Чтение онлайн

Я, не дожидаясь служанки, принялась умываться. Холодная вода приглушила головную боль. Я почувствовала себя бодрее. Тогда я энергично растерла тонким полотенцем лицо, чтобы кровь прилила к щекам, и ко мне полностью вернулись силы.

Я выпила горячий кофе, приказала Минне оставить платье и выйти. Одеваться я уже привыкла сама, и считала это очень ценным умением. Еще неизвестно, к чему мне придется привыкать в будущем.

На ходу затягивая тесемки, я присела к бюро, взяла чистый лист бумаги. Следовало оставить хотя бы два слова отцу. Он ведь наверняка очень надеялся, что уговорит меня поселиться в Вене. Задумавшись, я обмакнула перо в чернильницу.

«Отец, я бы не хотела, чтобы вы думали, что мой отъезд вызван какой-либо неприязнью к вам или, как вы говорили, враждебностью. Мой отъезд – не более чем свидетельство того, что я еще нужна во Франции некоторым особам, которым мы оба служим. Возможно, вам это будет неприятно, но я напомню вам, что в Париже у меня остался сын. Вот и все причины моего внезапного отъезда.

Я не хочу ничего обещать, ибо очень надеюсь, что события повернутся так, что вы вернетесь в Париж, а не я в Вену. Но если обстоятельства сложатся иначе, я, возможно, еще раз воспользуюсь вашим гостеприимством. Будет жаль, если навсегда.

Сюзанна»

Немного подумав, я зачеркнула подпись и написала сверху «Ваша дочь Сюзанна». Это было, в сущности, все, что я хотела сказать принцу. Меня ждала моя жизнь, моя собственная судьба, которую я пока никак не хотела связывать с Веной.

Я набросила на плечи легкий летний плащ, завязала ленты шляпы и еще раз нащупала кошелек с золотыми монетами. Все было при мне. Я решительно спустилась по лестнице, с трудом приоткрыла тяжелую дубовую дверь и бесшумно выскользнула из дома. Солнечный свет после прохладного мрачного вестибюля заставил меня остановиться. Прекрасный день, и прекрасна Вена в белоснежной пене цветущих яблонь, черешен и каштанов…

На улице мне удалось поймать извозчика, который быстро доставил меня в Шенбрунн. У развилки дорог ждал пассажиров дилижанс, доверху нагруженный чемоданами и тюками. Путешествие предстояло долгое – через три страны, две границы и бесчисленное множество застав. В Париже я буду не раньше, чем через пятнадцать дней – этот дилижанс тащится как черепаха. Я появлюсь в особняке на улице Карусель неожиданно, и от меня не удастся ничего скрыть.

Я впервые задумалась о том, как расценил Франсуа мое исчезновение и долгое отсутствие. Может, уже считает себя вдовцом? Честно говоря, я не представляла, как бы он повел себя, если бы это было так. Огорчился бы? Обрадовался? Нет, решила я, он, вероятно, был бы равнодушен. Как всегда, сделал бы каменное лицо, и со стороны, может быть, это казалось бы даже затаенной скорбью. Он же не человек, а кусок железа.

Впрочем, к чему мне об этом думать? Умирать я не собиралась. В мои намерения лишь входило навести в доме порядок. Если Франсуа так угодно, пусть живет с Терезой, но пусть она не приближается к моему отелю. Я не сомневалась, что она просто шпионит. Возможно, именно с ее помощью Клавьер каким-то образом узнал, что я в Вене. Как это можно было узнать – этого я даже не предполагала, но если, например, подолгу околачиваться в моих комнатах и кабинете, то непременно можно о чем-то догадаться.

А еще мне надо создать хоть видимость мира с Франсуа. Я не жила с ним как с мужем месяцев девять, не меньше, и не собиралась возобновлять эти отношения, но находила необходимым вернуть некоторое спокойствие в наш брак. Сейчас, в оставшиеся недели перед побегом короля, спокойствие было особенно нужно. Я нуждалась в том, чтобы на меня не обращали внимания. Не нужно скандалов, ссор, домашних войн. Зато позарез нужна возможность читать бумаги Франсуа, знать, что говорится в Собрании. Все это в совокупности убеждало меня, что ссориться с Франсуа окончательно еще рано.

