Чтение онлайн

Живые Тени — классные?!

— А Тьяго, по-твоему, вообще отпадный? — возмутилась Кэроу.

— Нет, он склизкий и противный, — заявила подруга, высунув язык. — Бэ-э!

Вот и славно — хоть по этому вопросу установили взаимопонимание.

— Тебе нужно поспать, — сказала Кэроу.

Мик уже растянулся на кровати и отключился.

— Ага, — кивнула Зузана, зевая во весь рот. — А ты как же?

— Я уже выспалась.

Рядом с Зири.Теперь они стали союзниками, у них появился общий секрет. А Тьяго и не подозревал. Услышав шаги Белого Волка на лестнице, новообретенные союзники притворились спящими: Кэроу устроилась в кресле, Зири остался в кровати. Они условились, что Зири расскажет генералу о душах в кадильнице, Кэроу воскресит их без посторонних и объяснит происходящее. Если все пройдет успешно, Тьяго никогда не узнает, что его приказа ослушались. Непонятно, что делать с душой юного дашнага, который сражался и погиб вместе со всеми. Что ж, придется оставить его в стазисе.

На этом сложности не заканчивались. Непонятно, что делать дальше. Все это время Кэроу, считая, что помогает повстанцам защищать химер, принимала непосредственное участие в организации террора. Может, Тьяго и правда не хватало бойцов для чего-нибудь большего — и вину за это возложат на Кэроу, — но, похоже, он решил бросить все силы на «возмездие».

— Не упрямься, тебе надо отдохнуть, — сказала Зузана. — Ложись к нам, место есть.

— Я все равно не усну, — покачала головой Кэроу. — Выйду прогуляюсь, пока еще прохладно. Утром снова работать. А ты, Зузана, будешь мне помогать. — Лицо подруги озарила счастливая улыбка. — И спасибо за то, что ты уже сделала.

— Я? Это ты такое творишь — обалдеть можно. Ты — мой герой. Героиня.

— Да? А ты моя. Так что мы квиты.

— Я тоже хочу быть героем, — пробормотал Мик сквозь сон.

— Тымой герой. — Зузана завалилась на него и осыпала смачными поцелуями. — Мой сказочный герой, ты уже прошел одно испытание, впереди еще два.

Кэроу оставила парочку наедине, предъявлять доказательства взаимного обожания.

Шесты за дверью не оказалось: видно, волчица решила, что Кэроу сторожить этой ночью не стоит — она не оставит друзей без надзора.

Неожиданная свобода кружила голову. Легкой танцующей походкой Кэроу направилась к задним воротам касбы. Путь лежал через руины старого города, несколько раз приходилось перелетать через завалы, распугивая крыс или кого похуже, но Кэроу не поднималась высоко, чтобы ее не заметили караульные — слишком редко выпадала возможность побыть в одиночестве.

Порой у Кэроу возникало подозрение, что за ней следят, но за спиной никого не было. Правда, один раз в темноте мелькнуло белое пятно — мундир Тьяго, расстеленный на крыше для просушки. Кэроу облегченно вздохнула — не хватало только наткнуться на Белого Волка.

Хуже может быть только встреча с Акивой, но ангел сейчас далеко, у Заповедного предела. Что он там делает? Неужели это он спас Зири? Доказательства шаткие.

Один мертвый мотылек колибри.

Всколыхнулись воспоминания — ощущение живой шали на плечах, легкий трепет мохнатых крыльев, нежная щекотка, когда колибри стали объедать сахарную пудру, усыпавшую грудь, шею, плечи… Давний стыд обжег с новой силой: Мадригал припудрила кожу сахаром для услаждения взоров и вкуса Тьяго, не возражала против того, чтобы Волк ее отведал. Кэроу передернуло при мысли о его клыкастой пасти у своей кожи.

Вот только сахар достался мотылькам колибри, а сама она — ангелу.

