Чтение онлайн

Выражение ее лица сразу говорит мне, что услышать она надеялась не это. Воздух густеет.

Она встряхивает головой, закрывает глаза, опускает голову и тихонько стонет.

– Карвер, Карвер.

У меня в ушах гудит кровь.

– Я не хотел, просто так случилось.

– Понимаю, но я не могу. Ты должен это знать. Я просто не могу.

Я даже не уверен, могу ли я сам. И все же я уже в это влез. И единственный выход на другой стороне.

– Почему нет?

– Почему нет? Ты серьезно?

– В смысле, очевидную причину я знаю.

– Ну да, верно. Очевидная причина и есть основная причина. – Она закрывает лицо обеими руками, ее голос звучит глухо.

– Ты испытываешь что-нибудь ко мне?

– Ты мой друг. Ты мне нравишься.

– Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Она поднимает обе руки перед собой, будто держит невидимую коробку.

– Карвер, я не могу. Я не могу разбираться еще и с этим. Мне надо готовиться к прослушиванию в Джуллиарде. Мой парень – твой лучший друг – умер два с половиной месяца назад. Я не готова к другим отношениям.

– Но с Эли ты была готова всего после трех дней.

– О бо… Ты серьезно не видишь, в чем разница? Я начала встречаться с Эли не тогда, когда только что умер мой предыдущий парень.

Я разваливаюсь на куски.

– Что? Что со мной не так?

– С тобой все в порядке.

Неожиданно я чувствую себя нелепо в своей новой одежде. Будто Джесмин видит прямо сквозь мой костюм.

– Это из-за того, что я не настолько талантливый, как Диэрли? Или Эли?

– Талант – это не проблема. Отнюдь. Я прочитала рассказ, который ты мне дал.

– И конечно ты о нем ни слова не сказала.

– Обычно я не рассказываю людям, насколько они талантливы. Я показываю им. Я показала тебе своим уважением, которого ты ко мне, судя по всему, не испытываешь.

– Ты без труда рассказала Диэрли, насколько он талантлив.

– Что ж, с ним мы не обедаем вместе каждый день.

– Обедала бы, если б могла.

– Ты всерьез ревнуешь к одному из моих любимых музыкантов?

Я сижу, разинув рот и пытаясь придумать, как ответить нет, когда ответ – да.

– Нет, – отвечаю я. Все происходит ужасно, но я не могу остановиться. Какой-то злонамеренный голос велит мне сжигать свою жизнь. – Эли не был таким уж великим.

Вылетая изо рта, эти слова обжигают мои губы. Ты что делаешь?

Джесмин смотрит на меня так, будто я дал ей пощечину.

– Послушай, что ты говоришь. – Она поднимает указательный палец. – Неделю назад мы проводили для него день прощания. Неделю. – Ее голос дрожит и прерывается от слез.

Мы смотрим перед собой и молчим. Джесмин качает головой и вытирает глаза.

– Эли захотел бы, чтобы мы с тобой были вместе, если бы его больше не было рядом. – Я говорю это себе, надеясь, что она не услышит и не заставит меня повторить.

Она поворачивается ко мне, ее глаза горят. Она тычет трясущимся пальцем в мое лицо.

– Я не коллекция марок, которую кто-то оставляет в завещании, понятно? И не чья-то собственность, чтобы меня передавать по наследству.

Смотри, как горит. Смотри, как горит.

– Я не имел ввиду, что…

Но она уже открыла дверь и оборачивается ко мне.

– Мне нужно тебе говорить, чтобы ты не звонил, не писал и не заговаривал со мной?

Она выходит и хлопает дверью так сильно, что я удивляюсь тому, как не рассыпались стекла.

Она делает пару шагов к дому, но потом разворачивается обратно и открывает дверь машины. Импульс иррациональной, необоснованной надежды пронзает меня. «Послушай, – скажет она, – мы сейчас оба очень эмоциональны. Давай забудем обо всем, что случилось, и дальше будем друзьями».

Она наклоняется в открытую дверь.

– Еще кое-что. Возможно, у тебя был шанс. Был. Наверно. Но теперь… – И она уходит с еще одним сотрясающим стекла ударом.

Какое-то время я сижу в ступоре. В таком же состоянии я был, когда узнал, что произошло с Соусной Командой. Размышляю, не случилось ли все в моем воображении, ибо реальность слишком чудовищна, чтобы быть правдой.

Закрытая входная дверь дома Джесмин остается темной, и все начинает заливать боль, как в фильмах про тонущие субмарины. Одна струя воды. Затем другая, побольше. И еще одна. Они становятся все больше. Неустранимые. Пока, наконец, не врывается море, черное и голодное, пытаясь забрать всех, кто остался в живых.

Я ненавижу моего мертвого друга Эли.

Но еще больше я ненавижу себя.

Я добираюсь до дома на одиннадцать минут позже своего полночного отбоя, но мне, в общем-то, все равно. Что сделают мои родители? Запретят мне тусоваться с друзьями?

Я захожу в спальню родителей и обнимаю их, показывая, что ничего не пил и не курил, а потом иду в свою комнату. Но тут я слышу громкий смех за дверью комнаты Джорджии и передумываю. Заснуть я точно не смогу.

Я выхожу на улицу и сажусь на ступеньки, уперев локти в колени. Я не имею понятия, сколько времени провожу так, потому что у меня нет часов, а в данный момент и телефона.

Меня пугает звук открывающейся двери. Смотрю через плечо.

– Эй, – окликает меня Джорджия. – Вот ты где. Ты когда вернулся домой?

– Недавно. Где Мэдди и Лана?

– Внутри. Отправляют бывшим пьяные смс. Мы притащили домой из школы бутылку водки.

– Хорошо, потому что сейчас я очень, очень не хотел бы с ними общаться.

– Погоди, – отвечает Джорджия, уходит в дом и вскоре возвращается с пледом. Она садится и закутывает в него нас обоих, прижимаясь ко мне, потому что я весь дрожу.

– Ладно. Выкладывай.

– Не хочу об этом говорить.

– Джесмин?

– Да.

– Ты без ума от Джесмин?

– Да.

– Очевидно.

– Отлично.

– Но она пока не отвечает взаимностью, потому что это слишком странно?

– Да.

– Это все?

– Этого мало?

– Нет. И все же – это все?

Я вздыхаю и закрываю глаза.

– Я облажался по полной. Рассказал ей о своих чувствах. Наговорил кучу глупостей. Она очень разозлилась.

Джорджия обнимает мою руку и кладет голову мне на плечо.