Чтение онлайн

Последнюю часть она сказала тише. С жаром. И у Зири сложилось впечатление, что что-то меняется в ней, опоясывает ее, забирая дыхание и силу.

— Сусанна и Мик знают?

— Нет, и они не захотят уйти. Им здесь нравится. Им нравится быть частью чего-то волшебного.

Как и Зири. Он смаковал эти часы, проведенные в комнате Кару — с ней и Иссой, Миком, и Сусанной, даже, если он всего лишь оплачивал волшебство. Они были живыми и наполненными смехом и теплотой, с воскрешением, а не убийством.

— Я помогу тебе. Мы заберем их в безопасное место.

— Спасибо, — она дотронулась до его руки и снова сказала, — спасибо.

Сусанна крикнула ей что-то на их человеческом языке и прошла через вращающиеся двери.

— Ты идешь? — спросил Зири Кару. — Собрание Тьяго начнется.

— Не приглашена, — сказала она. — Я не должна обременять подобными просьбами, но ты расскажешь мне, что он говорил? Что он планирует?

— Расскажу, — пообещал Зири.

— У меня тоже есть, что рассказать тебе.

И снова, что-то опоясывает и собирается, с новой острой решимостью. Исчезла та дрожащая девушка, которую Тьяго обнаружил в руинах.

— О чем? — спросил Зири, но их настиг маленький человеческий вихрь.

— Позже, — сказала Кару, когда Сусанна схватила ее за руку и потащила прочь, ответив на приветствие Зири через плечо.

Он оставил свой завтрак несъеденным и вышел за двери. Что она хотела сказать ему? Он все еще мог чувствовать ее прикосновение к своей руке.

Давным-давно, когда он был мальчишкой, а она была Мадригал, она поцеловала его. Она взяла его лицо в свои руки и легко поцеловала его в лоб, и было смешно, сколько раз он думал об этом с тех пор. Но моменты его счастья были печальными, и небольшими, и одного поцелуя было недостаточно, чтобы соревноваться за лучшие воспоминания. Теперь оно было.

Теперь у него есть воспоминание о теплом плече Кару у его собственного, когда они спали бок о бок, и воспоминание о пробуждении рядом с ней. Как это было бы просыпаться возле нее каждое утро? Ложиться с ней каждую ночь? И.. заполнять с ней часы между ними. Все ночные часы.

«Дело в удаче», — сказала она.

Якобы он был везунчиком. Везунчик Зири. Потому что у него было тело, дарованное природой? Это была претензия, которую ни один из его товарищей не мог предъявить, а посему, он не спорил, если им хотелось звать его везунчиком, но он никогда не ощущал, что ему повезло, выросшему без своего народа, не зная иной жизни, кроме военной, и даже теперь, хуже, когда война была окончена — как бы теперь не называлось то, что происходило вокруг, но убийства продолжались.

Потом он вспомнил вопли умирающих, дым от трупов, и ему стало стыдно, что он засомневался в своей удаче. Он был жив, но это было ничто и так не могло продолжаться вечно.

Когда он оказался во дворе, все уже были в сборе — за исключением Тен, которая прокралась, как раз за секунду до появления Зири и подошла к Волку, чтобы что-то прошептать тому на ухо. Тьяго остановился, чтобы выслушать, а затем его скользкий, холодный взгляд сконцентрировался на Зири. Отчего Зири сделалось нехорошо, а затем Волк произнес вслух:

— Как нам всем известно, пытаясь ночью нанести удар, мы потеряли команду, но их хранитель исполнил свой долг и вернул нам их души. Зири. — Тьяго кивнул ему. Послышались одобрительные крики, и кто-то даже хлопнул тяжелой рукой Зири по плечу. Но Зири ни на секунду не поверил, что за этой речью последует что-нибудь хорошее, и он весь напрягся, и не был удивлен тому, что последовало далее.

— Но теперь тебе нужна новая команда. Что, если ты будешь с Разором? — Тьяго повернулся к Разору.

«Нет, — подумал Зири, его челюсть сжалась. — Только не с ним».

— Слушаюсь, мой генерал, — послышался шипящий голос Разора. — Но я не могу обещать, что «хранитель» будет отсиживаться в безопасности, будучи в моей команде, чтобы сохранить в целостности свою прелестную кожицу.

«Отсиживаться в безопасности» было не более, чем глупой бравадой солдат, которые не могли понять ценности сохранения душ павших товарищей. Зири напрягся от того, что его заподозрили, будто он прятался, но потом он подумал, о том, что они, несомненно, будут делать, и смысл возмущаться исчез. Он бы спрятался. А еще лучше, он бы предпочел предотвратить обоюдную резню.

Но, разумеется, этот вариант неприемлем и даже не будет рассматриваться. Зири был солдатом даже больше времени, чем себя помнил. Он никогда не любил эту жизнь, но он был хорош в войне, и никогда, по крайней мере, пока был жив Военачальник, его она так не тяготила, и ему не хотелось ей воспротивиться, как сейчас.

— На реке Тана есть полоска городков, к востоку от Балезира, — сказал Тьяго. Он улыбнулся, выглядя при этом безумно и величаво, и Зири знал, что это не сулит ничего хорошего, а Тьяго продолжил: — Я хочу, чтобы ангелы в Балезире, проснувшись завтра утром, удивились тому, отчего реки Тана так красны.

ОПТИМАЛЬНОЕ КОЛИЧЕСТВО

Кару склонилась над ожерельем, когда к ее дверному проему подошла Тен, но, по правде говоря, ее мысли были далеко, в Лораменди. Она все еще прокручивала в голове сказанное Иссой. Как хорошее, так и плохое. Но хорошее и плохое, были скорее словами из букваря, и не очень помогали отразить масштабы всей трагедии с одной стороны, а с другой стороны возродить... надежду.

Голова ясная, плечи расправлены, ах, эта все меняющая надежда. По крайней мере, она могла бы все изменить.

Или Тьяго мог уничтожить ее, проводя свою политику террора, пока химеры и, в самом деле, не питали никаких надежд. А Кару их было не убедить. «Ничего страшного, — подумала она, уставившись на зубы в своей руке и подавляя дикий смех, который готов был вот-вот вырваться из груди. – Они любят, когда я здесь. Думаю, я созову собрание».

Тен, стоя в дверном проеме, откашлялась.

Кару искоса взглянула на нее.

— Чего ты хочешь?

— Какая враждебность, — сказала Тен, входя без приглашения. — Я просто пришла передать послание. — Она вела себя так буднично. Вся такая небрежная. Кару догадывалась, что сообщение от Тьяго, но она должна была понять, что что-то не так, по тому с какой усмешкой в голосе произносила все это Тен. — Он сожалеет, что лично не попрощался с тобой.

— Не попрощался? — Это было шикарно. — Куда он отправился? — Дни, когда Тьяго лично возглавлял миссии, давно миновали. Он давно уже по большей части прописался в казбу, как и Кару. По большей части, потому как Кару, теоретически, могла в любой момент улететь, куда захотела.

— К Тана, — ответила волчица.

Тана — это река, которая протекала на востоке Азенова, суши, что составляла сердце владений Империи. Кару резко подняла голову, но Исса опередила ее, спросив с нескрываемым презрением: