Чтение онлайн

— Глазик! — позвал он. — Глазик!!

Я сел в лодку и медленно поплыл вниз по реке, наблюдая за Егором. Из кустов вышел пес. Егор бросил ему мясо. Пес взял кусок, но не убежал, а отошел в сторону и съел его. Потом расправился со вторым куском. Егор привязал веревку за ошейник, я подгреб к берегу и Егор втащил собаку в лодку.

Глазик лежал на корме и дрожал.

— Чего он?! — злился я. — Чего он боится?

— Его старый хозяин держал на цепи. И все время бил… Глазик еще молодой, я купил зимой его… Его боятся все. А он боится только людей…

Мы пристали к нашему берегу. Егор отвязал веревку. Глазик прыгнул и скрылся в зарослях.

— Приходи вечером, — сказал Егор. — Мяса много, жена пельмени сделает. Вот выпить нет ничего…

— Найдем… у нас есть спирт. Экспедиционный. На научные цели.

Наградили же собаку именем!

— Чомбе! — кричу я, и он подбегает, прыгает, ластится.

— Между прочим, — замечает Николай, — он и на другую кличку отвечает, на Мобуту!

— Ну?!

— Эй, Мобуту!

Чомбе оставляет меня и бежит к Николаю. Николай смеется.

— Пусть ходит с кличкой, менять не надо.

Чомбе — черный пес в белых штанах и с белыми пятнами на спине. Хвост колечком, маленький, смесь лайки с беспородной дворнягой, ласковый, добрый пес, преданный, и глаза веселые, смешливые. Чомбе один может держать медведя, это, как раз тот случай, когда внешность обманчива.

Все дни Чомбе пропадает на рыбалке. Сидеть у дома ему не по душе, одиночества не выносит и больше всего любит общение с человеком.

Малые дети Егора треплют Чомбе, таскают, запрягают летом в сани, ездят на нем верхом — все терпит Чомбе, забавляется, радуется вместе с детьми.

Завидев евражку, веселый Чомбе подкрадывается, высоко подпрыгивает на месте, как бы приглашая ее поиграть, но евражка знает, чем все это кончится, и предпочитает не вступать с ним в игривые отношения.

Рыбу на наших глазах Чомбе ест редко. Наверное, потому, что он всегда сыт. И когда ему кидаешь пыжьяна или хариуса, он осторожно берет рыбу, относит метра на два в сторону и начинает ее закапывать, работая носом и лапами. А закопав, он навсегда о ней забывает. Памяти у Чомбе нет вовсе.

Николай — тощий бородатый человек — хозяин Чомбе. Прошлый год они вдвоем провели на зимовье, и Чомбе хорошо брал белку и птиц и держал медведя.

Николай любит Чомбе и ругает незлобиво.

Вот и сейчас, заметив, как собака, озираясь, подошла к куче ящиков, оставленных на косе геологами, Николай орет на всю тайгу:

— Мобута проклятая! А ну кыш!!

И швыряет камень, стараясь не попасть. Пес убегает. Николай орет свирепо, а сам еле сдерживает смех. Он хорошо знает привычки собаки: Чомбе поднимает ногу на каждую брошенную или оставленную на берегу вещь, наказывая полевиков за небрежность и бесхозяйственность. Чомбе так делал всегда. И не делать так он просто не может.

…По утрам я сажусь в каяк и переплываю Анюй. Все собаки, которые в это время на берегу, осторожно входят в воду и плывут за каяком. Они плывут вместе со мной на тот берег. И первым в воду всегда кидается Чомбе. Плывет он хорошо. Назад я его перевожу в каяке. Он лежит тихо, но на плывущих следом собак смотрит несколько заносчиво. Но это до поры… Вот когда приплывем, Чомбе будет подозрительно долго крутиться возле каяка и сопровождать меня до дома. Он знает, что собаки готовы устроить ему небольшую взбучку, как моему любимчику, и ждут, когда я уйду. А получить трепку в планы Чомбе с утра не входило, и он будет сопровождать меня до крыльца.

Собаки группой будут идти за Чомбе, а потом отстанут, раз ты кричишь на них, и в душе перенесут намеченное мероприятие на следующий раз, а он обязательно проштрафится и нарушит не один пункт кодекса собачьей чести.

— Надо воспитать в Чомбе дух коллективизма, — жалуюсь я Николаю. — Надо, чтоб он меньше выслуживался.

— Дохлый номер, — отвечает Николай.

— Почему?

— Он всегда ведет себя кое-как. Ко всем липнет. Веселый. Злости в нем нет никакой. Даже на зверя — просто работает, но не злится.

Николай замолкает, вспоминая жизнь собаки.

— И вовсе он не выслуживается… преданный он, благодарный. В тайге с ним весело, спокойно. Вот уж верно друг человека.

— Эй, друг! — зову пса, — идем-ка на реку!

Мы опускаемся по тропинке к воде. Сегодня мне надо отловить побольше мальков, вчера их у берега были тучи.

Рыбья молодь вертится в тени у лодки. Час назад ребята чистили тут чиров и щук. Мальки растаскивают сгустки крови, внутренности, жир.

Набираю ведро воды, выношу на берег. Потом сачком вылавливаю рыбешек. Скоро их набирается полное ведро.

Чомбе тоже залез в воду по колено.

Он смотрит на снующих возле его ног мальков и недоумевает: что за странные существа кругом, совсем не пахнут? Он втягивает носом воздух — пахнет водой, рекой. Тогда он трогает мальков лапой — они разбегаются. От удивления он свешивает голову набок и так стоит, будто прислушивается к чему-то. Но вот муть оседает, мальки снова собираются, Чомбе внимательно рассматривает их, приготавливается и… хвать!

Челюсть впустую лязгает в воде, мальки разбегаются, Чомбе выходит на берег и долго чихает.

Неудача не обескураживает его. Через несколько минут он забывает о рыбах.

Я не могу видеть, как Чомбе чихает. У него это получается долго, и он мучается. Прошлым летом кто-то из экспедиционных ребят, раздосадованный неудачной охотой, пальнул в пса. Дробина пробила ему нос и нёбо. Эта сквозная дырка не заросла. И с тех пор во время еды иногда крошки пиши застревают там, и он чихает.

Беспечный, доверчивый Чомбе резвится на косе и не помнит об этом случае. Он давно простил человеку. Он не помнит, как бежал человеку навстречу, душа нараспашку, — компанейский пес! А в душу — из двух стволов!

Вот Глазик бы этого не простил. А что Чомбе?.. У него совсем нет памяти.

Не знаю, кто в его роду числился в аристократах, но голубая кровь в Пирате чувствовалась за версту. Ходил он по косе не спеша, степенно, сонно оглядывая округу.

Одет он в черную густую шубу с длинным мехом. Шерсть всегда расчесана, блестит на солнце. Он весь черный, только грудь белая. Небольшой белый треугольник — манишка.

Все собаки жили в одинаковых условиях, но у Пирата почему-то был самый ухоженный вид.