением французской книги, в спокойствии и тишине. Таким образом, я смогу в течение лета пополнить мое культурное образование наиприятнейшим образом. Я хочу добиться от завуча справки о том, что мне осенью придется сдавать французский язык, и с этой справкой и с ведомостью пойти в библиотеку и там сказать, что мне необходимо читать по-французски для испытаний по этому языку - это мне послужит для облегчения моей записи туда (потому что мне нет еще 16 лет). Я сегодня завучу напишу записку об этой справке. Если бы можно было установить в Сокольничьей комнатке наш радиоаппарат (который был в Болшеве - мы его привезли из Франции - а теперь у Мули), да еще библиотека, то было бы уже значительно лучше. В общем, увидим. Самый ужас для меня заключается в том, что придется гулять с матерью: какая скука, и я так люблю гулять один!

Думаю, что у меня с ней на этой почве будет немало сцен и неприятностей. Меня это очень озабочивает - но ничего, авось как-нибудь уладится. Нам осталось жить здесь две шестидневки и три дня (9го июня мы переезжаем). Мать говорит, что дом, в котором мы будем жить, очень грязный и мрачный, но если у меня будет библиотека и радио (или радио одно, или одна библиотека), то мне уже наполовину будет все равно. Немцы продолжают бить французов и англичан и выходят к Ламаншу, отрезав союзнические армии и выбрасывая их к проливу Ламанш. Так и надо империалистам. Вообще Англия и Франция были даже до войны в состоянии спуска к упадку: кризисы, вздорожание цен, внутренний раздор, падение рождаемости. Мне кажется, что их время прошло, - возможно также, что их поражения зависят от бездарности их руководителей (например, Рейно), но мне кажется, что этому причина их экономический и моральный упадок. Я Францию люблю как страну, Париж и народ, но я прекрасно вижу, что исторически она в данное время "кончена", так же как и Англия (которую, кстати, я терпеть не могу). Может быть, будущее опровергнет мои слова, но вполне возможно также, что оно их подтвердит.

Дневник N 5 25 мая 1940 года

Георгий Эфрон Мать все еще не достала ведомости и справок, но это ничего - завуч сказал, что все это он сделает (и напишет справки в том числе). Когда я получу эти бумаги, вопрос будет окончательно ликвидирован. Главное сделано - я переведен в 8й класс без испытаний на осень. Справки для библиотеки завуч напишет (он это сказал), а когда поедет в Москву, узнает в Наркомпросе, где, как и когда мне нужно будет держать осенью испытания по французскому языку (потому что школ, где учат французский язык, в Москве совсем мало, и нужно узнать их адрес). Иногда встречаю товарищей по классу: они явно завидуют, что я не держу испытаний и переведен в 8й класс, потому что сами они сейчас потеют на испытаниях. Но мне наплевать - все равно следующий год я буду учиться не здесь, так что… 21го мать отправила Муле телеграмму насчет керосинки и сумки ее (просила доставить эти предметы Лиле и известить телеграфом). Сегодня уже 25ое, а ответа от Мули все нет. Еще довольно давно он обещал, что когда достанет охранную грамоту на комнату в Сокольниках, то известит телеграммой. Телеграммы этой не последовало, равно как и не последовал (пока) ответ на телеграмму 21го. Что это все означает?

Чорт его знает… Возможно, что его арестовали (но я не думаю). Мать очень удивлена и обеспокоена неответом Мули - его молчанием. (Мы до сих пор не знаем, получил ли он охранную грамоту на комнату - задаток, во всяком случае, внесен.) Опять-таки я объясняю молчание Мули его чрезмерной занятостью, но это все-таки свинство. Кстати, мать не могла ехать в город и там все это выяснить (вопрос с Мулей), потому что на нее наехал велосипед и она должна была вылечивать ушиб ноги и все еще ходит с трудом. Все же она думает завтра или послезавтра поехать в город и выяснить, что с Мулей делается. Возможно, что он на нее зол, потому что она не пошла в прокуратуру узнавать о Але, - но у нее спешный перевод и, кроме того, она все время болела. Чорт его знает, что с ним! Во всяком случае, мать скоро поедет в Москву и все это выяснится. Вполне возможно, что сегодня или завтра придет его телеграмма - ответ на телеграмму, посланную матерью 21го. Во всяком случае этот вопрос тем или иным путем выяснится в ближайшем будущем (как и вопрос с комнатой - хотя я думаю, что она уже за нами закреплена). Я живу теперь каждым днем и, главным образом, газетой и известиями о войне в Зап«адной»