Дилижанс встряхнуло, и я очнулась от своих размышлений. Терпко пахло луком и мылом. Вокруг громко разговаривали торговцы и их крикливые жены – я ни слова не понимала из их беседы. Почти уткнувшись длинным носом в книгу, ехал рядом со мной худой адвокат. Остальные пассажиры, получившие, по всей видимости, не очень изысканное воспитание, жадно поглощали свои необъятные съестные запасы.

Я вздохнула. Вероятно, Соланж де Монро, на чье имя выписан мой паспорт, и не заслуживает лучшего общества. А впрочем, кто знает, – может, эти буржуа добрые и милые люди. Но выяснять это мне не хотелось.

Ранним утром 15 мая 1791 года я вернулась в Париж.

На заставах на сей раз гвардейцы были не особенно бдительны, поэтому дилижанс беспрепятственно въехал в город и остановился на Королевской площади перед Ратушей. Торговцы с женами и отпрысками высыпали на улицу и принялись ловить извозчиков. Некоторые пошли пешком, таща на плечах тюки и чемоданы.

Я вышла из дилижанса и огляделась. Все так же заколочены окна особняка, где раньше жила графиня де Водрейль, моя подруга по монастырю. Прочие отели, где жила когда-то французская знать, теперь были заняты: все какие-то комитеты, секции, клубы, типографии…

– Едете, гражданка? – спросил меня извозчик.

Я передернула плечами. Хоть он и назвал меня гражданкой, ехать все-таки надо.

– На площадь Карусель, и побыстрее!

Через двадцать минут я, подобрав юбки, уже бежала домой. Мне хотелось сначала побывать у себя, а потом уж посетить Тюильри. Я привезла важные и приятные новости, но ничего не случится, если королева узнает о них, например, завтра. Мне хотелось прежде всего увидеть Жанно.

Дениза, что несла охапку дров, увидев меня во дворе, даже присела от неожиданности.

– Ох, мадам, это вы!

Я радостно расцеловала ее.

– Дениза, я же оставила тебя толстой, как бочка! Кто у тебя родился?

– Девочка, мадам, – похвалилась Дениза, краснея. – Как только вы уехали, так она и родилась. Кюре назвал ее Анна Северина.

– Прекрасное имя, Дениза! А как Арсен – доволен?

– Ему бы хотелось мальчика..

– Ах, негодяй! Пусть будет благодарен и за девочку! А можно мне будет взглянуть на нее?

– Да, мадам, – обрадованно заверила меня Дениза – Если вам будет угодно, я скажу вам, когда она проснется.

Я прошла в дом, размышляя над тем, как повезло Денизе и как не повезло мне. Далеко ли ушли те времена, когда мы вместе ждали своих малышей. Теперь у Денизы была в колыбели дочь, а у меня… пожалуй, только надгробие на кладбище Сен-Маргерит, куда я даже остерегалась ходить, зная, что это выбьет меня из колеи на много дней.

Я быстро шла к лестнице, на ходу снимая перчатки, и в этот миг громкий пронзительный визг заставил меня чуть ли не подпрыгнуть. Я подняла голову и увидела на лестнице Жанно Он был так обрадован моим возвращением, что я вдруг очень ясно почувствовала свою вину перед ним. Мой бедный мальчик! Я ведь совершенно забросила его. Я не гуляла с ним, не читала ему сказок, даже не разговаривала. А ведь Жанно – это единственное, что у меня есть и ради чего стоит жить…

Он кубарем скатился по лестнице, с громким криком так ткнулся в мои колени, что я едва устояла на ногах. Он теребил меня за юбку, дергал за руки, и деревянная золоченая сабля, которую он сжимал в ладошке, упала на пол.

– Ма! – сказал он. – Ты больше не уедешь, да?

– Да, мой ангел, все мои дела закончились. Я теперь буду только с тобой.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его, но далее последовала куча мала, так как Аврора, неизвестно откуда появившаяся и обхватившая меня руками сзади, так потянула меня к себе, что я села на пол. А сверху на меня повалился Жанно, не скрывавший своего восторга от того, что происходит.