Чтение онлайн

 Узнали о том, что я дома все мои друзья и подружки, жизнь моя «пошла колесом», но к концу отпуска вдруг подружки мои как-то незаметно «рассосались» и остались одни друзья-собутыльники. А что случилось, узнал я не сразу, а когда узнал – было поздно.

 Дело в том, что я к этому времени уже покончил с «общажной» жизнью, перетащив из Цимлянска Ростовской области в Волгоград своё семейство: маму, бабушку и сестрёнку Нину, которая была младше меня на 14 лет. Наш отец утонул в Цимлянском море(водохранилище) в 1962 г., когда я окончил 8 классов и мне пришлось переходить на «свои хлеба». Закончил ПТУ и параллельно среднюю школу в «вечорке» и работая на Тракторном заводе вступил в ЖСК, построил 4-хкомнатную квартиру и перетащил в Волгоград своих.

 Так вот сестрёнке к этому времени, т.е. окончания полётов на Л-29 было уже 6 лет. Сестрёнка очень меня любила, наверное, вместо отца и конечно же ревновала меня к моим подружкам.

 Однажды приезжает к нам домой подружка Люда с Тракторозаводского р-на, познакомилась с моей бабушкой и сидит на кухне с нею щелкает семечки, дожидаясь меня. Звонок в дверь. Сестрёнка открывает. Пришла ко мне блондинка Галя - подружка с нового места жительства. Сестрёнка говорит, что меня нет, а меня дожидается Люда с которой «Лёня раньше таскался»! Это бабушкин лексикон. Галя обиженно «крутнула хвостом» и исчезла. Сестрёнка приходит на кухню, у неё спрашивает бабушка, кто приходил. Сестрёнка докладывает в присутствии подружки Люды, что приходила Галя-белая «с которой Лёня сейчас таскается». Люда молча встала и прохладно попрощавшись с бабушкой тоже свой «хвост утащила». Ещё у меня была подружка Верочка. Приходит она, а сестрёнка у неё спрашивает:

 -Верочка, а ты шалава?

 -Не-е-ет! – говорит Верочка, - А почему ты так спрашиваешь?

 -А бабушка сказала, что у Лёни все шалавы!

 Верочка тоже исчезла с моего горизонта. Но я-то этого не знал, а разбираться было уже некогда. Поэтому меня провожали в Грозный уже одни друзья. В Грозном скучать особенно было некогда. Служба была тяжкой: сплошные зачёты и экзамены перед полётами, хотя успевал ещё в художественной самодеятельности участвовать, плясал лезгинку, да так, что чеченцы обижались, когда узнавали, что я русский, а не нохч. Ещё на мне были «Боевые листки», которые выходили почти ежедневно, особенно после «лётного дня». Однако, как-то цепляло меня за душу то, что однокурсники получали письма от девочек пачками, а я только из дома: от мамы, бабушки и сестрёнки. Особенно меня «взяло» после Дня Советской Армии и я решил написать какой- нибудь подружке к 8-му марта, хотя адреса ни одной не знал. Вспомнил я, что одна подружка Нина работала в детском садике на параллельной с моей, улице и я послал письмо с таким адресом: г.Волгоград-47, ул.Толбухина, Детский садик возле Молочного магазина, Погребняк Нине. И чтобы вы думали? Дошло письмо! Хотя моя красивая «хохлушка» написала мне, что над моим адресом смеялись даже дети! Но главное:дошло! Потому что на конверте был солдатский треугольник и на его сторонах было написано: « Письмо, солдатское, бесплатное». Но оно дороже любых других – вот так-то!

 Вечером мы находились в казарме. Было, согласно распорядка, личное время. Каждый занимался, чем хотел: подшивали «подворотнички», писали письма и т.д. Кондрат ничем заниматься не хотел, он сидел на своей кровати грустный и нахмуренный, что несвойственно его натуре. Время года было как раз после праздника Дня Советской Армии, спокойный 1969 год , место – Чечено-Ингушетия, г. Грозный (Катаяма) Грозненский Учебно—авиационный Центр ДОСААФ (Добровольного спортивного общества содействия Армии, Авиации и Флоту), который выпускал в небо ежегодно в Армию около 100 человек пилотов – истребителей, таких как Юра Гагарин. Наконец Кондрат вздохнув промолвил:

 -Вот жизнь пошла –штаны на коленке лопнули, открыток с 8-м марта в киоске нету и увольнение в город старшина не даёт.