Европе и международным положением. Сегодня газеты не было (продавщица - выходная - sic), и это очень неприятно. Возможно, что немцы уже дошли до Ла-Манша и тем самым отрезали французские войска от англо-франко-бельгийских войск в Северной Бельгии. Союзники явно терпят поражения, но я думаю, что скоро война стабилизируется и сделается позиционной (если немцы ослабят свой натиск). Я все не знаю ничего о вопросе о моем дальнейшем художественном образовании - я знаю одно - что я на мертвой точке и что мне нужно учиться рисовать и писать, а что мои карикатуры - недостаточная штука и нужно учиться и учиться. Возможно, что когда переедем в Сокольники, то я буду с кем-нибудь заниматься художеством, но пока это стоит вилами на воде.

Дневник N 5 27 мая 1940 года

Георгий Эфрон Пока мать была в городе я выяснил, что Муля сейчас же ответил на телеграмму от 21го, но что этот ответ идиоты из Дома отдыха в течение четырех дней не удосужились нам передать. Я им дал за это хорошую взбучку - нужно же быть идиотами, чтоб в течение четырех дней забыть передать телеграмму! Мать привезла из Москвы новые вести, а именно что Муля говорит о возможности для нас поселиться на 3 месяца в Мосинституте, в комнате какого-то уезжающего на лето профессора. Там (в квартире) есть ванная, и комната большая. Пока мы там жили бы, возможно, что Муля нам нашел бы что-нибудь получше, чем комната в Сокольниках; мать Мулю в Москве не видела, все это ей передала Лиля. Конечно, хорошо было бы - хоть три месяца - пожить в Москве, в самом центре, и в хорошей комнате, да еще с ванной! И была бы тогда возможность, раз мы сейчас бы не въехали в Сокольническую комнату, была бы возможность что-нибудь приискать в Москве (Муля это и ищет). Во всяком случае, это не нужно упустить. Завтра утром я пойду на почту и попытаюсь дозвониться до Мули (утром) и обо всем этом с ним переговорить (главное - переговорить о том, когда матери нужно ехать в Москву вносить, и условиться, сможет ли она с ним повидаться или позвонить ему, может быть, посмотреть эту комнату). Во всяком случае, завтра утром я потащусь на почту и буду звонить. Во всяком случае или 29го, или 30го мать поедет в Москву, чтобы вносить, и тогда она с Мулей должна встретиться (значит, возможно, что вопрос с этой комнатой выяснится скоро). Да, здорово было бы пожить хорошо хоть 3 месяца!

Конечно, потом возможно, что нужно было бы переезжать в Сокольническую комнатушку - и эти контрасты были бы неприятны, но 3 месяца жизни в центре - это штука, которой пренебрегать не следует. Впрочем, не следует "продавать шкуру медведя до того, как его убили" - все это пока вилами на воде, но скоро это выяснится, во всяком случае, в ближайшие дни. Через две шестидневки переезжаем, а не знаем куда! Но в этой неопределенности есть свой шарм, особенно когда на горизонте появляются новые возможности, как 3 месяца жизни в центре. Но нужно держать наготове хладнокровие (как это трудно!) и не зажигаться, быть может, "миражными" перспективами. Кроме того, чем меньше ты на эти перспективы рассчитываешь, тем меньше разочарование, если они не осуществляются: это тоже нужно учитывать. С большой радостью получил вчера от матери том избранных произведений Расина, одного из моих любимейших поэтов. Миф о "предательстве" Мули, по-моему, рассеивается тем фактом, что он неустанно ищет нам комнаты лучше, чем та - Сокольничья. Конечно, рано делать выводы по этому поводу, но традиция его услуг и помощи будет подтверждена, если мы поселимся в этой комнате в Институте.

