Чтение онлайн

Она отталкивает меня.

– Только не веди себя как настоящий хам в присутствии Джесмин.

Я изображаю веселую улыбочку и произношу голосом робота:

– Компания «Карвер Индастриз» ценит ваше мнение! Ваши комментарии очень важны для нас! К сожалению, в данный момент мы не принимаем критических замечаний!

– Самое классное, что эта шутка никогда не надоест.

– Самое классное, что твое лицо никогда не надоест.

– Ладно, это было смешно. Желаю хорошо провести день, шутник.

– Постараюсь. Пока, мам! – кричу я в сторону родительской спальни.

Папа уже ушел на работу в университет Бельмонта. У него сегодня тоже первый рабочий день. Мама выходит из спальни, где собиралась на работу, догоняет меня у входной двери, обнимает и целует в щеку. От нее приятно пахнет профессиональным лосьоном, который отлично действует на кожу.

– Хорошего тебе дня, милый. – В ее голосе слышатся грустные нотки. Я не удивился бы, узнав, что она вспоминала о двух матерях и одной бабушке, которые сегодня не могут проводить в школу своих мальчиков.

Идя по дорожке к машине, я вспоминаю, что в пикапе Джесмин не работает кондиционер, и стягиваю пиджак, потом открываю дверь и забираюсь внутрь. Сейчас в машине гораздо чище, чем в последний раз, когда я здесь был. Похоже, салон пропылесосили. Пахнет ванилью. Джесмин одета в узкие черные джинсы, голубую джинсовую рубашку и черные ботильоны. Ее безупречно подобранный ансамбль подстегивает мое и без того бурлящее волнение. О, точно. Сегодня же начинается учеба. Не то чтобы я забыл об этом, но…

– Мисс Пунктуальность, – говорит она. – Иди сюда, я верну тебе объятие, о котором говорила. – Она наклоняется, и мы коротко обнимаемся. Ее прикосновение одновременно и успокаивает, и обостряет мое волнение.

– Хорошо выглядишь. – Я отодвигаюсь и застегиваю ремень безопасности. Мы отъезжаем от тротуара.

– Спасибо. Я удивилась, что влезла в эти джинсы. Мама приготовила мой любимый завтрак, и я буквально объелась.

– И что ты ела?

– Булочки с подливкой, картошку и домашнюю ветчину. Свежевыжатый апельсиновый сок.

– Забавно, что это твой любимый завтрак.

– Почему?

Вот черт. И кто меня за язык тянул?

– Потому что…

– У меня азиатские корни и поэтому кажется смешным, что мне нравится кухня южан? Я из Джексона, штат Теннесси, чувак. Расист.

Мой бестолковый язык.

– Нет, прости, я вовсе не это имел в виду. Ну, может быть совсем чуть-чуть, но клянусь, я не хотел показаться кретином.

Она хохочет.

– Я просто прикололась над тобой. Но ты все равно расист.

– Я правда не хотел тебя обидеть.

– Не бери в голову.

– Я всегда несу чушь, когда волнуюсь.

– По крайней мере, это не твой первый день в новой школе и в новом городе. – Она умолкает и усмехается. – Полном расистов.

– Ну что же, заслужил. – Я полностью опускаю оконное стекло и пристраиваю локоть на край проема. – Я волнуюсь именно потому, что это не новая школа. Все знают, что произошло. Вполне возможно, что на меня станут глазеть и перешептываться. – Произнося это, я чувствую, как еще сильнее забурлило мое беспокойство.

– Эли говорил, что люди здесь в целом классные.

– Это правда. В большинстве. – Были в большинстве, пока Адейр не настроила их против меня. Я приоткрываю воздушный клапан так, чтобы чуть теплый воздух обдувал мое лицо. – Не обращала внимания, что каждый раз, как мы встречаемся, с нас пот течет градом?

– Но мы стали встречаться в августе.

– Точно.

– У тебя была Соусная Команда. А теперь у тебя есть Сладкая Команда.

Я пробую эти слова на вкус. Это шутка, но я смакую ее слова.

– Сладкая Команда. Да.

– У нас сегодня есть общие занятия? – спрашивает Джесмин. – Давай посмотрим.

Я достаю расписание.

– У меня сегодня английская литература, творческое письмо, литературная критика, ланч, история, ассистентство и биология. А у тебя?

Она начинает вытаскивать свое расписание. Я инстинктивно останавливаю ее руку.

– Только не за рулем.

– Не беспокойся, – мягко отвечает она. – Я дам его тебе, и ты все сам прочтешь.

Она протягивает мне расписание, и я читаю: теория музыки, исполнение с листа, игра на фортепиано, ланч, шоу-хор, алгебра, йога.

– Да уж, ничего общего. – Но здесь нет ничего удивительного. У меня редко совпадали занятия с Эли, Блейком или Марсом. Эли усиленно занимался музыкой, а Марс так же усиленно – рисованием. С Блейком мы иногда пересекались на занятиях по творческому письму, но тогда он возился со своими видео- и аудиозаписями, а я этим не занимался.

Я заталкиваю расписание обратно в ее сумку.

– Хочешь встретиться за ланчем?

– Нет, уж лучше посмотрю, каково это будет, когда я зайду в столовую с подносом и никто не позволит мне сесть за свой столик.

«She’ll be here all week, folks. Don’t forget to tip your waiter».

Джесмин прибавляет звук на своей магнитоле.

– Это одна из моих любимых песен.

– Что за песня?

– «Avalanche» Леонарда Коэна.

– Никогда не слышал о таком.

На ее лице появляется искреннее недоверие.

– Ну-у-у-у, чувак, мы должны это исправить. Ты писатель. А он – лучший поэт.

– Я ничего не смыслю в музыке. Я слушаю все, что мне предлагают другие люди, в том числе и Эли с Джорджией.

– Хорошо, значит, теперь ты станешь слушать музыку, которую выберу для тебя я.

– Договорились. Что самое смешное – мой отец раньше писал песни. Именно поэтому он приехал в Америку и оказался в Нэшвилле. В девяностых одна его песня даже попала в хит-парад.

– Ты серьезно?

– Да.

– Расскажи.

– Песня называлась «Когда мое сердце разбито». Он написал ее в соавторстве с Боуи Ли Дэниэлсом, который потом исполнил эту песню.

Она ударяет по рулю ладонями. Я замечаю, что сегодня ее ногти покрашены в цвета академии – на безымянных пальцах желтым, а на всех остальных синим лаком.