 -Не расстраивайся. У меня есть две открытки, я тебе дам, -сказал сосед Серёга с соседней койки.

 - Давай, спасибо! Но мне нужно штук пятнадцать!

 -Тогда не дам – обойдёшься.

 -Почему? Ты что? Давай хоть две!

 -Не дам, потому что ты пишешь не тем, кому необходимо, а от скуки «мозги девчатам компостируешь», - ответил Серёга.

 -Да ты что? Я же их люблю! Эх, если бы они знали! Как я их люблю!- вздохнув на полном серьёзе с душой высказал Кондрат.

 -Эх, Саня!- хмыкнул Серёга и лёг на койку с книжкой.

 Кондрат опять безнадёжно вздохнув повесил голову, задумался. Немного подумав он промолвил грустно и выстрадано:

 -А всё же, как хорошо, что я не женщиной родился! Эх, и шалава из меня получилась бы! Не дай Бог! Я сам таких не люблю…. Разве что - по пьяни…

ГУАЦ-Грозненский Учебно-авиационный Центр ДОСААФ(для тех кто не знает Добровольное общество содействия Армии, Авиации и Флоту) Весна 1969 года.Заканчиваем теоретическое изучение боевого самолёта Миг-17.На нём большими буквами написано ДОСААФ, а под «носом»(передней частью фюзеляжа) три пушки скорострельностью 200 и 400 выстрелов в минуту.Из наших вышел Юра Гагарин.

 Такие УАЦ (каждый)давали стране около 100 лётчиков истребителей ежегодно.До этого мы летали на ЯК-18-У и учебно-тренировочном реактивном Л-29.

Вечером мы в казарме, личное время. Подходит ко мне курсант Кондратьев, которого мы по-просту зовём Кондрат, а меня в то время звали Фантомас, потому что я голову брил.Кондрат - это безобидный хохмила по-жизни, но всё время попадает в нехорошие переплёты. Подходит он ко мне, глаза его озабоченно бегают:

 -Фантомас! Идея созрела! Ты мне поможешь?- обращается ко мне Кондрат.

 -Что за идея? Колись!- зная его авантюризм поосторожничал я.

 Он взял с кровати простыню, какой-то свёрток и одеколон из тумбочки.

 -Фантомас, у тебя соль есть? – спрашивает он

 -Есть. Зачем? Что ты хочешь?

 - Сейчас узнаешь. Неси соль в бытовку, только побыстрее.

 Я пришёл с солью в бытовку. Кондрат, как раз выдворял из бытовки последнего «гладильщика».

 -Держи дверь, Фантомас, никого не пускай. Смотри!- он вынул из свёртка клоунское приспособление-«очки, горбатый нос, усы», одел, вынул что-то непонятное, воткнул в рот…Фу! Гадость! Изо рта торчали какие-то желтоватые безобразные клыки. Увидев мою реакцию, он вынул, показал:

 -Из картошки вырезал!- засунул опять, накинул на голову простыню, оставив лицо не закрытым. Взял ватку, накрутил её на конец карандаша, полил одеколоном, посыпал солью, зажёг, скомандовал мне:

 -Выключай свет!

 Я выключил… Ба-а-а-а! Вот это –да! У меня несколько раз за несколько мгновений в сознании промелькнуло: Это Кондрат! Не Кондрат! Это Кондрат! Нет - не Кондрат… От освещения таким факелом цветА предметов заметно менялись. Простыня была серовато-зеленоватого цвета, руки, лицо Кондрата были мертвенного землисто-серого цвета и при торчащих гнилых клыках, «очки, горбатый нос с чёрными усами»… Жутко! Я включил свет. Кондрат вынул клыки:

 -Ну, как? Есть эффект?

 -Эффект – налицо !- ответил я.

 -У тебя на лице!-заржал Кондрат- Страшно?

 -Да, уж!- подтвердил я.

 -Подожди. Это ещё не всё. Надо три человечка и чуть - чуть подрепетировать. Они будут подпевать монотонно: Джим – БАМ- бола-бола ! Джим-бам-бола! Джим-бам-бола-бола! Джим-бам-бола! Найдёшь добровольцев?- спросил Кондрат.

 -Ну, я, Серёга и Вовка из моего экипажа. Пойдёт?

 -Давай! Тащи их сюда.Скажи, чтоб никто не заходил пока.