Впрочем, даже если мы там не сможем поселиться (на 3 месяца), это только докажет, что усилия Мули были напрасные, но что эти усилия все же имели место, что докажет, что помощь нам Муля продолжал, как раньше. Мать со мной вполне согласна - то, что ей передавала Лиля о том, что Муля, сознавая "паршивость" Сокольнической комнаты (и все же ее не оставляя), ищет беспрестанно нам другой комнаты, наглядно показывает, что он старается для нашего обеспечения, и это - главное, потому что кроме искреннего, но беспомощного Пастернака друзей (настоящих) у нас нет. Последние известия из газеты говорят о том, что немцы взяли Калэ (что и следовало ожидать). Возможно, что когда операции между побережной бельгийской границей и устьем реки Соммы закончатся, то немцы атакуют Англию. Пока что крупного контрнаступления союзников не было, да и, очевидно, не будет. С нетерпением жду каждый день приезда на станцию газеты - такие здоровые события сейчас происходят, что пропускать их - просто глупо.

Дневник N 5 28 мая 1940 года

Георгий Эфрон Сегодня утром удалось быстро дозвониться до Мули и, к счастью, он был дома. Он сказал, что или пошлет нам сегодня или завтра телеграмму, в которой будет сказано, чтобы мы приезжали 29го, или если этой телеграммы не будет (если он ее не пошлет), то пусть мы приезжаем 30го, тогда в тот же день мы посмотрим комнату, а 31го внесем папе передачу в Лефортове. Он говорил о той комнате в Институте - значит, это реальная штука, раз даже можно не смотреть. Я рад буду поехать в город - пойду в кино, в парикмахерскую, вдохну воздуха столицы (я в Москве не был почти что три шестидневки). Кроме того, я буду рад повидаться с Мулей и с ним поговорить - он замечательный малый. Хожу каждый день за газетами, познакомился с многими старшеклассниками - могу похвастаться, что я в отличных отношениях с большим количеством людей (из 9го и 10го класса) - своего рода "всезнайка".

Митька все не пишет, я ему первый писать не буду - возможно, что в Башкирию он и не уехал, а если уехал и не пишет, то чорт с ним - он вообще говно порядочное: льстец, и смех у него какой-то подобострастный, когда он в обществе. Я решил больше к Левидовым не таскаться - мне все-таки абсолютно там нечего делать (а этот флирт с Майей - чорт с ним, все равно это скучно; и Майя все-таки еще девчонка). В Голицыне стоит хорошая погода, хотя есть ветры. Перечел замечательную книгу Кафки "Замок" (на французском языке) и остроумные "Caractиres et anecdotes" Шамфора.

Дневник N 5 29 мая 1940 года

Георгий Эфрон Завтра, в 10.20, еду (с матерью) в Москву. Рад освежиться. Повидаю Мулю, увижу предполагаемую комнату, постараюсь добыть билет в Театр Революции (трудно будет - выходной день), схожу в парикмахерскую, порыскаю по универмагам, погуляю, в общем - развлекусь. Читаю довольно интересную книгу: "Радецкий марш" Иозефа Рота (о быв«шей» Австро-Венгрии). В Голицыне живу хорошо и спокойно, но, тем не менее, перемены жажду: как-никак - Москва, это не фунт изюма! Я рад, рад, что еду в Москву. Не глупо, не наивно рад, после первого же дня я говорил, что люблю Москву (главным образом центр: Охотный ряд, Арбат, ул. Горького, Кузнецкий мост, эти районы). Мое большое преимущество - то, что мне осталось много жить, что жизнь с ее неизведанными (для меня) тайнами впереди, что я успею нахвататься, изведать и насмотреться много интересного, что "запас" у меня большой. Это не "радость жизни", а констатирование факта - и это-то и есть мое большое преимущество, которое, конечно, с годами будет уменьшаться, но тогда последуют другие преимущества. С годами, мне кажется, что "цели" жизни, ее ощущение и психология меняются, так что (кроме марксистских) "формулы" философские не применимы (разные афоризмы о женщинах, о чести и храбрости и т.п.), и не применимы именно из-за их мнимой "всеприемлемости" (общечеловечности), а человек-то и меняется, и если эти формулы и хороши, то только в данном возрасте, где они и могут быть проверены и приемлемы. Так что нужно избегать обобщений (глав«ным» образом о женщинах) и "законов"-формул (вроде Шамфора), а делать как считаешь нужным, не пытаясь "обобщить".