Чтение онлайн

Утром Иванов помог ему экипироваться. Проводил к самой Долине.

— Помни, Слава, самое большее тебе три… ну, четыре дня. Все, больше не могу.

— Понимаю, ты ж остаешься почти один.

— Вот именно…

— Не трусь, все будет о’кейчик!

— Не говори «гоп»…

— Ладно, до встречи!

— Давай!

Лихо работая палками, лыжники понеслись в разные стороны. И в это же время с якоря снялся «Гордый», но взял курс не на север, где должен был промышлять китов, а на юг, по фарватеру пролива вдоль его восточных берегов.

Чарли сидел на привязи и не притрагивался к пище. Чарли объявил голодовку. Это было уже совсем непонятно, и Джексон переживал.

Ш.Ш. выпустил Пивня из-под стражи ввиду бесполезности его в смысле нанесения дальнейшего ущерба селу и его обитателям, а также по причине начавшейся пурги.

«Живи, куда ты денешься?» — подумал лейтенант.

Но прошло еще время, и через сутки с докладом явился Сидоров. Протянул пакет.

Лейтенант внимательно выслушал его, но к пакету не притрагивался.

— Вымыл? — наконец спросил он.

— Так точно! В одеколоне!

— Иди.

Когда Сидоров ушел, Ш.Ш. осторожно развернул пакет, посмотрел темный резиновый кружок, удивился:

— Ха! Совсем новый! — Завернув его, положил в карман, оделся и пошел к председателю.

Там уже сидели Джексон и Пивень.

— Рызына нэ пэрэваривается! — радостно сообщил он.

Кружок пошел по рукам. Последним его рассматривал Джексон Кляуль. Он приложил печать к штемпельной подушке, сделал оттиск на газете, внимательно рассмотрел его, заулыбался.

— Спрячь! — сказал Кащеев.

Джексон тут же спрятал кружок в мешочек.

— Как живем, нарушитель? — спросил Пивня Ш.Ш.

— Да бросьте, какой я нарушитель? — плачущим голосом взмолился Пивень.

— Ничего не знаю… давай факты!

— Ладно, — махнул рукой Кащеев, намекнув лейтенанту, что игру можно кончать, — поверим ему. А между прочим, Федот Федотович, — уже серьезно продолжал Кащеев, — на ваши запросы пока нет ответов. Вернее, на запросы лейтенанта. И по вашим документам мы не можем вас выпустить. Вернее, лейтенант не может, и легализоваться вы можете только единственным путем.

— То есть как?

— То есть так — стать местным жителем, жениться тут и прописаться. Если Джексон разрешит, конечно.

— Хм… но я женат, — улыбнулся Пивень, полагая, что Кащеев шутит.

— Был женат, — ответил Джексон. — Я помню паспорт, можно не показывать.

Ш.Ш. одобрительно посмотрел на Джексона Кляуля, а затем победоносно на Пивня — знай, мол, наших.

— Я согласен забыть кита, — все-таки упорствовал Пивень, — только отпустите первым рейсом.

— Зачем же забывать? — спросил Кащеев. — Кит хороший. Очень, скажем прямо, хороший. Люди радуются, а вы им все хотите испортить. А улетать — в порядке очереди. Тут уж никому нет скидок, запишитесь у Джексона, даст он вам талончик на очередь, с печатью. Хотя будь моя воля — отправил бы я вас с глаз долой самым первым рейсом. Простите уж за откровенность.

— Не выйдет, не выйдет, — запротестовал вошедший Алекс Мурман. — Я вон две недели жду, у меня отпуск горит. — И с этими словами он протянул талончик с номером 11 Джексону. — Заверь печатью, Кляуль.

— А что, будет борт?

— Обещают… Я только что с рации.

Джексон Кляуль с удовольствием поставил печать и снова спрятал ее в мешочек. Теперь он снова выглядел генералом при регалиях.

— От Мальчикова есть что-нибудь? — спросил Кащеев и тут же понял бессмысленность своего вопроса: если б от капитана была радиограмма, ее сразу же доставили б председателю.

— Нет… мы с Машей с утра шарили в эфире, бесполезно.

— Погода-то вроде стихает…

— Стихает… Я на всякий случай на площадку…

Алекс простился со всеми и побежал на вертолетную площадку. Дул легкий ветерок. Таял снег, теплело. Из-за гор выглянуло солнце, осветило легкие одиночные облака, и Алекс понял, что сегодня вертолет будет наверняка и он обязательно улетит.

По дороге он встретил Машу. Она шла в правление.

— Идите за вещами! — крикнула она ему. — Борт вышел!

— Бегу!!

Когда после долгого отсутствия появляется наконец какой-нибудь транспорт (вертолет или «аннушка», которых тут называют «бортами»), на площадку обычно сбегаются все, кто может покинуть рабочее место. Люди движимы любопытством, поскольку прилет самолета в поселке, не изобилующем сногсшибательными событиями, хоть небольшое, но событие. Люди хотят узнать, кто прилетел, кто улетает, много ли почты, привезли ли новые кинофильмы, есть ли в почте посылки, кому эти посылки (а что в посылках — будет выяснено вечером), много вопросов возникает у человека, который пришел просто так — встретить борт, поздороваться со знакомым пилотом, узнать последнюю райцентровскую новость, передать попутный привет…

Все, кто был в правлении, тоже не спеша потянулись к площадке. На горизонте со стороны тундровых гор показалась точка.

— Канаёльхын! — показал рукой в сторону горизонта остроглазый старик Мэчинкы.

Кащеев долго всматривался.

— Точно! Смотри-ка…

«Канаёльхын» с чукотского — «бычок». За внешнюю схожесть с этой рыбой так и прозвали чукчи вертолет, как только увидели его впервые.

— И-и… канаёльхын, — подтвердил Кащеев, и все заторопились. Мэчинкы был рад, что он увидел машину первым. На то он и настоящий охотник. Нынешней молодежи еще рано списывать его на пенсию. Будут теперь говорить в селе. Катер с китом первым увидел Мэчинкы, вертолет первым увидел Мэчинкы. Хорошо, скажут, Мэчинкы, спасибо! [5] . (Раньше на охоте у чукчей добыча распределялась так: лучшую часть получал тот, кто увидит морского зверя, вторую часть получал хозяин байдары, третью тот, кто непосредственно убивал, остальное делили помощники. Главным в любом случае считался тот, кто увидел).

Сделав низкий круг над домами, вертолет приземлился.

Торопливо выпрыгивали пассажиры, степенно вылез экипаж. Выгрузили несколько мешков с почтой, ящики с детским питанием для яслей, какие-то тюки непонятного назначения.

— К вам мы сегодня первыми, — рассказывал командир Кащееву. — До конца недели не ждите — будем работать на тундру.

— Понимаю, весна… оленеводы заждались.

— Да, у них много заявок… Отел что посевная. Кампания, одним словом.

В вертолет втаскивали груз, распределяли его покомпактней, усаживали пассажиров.

К Кащееву подошел Мэчинкы и показал в сторону долины.

— Мэй, маглялин…

По пологому склону сопки к поселку неслась собачья упряжка.

— Что он говорит? — спросил командир экипажа.

— Упряжка к нам, — ответил Кащеев, — надо подождать.

Вверх взвилась ракета, стрелял каюр упряжки.

— Да, — повторил Кащеев, — просят подождать.

— Подождем, — согласился командир. — Пусть ребята пока в магазин сходят.

Второй пилот и бортмеханик пошли в магазин.