Жизнь — странная и жестокая штука. Если бы тем памятным утром ей сказали, что ночь она, по собственной воле, проведет в объятиях врага, Мадригал бы не поверила. Однако все случилось именно так, с необычайной легкостью, будто она танцевала давно знакомый танец.

«Любовь — стихия».

Если бы Акива не пришел за ней в Лораменди, не очаровал бы пламенными речами, не поразил бы огнем своих глаз, прикосновений, слов, не был бы с ней так бережен и нежен…

Если бы у Тьяго не оказалось соперника…

Неужели Мадригал покорно отдалась бы Волку? Очень хотелось верить, что в один прекрасный день пелена с глаз спала бы сама собой, наваждение рассеялось бы, и сын Воителя остался бы ни с чем… Нет, робкая Мадригал смиренно, без сопротивления приняла бы свою участь — и страна ее была бы по-прежнему свободна, а соплеменники живы. Личное счастье — невеликая жертва во благо целого народа.

Спустившись к воде, Кэроу села в укрытии валунов, сбросила обувь и опустила ноги на холодные мокрые камни, наблюдая за дорожками звезд на танцующей поверхности реки. На фоне бесконечного мерцающего неба Кэроу всегда чувствовала себя крошечной, незначительной, что прекрасно оправдывало ее нерешительность.

«И правда, что я могу?»

Химеры преданы Волку, и он никогда не идет на уступки.

«Как бы поступил Бримстоун?»

Ее охватила острая тоска по учителю. Кэроу на мгновение представила, что Бримстоун жив, что он рядом.

«Она бы знала, что ее любят».

— Кэроу… — раздался еле слышный шепот.

Она вскочила на ноги. Кто здесь?! В ночи не слышно ни шороха шагов, ни взмахов крыльев.

Кэроу окатило волной жара.

Взметнулся шлейф искр…

«Нет! Не может быть!»

И тут, словно упал занавес, чары рассеялись, и перед ней предстал он.

Акива.

По жилам заструился свет, трепетное сияние рассеивало тьму, распаляло и наполняло до краев: лед и пламень, кровь и звездный свет, ропот, зов… Тревога, исступление, восторг. Негодование.

Ярость.

Острые шипы ненависти пронзили плоть, в ушах бешено стучала кровь, стиснутые кулаки обожгло гневом. Ярость требовала выхода. Кэроу раскрыла ладони с горящими хамсами, но Акива даже не попытался защитить себя.

Он склонил голову, вздрогнул — и не двинулся с места, отдав себя на растерзание магии татуировок. Кэроу поняла, что готова убить его. Сколько раз она жалела, что не сделала этого раньше, теперь он дал ей еще один шанс. Он здесь, он заслужил смерть после всего, что он сделал, — после всего, что он сделал, — после всего, что он сделал, — но… разве может она убить Акиву?

Почему?!

Он снова ставит ее перед немыслимым выбором.

Зачем он здесь?

Акива рухнул на колени под напором разрушительного волшебства, словно обрели форму давние мучительные воспоминания о дне казни Мадригал: коленопреклоненный ангел, раздавленный мощью магии, исходящей от воинов Тьяго. В тот проклятый день Акива, объятый ужасом и отчаянием, не сводил взгляда с любимой — и ей хотелось броситься к нему, обнять, спасти, но она не могла… и не может — не из-за оков и не из-за топора, а потому что он — враг. Он доказал это ужасным предательством… Ему невозможно верить… Его невозможно простить.

Вскинутые руки бессильно опустились сами собой.

Хамсы обожгли бедра.

Прерывисто втягивая воздух, Кэроу тщетно пыталась выставить татуированные ладони, направить на Акиву поток магии — и не могла. Они снова оказались в сердце урагана бед, посреди мира, раздираемого вихрями несчастья, укрылись в обманчивом затишье, в укромном убежище, на краткий миг забыв, что вокруг бушует всепоглощающая ненависть, выжигая все на своем пути.

Но теперь-то они об этом помнят…

К горлу подступили рыдания, колени дрожали. Превозмогая слабость, Кэроу гордо выпрямилась.